Сто лет КПК — от скромного марксистского кружка к самой большой партии в мире

Сто лет КПК — от скромного марксистского кружка к самой большой партии в мире

2 июля 2021 г. 14:43

Пока Китай отмечает столетие своей компартии, в экспертных кругах идёт дискуссия относительно места Китая в нынешнем мировом порядке и того, насколько китайские коммунисты могут называться таковыми. 

Китайскую компартию в 1921 году основали молодые интеллигенты, пишет журнал "Профиль". Ее первый руководитель Чэнь Дусю был профессором Пекинского университета, его ближайший соратник Ли Дачжао заведовал там же библиотекой. Будущий председатель Мао Цзэдун работал у Ли Дачжао ассистентом в библиотеке, а на первый съезд КПК в июле 1921 года в Шанхай приехал в статусе одного из владельцев книжного магазина, продававшего в городе Чанша модную у прогрессивной молодежи литературу.

Кстати говоря, первый съезд КПК начался в Шанхае, а закончился на озере Наньху в районе города Цзясин (восточная провинция Чжэцзян), куда участники были вынуждены перебраться после того, как о проведении мероприятия узнали власти. На том ключевом собрании присутствовали 13 человек (включая Мао), и два иностранных представителя Коминтерна. 

С тех пор утекло много воды. Невзирая на значительные издержки, за минувшие сто лет Китай превратился в одного из мировых лидеров по уровню развития экономики, науки и технологий. И в общем можно согласиться с популярным лозунгом, что именно компартия сделала Китай великим. Да она и сама превратилась в великую силу — из небольшого марксистского кружка став политическим объединением 90 миллионов единомышленников. 

Согласно уставу КПК, ее конечная цель – построение коммунистического общества. В теории этому должно предшествовать достижение так называемого "высокоразвитого социализма". Однако председатель Мао считал, что через эту фазу можно перескочить. В этом проявлялось его понимание "китайской специфики" – построения социализма-коммунизма в бедной аграрной стране. Он верил, что "три года упорного труда" могут дать "десять тысяч лет счастья".

Эксперты напоминают, что социально-экономические эксперименты Мао завершились гуманитарной катастрофой, голодом, крахом экономики, дезориентацией и деморализацией населения. Сегодняшняя КПК борется с леваками так же энергично, как и с крайне правыми.

В 70-х годах новое руководство Китая решило, что спешить с построением коммунизма не стоит. Для начала нужно достичь среднемирового уровня развития производительных сил, а для этого — заимствовать элементы свободного рынка. Так начались китайские экономические реформы. Длительная фаза, при которой социалистическая идеология вынужденно сочетается с рыночной экономикой, была названа "начальной стадией построения социализма с китайской спецификой". По расчетам идеологов КПК, она должна была продлиться до 2049 года и завершиться аккурат к столетию со дня основания КНР.

А вторая цель, поставленная еще в 80-х Дэн Сяопином, – к столетию со дня основания Компартии, к 2021 году, ликвидировать в стране абсолютную бедность. И вроде бы, по мнению китайской прессы, эта цель достигнута. Можно, конечно, поспорить с этим, указав, что, по меркам развитых стран, многие китайцы всё ещё живут весьма скромно (если не сказать больше). Тем не менее Китай уже определенно не "бедная аграрная страна". 

Изменился Китай, изменились и задачи КПК. На нынешнем этапе целью компартии является не построение коммунистического общества, а достижение "китайской мечты", то есть восстановление (а не просто достижение) национального величия.

В общем, эксперты полагают, что КПК давным-давно перестала быть коммунистической в строгом смысле. Да и Китай перестал быть сугубо социалистическим государством (хотя и сохраняет соответствующую риторику). Во Всекитайском собрании народных представителей заседают более 100 долларовых миллиардеров, 209 его членов имеют состояния, превышающие $300 млн. Общее число миллиардеров в Китае на 40% больше, чем в США, и отрыв продолжает увеличиваться. Доля частного бизнеса в ВВП Китая составляет 70% (но речь идет главным образом о малых и средних компаниях). 

Любопытно, что китайские коммунисты изучают опыт Бухарина, выступавшего за постепенный переход к социализму с опорой на рыночные механизмы и при длительном сохранении многоукладной экономики, против мер внеэкономического принуждения и сверхфорсированной индустриализации.

Так или иначе, но за последние десятилетия роль Китая в мировой экономике существенно возросла. Это факт, с которым приходится считаться всем, в том числе, американцам. Недаром они прилагают максимум усилий, чтобы затормозить развитие Поднебесной. Эта цель закреплена на уровне ключевых доктринальных документов. Эпидемия COVID-19 лишь подстегнула антикитайский курс. В США прямо возложили на Китай ответственность за появление и распространение болезни. 

Собственно говоря, вокруг китайско-американских отношений и закручивается главная интрига первой половины XXI века. Основной фронт новой холодной войны — именно между этими двумя государствами, а не между США и Россией (хотя Россия и КНР и перечисляются Вашингтоном в качестве врагов через запятую).

Само собой, зменился и глобальный контекст российско-китайского сотрудничества. По мнению экспертов, сторонам нужно искать оригинальные ответы на нетрадиционные вызовы безопасности. И во всяком случае — вовремя адаптироваться к происходящим переменам, сохранив главное достижение последних десятилетий — тесное и доверительное партнерство.