Какие преференции Тегеран хочет выторговать у России

Какие преференции Тегеран хочет выторговать у России

15 февраля 2021 г. 14:55

Антон Чаблин

Визит иранской делегации в Москву оказался не столь оптимистичным, как представлялось изначально. Впечатление смазал неприятный инцедент, вызванный использованиием в твиттере российского МИДа названия «Арабский залив». Официальный Тегеран относится к подобным этнонимам крайне болезненно, и потому вдвойне непонятно, зачем Москве было провоцировать иранскую сторону в преддверие столь важных переговоров.

Еще один противоречивый аспект трехдневного визита делегации во главе со спикером однопалатного парламента Ирана Мохаммадом-Багером Калибафом (кстати, вероятным кандидатом на президентских выборах в июне 2021 года), на который обратили внимание в Тегеране, – это то, что так и не состоялась аудиенция иранцев у президента Владимира Путина.

Принял их лишь председатель Государственной Думы Вячеслав Володин. Путин не смог принять делегацию, сославшись на противоэпидемические ограничения. Дело в том, что от главы иранской делегации, который в конце октября сдал положительный тест на коронавирус, потребовали двухнедельной самоизоляции перед встречей с российским президентом. Калибаф самоизоляцию не прошел.

Опасения Москвы понятны. Иран сейчас остается одним из крупнейших очагов коронавирусной инфекции на Ближнем Востоке. По данным Института Джона Хопкинса, с начала пандемии в исламской републике было выявлено более 1,5 млн случаев инфицирования, умерло почти 60 тысяч человек (немногим меньше, чем в России).

На фоне снижения заболеваемости в конце января сразу девять городов и поселков на юго-западе Ирана были объявлены «красными» зонами с высочайшим риском заражения. После этого президент Хасан Роухани заявил на государственном ТВ, что «тревожные колокола звенят в связи с четвертой волной коронавируса».

А министр здравоохранения Саид Намаки подтвердил, что впервые в Иране выявлены смерти от «британского» штамма коронавируса. Скончалась от него 71-летняя иранка, которая ранее не выезжала за пределы страны. Это говорит о том, что опаснейший штамм циркулирует внутри Ирана.

При этом страна, которая продолжает оставаться под западными санкциями, вполне закономерно проявляет интерес к российской вакцине Sputnik V. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи прямо запретил использование вакцин, произведенных США и Великобританией.

В феврале в Иран была доставлена первая партия российской вакцины – 100 тысяч из 2 млн доз Sputnik V, которую заказал Тегеран. А вскоре поставки должны достчь 5 миллионов. После начала поставок иранский посол в России Казем Джалали объявил, что ведутся переговоры о совместном производстве российской вакцины. Таким образом, Иран может стать второй страной в мире (после Турции), которая локализует выпуск Sputnik V на своей территории.

Помимо этого, Иран ведет разработку как собственной вакцины, так и совместной с Кубой.

Cотрудничество Ирана и России в биотехнологической сфере – лишь одно из направлений. Оба государства, несмотря на небольшие разногласия (как, например, с названием Персидского залива), продолжают оставаться крепкими партнерами, причем сближение продолжается. Описать это можно максимой «Враг моего врага – мой друг»: Иран и Россия вместе «дружат» против Запада. А в более узком смысле – против американской администрации, которая при Джо Байдене явно будет наращивать санкционное давление на обе страны.

Одна из болевых точек Тегерана, на которую давят США, – это ядерная программа. Напомним, что «ядерная сделка» была заключена в 2015 году США, Китаем, Россией, Германией, Францией и Великобританией, она предусматривала 15-летний запрет на «производство или приобретение плутония или урана или их сплавов».

Вместе с тем, уже в 2018 году Дональд Трамп вышел из иранской ядерной сделки и вновь ввел против Тегерана жесткие экономические санкции. Новая волна ограничений сильно ударила по жизненно важному для Ирана нефтяному сектору, а также по его международным банковским связям, ввергнув экономику в рецессию.

В декабре 2020 года иранский парламент принял закон, которым было разрешено обогащение урана и ограничение инспекций ООН на ядерных объектах при условии, что санкции не будут сняты к февралю. В качестве крайнего срока для администрации Джо Байдена для отмены санкций было установлено 21 февраля.

Аятолла Али Хаменеи отвергает возможность любых уступок в «ядерном» вопросе. При этом Тегеран не прекращает бряцать оружием, в частности, провел военно-морские ракетные учения в Оманском заливе.

Москва также пытается встроиться в этот ближневосточный «многоугольник». Так, в северной части Индийского океана Россия, Иран и Китай скоро проведут совместные военно-морские учения. Они будут включать в себя поисково-спасательные операции и маневры, связанные с безопасностью судоходства.

Отметим, что в декабре 2019 года три страны уже провели общие военно-морские учения в Индийском океане и Оманском заливе, что вызвало громогласное неудовольствие Вашингтона.

Ведь незадолго до учений у берегов Ирана были атакованы два гражданских нефтяных танкера, причем США мгновенно возложили вину за это на Корпус стражей исламской революции (КСИР). Тегеран вину отрицал, заступалась за Иран и Россия, призывая США не делать бездоказательных заявлений.

Так что можно ожидать и дальнейшее сближение Ирана и России в военно-политическом отношении. Тем более скорое, чем громче и решительнее будет давить на Тегеран и Москву американская и европейская дипломатия.

Стоит отметить, что альянсы, строящиеся по принципу «враг моего врага – мой друг», бывают недолгими. Иран – мощная региональная держава, которая руководствуется прежде всего собственными интересами.

Достаточно сказать, что в период действия «ядерной сделки» с 2015 по 2018 годы Москва не получила той экономической выгоды от сотрудничества с Тегераном, на которую надеялась. До момента введения новых санкций против исламской републики российский экспорт в Иран составлял чуть более $5 млрд – а это лишь 2,5% общего объема импортированных товаров.

Также Иран предпочел закупать гражданские лайнеры у Airbus и Boeing, а вовсе не российские Sukhoi Superjet 100.

В свою очередь, российские банки после 2018 года также сократили свои операции с Ираном, опасаясь окончательной потери бизнеса в США.

Действительно прорывным направлением в экономическом сотрудничестве стало сельское хозяйство. Так, по итогам 2020 года экспорт овощей, фруктов, ягод и орехов иранского производства в Россию достиг рекордного показателя в $800 млн. Правда, часть продукции поставлялась через третьи страны, в частности, через Азербайджан. Иран поставляет в Россию яблоки, тепличные овощи (томаты, огурцы и болгарский перец), фисташки, персики, вишню.

Для упрочения внешнеторговых позиций Иран стремился стать членом Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Впрочем, это еще более отдаленная перспектива, нежели даже совместное производство коронавирусной вакцины. Ведь даже многие постсоветские страны, имеющие с Россией общее прошлое, язык и культуру, до сих пор не стали членами ЕАЭС. Что уж говорить об Иране.

В конце декабря министр нефти Ирана Биджан Зангане, встретившийся в Москве с российскими чиновниками от энергтики, охарактеризовал сотрудничество двух стран, которое должно «нейтрализовать последствия санкций», как «расширяющееся день ото дня»,

Не вдаваясь в подробности, он намекнул на возможность российских энергокомпаний «работать» и «инвестировать» в Иран. Впрочем, стоит делить подобные дипломатические заявления на два, а то и на десять. Ведь именно в энергетической сфере Иран и Россия и вовсе являются прямыми конкурентами: Тегеран сам готовится к взрывному росту добычи нефти, чтобы вернуть свою долю мирового углеводородного рынка.

В частности, может быть реанимирован анонсированный еще в 2011 году проект строительства газопровода под названием «Трубопровод дружбы» (он же «Исламский газопровод»), который был призван обеспечивать европейских потребителей топливом с иранского газового месторождения Южный Парс.

Реализацию проекта остановила гражданская война в Сирии. Но в любом случае Москва должна помнить о том, что Иран готов отвоевывать как можно большую долю европейского рынка природного газа. В том числе и забирая ее у России.

Еще одна сфера, в которой отношения Ирана и России трудно назвать абсолютно комплиментарными – это послевоенное восстановление в Сирии. Две страны вместе с Турцией с 2017 года работают в «Астанинском формате». А уже 16 февраля в столице Казахстана состоится очередное заседание международной группы по Сирии, которому предшествовало несколько умиротворительных заявлений и призывов к сирийской оппозиции искать компромисс и консенсус.

Вбить клин в отношениях Ирана и России может, однако, вовсе не сирийская оппозиция… а Израиль. Непрекращающиеся израильские авиаударов по иранским военным объектам на территории Сирии по уже сложившейся традиции комментирует Москва.

Но, как замечают в Тегеране, жесткость подобных антиизраильских заявлений снижается. Вероятнее всего, это связано именно с различными взглядами на будущее послевоенной Сирии. Москва заинтересована в скором гуманитарном и экономическом восстановлении, желая принять непосредственное участие в этом процессе. Иран же видит в Сирии, прежде всего, не экономический, а военный плацдарм – для атак на Израиль. Который, справедливости ради, сам провоцирует Тегеран на подобные действия.

Очевидно, что такое положение между двух огней Москве уже порядком надоело. Отсюда и смягчение риторики МИДа (и в том числе лично Сергея Лаврова) по поводу израильских ударов. Так, после последней атаки министр иностранных дел России даже не стал критиковать Тель-Авив, а лишь предложил предоставлять нашей стране разведывательные данные о возможных угрозах, чтобы Москва могла сама «нейтрализовать» их.

Надо полагать, Тегеран хотел бы видеть военное партнерство с Россией в Сирии в ином свете. Однако прямо защищать иранские интересы Москва не будет, ведь это может привести к конфликту с другими ближневосточными акторами. А Россия вынуждена балансировать между куда большим число глобальных игроков, нежели Иран. И значит трения между двумя державами неизменно будут.

Мастерство же московской и тегеранской дипломатии – в том, чтобы преодолеть эти трения, найдя как можно больше точек соприкосновения.