Спасёт ли Британию «мускулистый юнионизм»?!

Спасёт ли Британию «мускулистый юнионизм»?!

14 мая 2021 г. 12:37

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Первые две недели мая в Соединённом Королевстве выдались незабываемо событийными. 6 мая состоялись выборы в местные советы, выборы мэров (в Лондоне в том числе), наконец – выборы в парламенты Уэльса и Шотландии. Результатов этих выборов британцы ждали со всё возрастающим напряжением. И нельзя утверждать, что полученные результаты позволяют британской публике в целом, а британскому истеблишменту в особенности, «расслабиться и отдохнуть». Скорее – наоборот. Результаты таковы, что обязывают все политические силы страны ещё более «напрячься».

Прежде всего, это касается лейбористов. Катастрофическое падение поддержки со стороны традиционного электората на английском Севере, обозначившееся по итогам парламентских выборов декабря 2019 года, продолжается. «Дыры» в так называемой «Красной Стене» возникают угрожающе непредсказуемо – даже в таких избирательных округах, где за всю историю выборов не было ни одного случая, чтобы кандидат-лейборист уступил кандидату-тори. 

Рабочий класс предпочитает голосовать за консерваторов, обнаружив, что курс правительства Бориса Джонсона соответствует запросам и интересам городского индустриального «пролетариата». И что сам Борис Джонсон, года назад называвший сам себя  “Brexit Hezza”, теперь может быть назван “Brexit Jezza”. В том смысле, что он сегодня он стал похож не только на своего однопартийца Майкла Хезелтайна (Michael Hazeltein) – видного члена тори, критиковавшего жёсткий экономический курс Маргарэт Тэтчер, но даже и на экс-лидера лейбористов Джереми Корбина (Jeremy Corbin).

Предложивший это переименование лорд Хэннан (Hannah) в недавней статье на портале conservativehome.com, чётко объяснил причину массового «дезертирства» избирателей с «красного фронта»: рабочий класс голосовал не столько за консерваторов как таковых, сколько за их лидера. Потому что именно Борис Джонсон за период пандемии коронавируса решился на абсолютно нетипичные для классических тори  меры: закрывшиеся из-за локдауна предприятия получили правительственные гранты и субсидии, а так же беспроцентные кредиты. Наёмным работникам выплачивалась зарплата. Так сказать – всё «на халяву». Можно было бы цинично констатировать, что Джонсон просто-напросто «перекупил» рабочий электорат. Но, какой премьер-министр на его месте не сделал бы того же самого!?

Так или иначе, но по итогам майских всебританских выборов в целом оказались практически «в шоколаде» - если брать только Англию. Однако они всё же уступили лейбористам на выборах парламента Уэльса и, что самое для них неприятное – на выборах в парламент Шотландии. Уступили вместе с лейбористами партии шотландских националистов (SNP). И «призрак» повторного референдума о независимости Шотландии, начавший появляться в кошмарных «снах» на Даунинг-стрит 10 ещё в прошлом году, уже не стесняется появляться и практически «наяву». Поэтому  и количество публикаций на шотландскую тему в британской политической и не только прессе возросло на порядки.

Особая тревога в связи успехом шотландских националистов замечается в лагере консерваторов. Что естественно – если действительно у Николу Стёрджен получится добиться права на референдум, а тем более его выиграть, то всё нынешнее консервативное правительство в целом, и премьер Борис Джонсон лично войдут в историю некогда Соединённого Королевства под знаком несмываемого позора. С клеймом разрушителей. Чего, естественно ни правительству, ни Джонсону лично совсем не хочется.

Сам Джонсон пока что не очень определился с тем, как реагировать на возможное требование референдума  от нового правительства Шотландии? Ведь несмотря на то, что SNP не хватило одного мандата (они взяли 64, а надо было – 65) для формирования правительства собственного большинства, они в союзе с «зелёными» (у которых 8 мандатов) предлагают общую повестку, в которой абсолютным приоритетом является выход из состава Соединённого Королевства. А то, что союзниками националистов являются именно «зелёные», только усугубляет ситуацию, поскольку сам Борис Джонсон  разделяет взгляды «зелёных» на будущее Великобритании.

По условной британской «конституции» отдельные части королевства, образующие Союз, не имеют самостоятельного права назначать референдумы о выходе из Союза. Это право закреплено за «центральным» правительством – за Лондоном. Но всем понятно, что категорическое «нет» от Бориса Джонсона только раззадорит сторонников шотландской независимости и толкнёт в их ряды тех, кто до сего момента считался «нейтралами». Среди всех всё это понимающих находится, похоже, и сам Джонсон. Поэтому о повторном референдуме он выражается в более обтекаемых  формулировках. Например, называет тех, кто хочет референдума «безответственными», напоминает, что на памяти нынешнего поколения такой референдум уже проводился (2014) и большинство шотландцев голосовало против выхода из Союза. И что, вообще, сейчас – в «годину пандемии» ставить такой вопрос абсолютно «не время».

По поводу этого последнего аргумента с ним согласна и Никола Стёрджен. Во избежание того, чтобы её сочли «безответственным политиком», она высказалась однозначно: до окончания пандемии и возвращения к нормальной жизни запроса в Лондон о референдуме не будет. Но вот ведь какая штука – британцы ждут 17 мая как светлого праздника. Именно с этого дня должны быть сняты практически все ограничения, связанные с режимом локдауна. И, если именно так и случится, то что же помешает шотландскому первому министру поставить «ребром» этот самый злополучный вопрос?!

Подсказки на тему как на такой вопрос отвечать, слышны из всех политических «углов». Но особенно настойчиво и, надо признать, креативно – из «угла» консервативного. В котором, как это ни странно, могут оказаться даже и бывшие парламентарии от партии лейбористов. Такие, например, как Том Харрис (Tom Harris). В своей статье в газете The Telegraph он вступает в прямую полемику со своим бывшим боссом – Гордоном Брауном, возглавлявшим правительство лейбористов после Тони Блэра. Браун не прав, предлагая стратегию «потакания и уступок» любым требованиям националистов, считает Харрис. Передача всё новых и новых властных полномочий (devolution of power) членам Союза только усиливает угрозу сепаратизма. Правильная стратегия – жёсткий подход и «мускулистый юнионизм», а не демонстрация «мягкотелости».

Но что за «мускулы» предлагается демонстрировать Борису Джонсону в отношениях с шотландским Парламентом и правительством? Речь идёт в основном и главным образом об экономике и финансах. При нынешнем порядке все финансовые субсидии для городов и регионов Шотландии из государственного бюджета направляются в шотландское правительство. А надо сделать так, чтобы деньги из Лондона шли напрямую в конкретные общины местного самоуправления. И нужно посмотреть, какой эффект эта мера даст, чтобы только потом, а не априори, как это делает Гордон Браун, отвергать «мускулистый юнионизм». Не исключено, что у шотландских избирателей, получающих прямую финансовую и экономическую помощь из Лондона, желания с ним порывать и бросаться в рискованное плавание «независимости» сильно поубавится.

Другой автор той же газеты рекомендует вообще особо не препятствовать проведению повторного референдума о независимости Шотландии. Пусть проводят, пишет Меттью Линн (Mathew Lynn), только с одним условием. Сначала договоримся о форматах взаимоотношений после «развода» (если таковой вообще случится). Партия шотландских националистов получает разрешение  на референдум только после подписания договора со следующими пунктами:

  • Шотландия берёт на себя часть национального долга;
  • у неё не будет права голоса в едином рынке Соединённого Королевства;
  • она может использовать фунт стерлингов только пассивным образом, не участвуя в управлении валютой и её эмиссии;
  • все субсидии из национального бюджета немедленно прекращаются;
  • все активы Соединённого Королевства на территории Шотландии принадлежат правительству королевства.

Меттью Линн напоминает, что по подсчётам Института фискальных исследований дефицит шотландского бюджета может достигнуть 24% от ВВП. А ещё он напоминает, что в случае, если независимая Шотландия вступит (вернётся) в Европейский Союз, то ей придётся столкнуться с тем, что между ней и оставшимся Соединённым Королевством будет возведена настоящая граница. Со всеми вытекающими отсюда неудобствами для многих жителей Шотландии, имеющих рабочие места в Англии.

Но кроме этих двух вариантов ответа на вопрос, что делать с угрозой шотландской независимости, есть ещё и третий вариант. Он не требует от правительства применения специфических мер по недопущению референдума. И не рассчитан на то, что предварительные условия «развода» сами по себе остановят зарвавшуюся SNP. Этот вариант исходит из результатов свежих опросов, которые показывают, что за независимость Шотландии голосуют лишь сорок с небольшим (44%) процентов её жителей.

Однако, предлагающий этот вариант главред ведущего консервативного журнала The Spectator Фрезер Нельсон (Frazer Nelson), всё же предупреждает: да, конечно, Никола Стёрджен очевидно блефует, но расслабляться нельзя. У правительства и лично у Джонсона должна быть чётко определённая стратегия, которой пока что нет. «И вполне может статься, - пишет Нельсон, - что главнейшей угрозой Союзу окажется не шотландская агитация, а английская индифферентность. История британского единства и совместных достижений ещё никогда не была рассказана подобающим образом. Но у правительства есть – в лице премьер-министра – мастер слова, который в этом отношении ничем не уступит Стёржден».

И завершает Нельсон свою, по сути, редакционную статью прямым вызовом Борису Джонсону: «Вопрос, фундаментально, заключается вот в чем – озабочен ли он в той же степени сохранением Союза, в какой она заботится об его развале. Способ остановить референдум – выучить урок, преподанный SNP и сражаться».

Так что посмотрим, кто всё-таки окажется более «мускулистым» - в политическом смысл, разумеется, Никола Стёрджен или Борис Джонсон.