«Война вакцин» как реалии новой геополитики

«Война вакцин» как реалии новой геополитики

5 февраля 2021 г. 16:03

Антон Чаблин

Второй год пандемии коронавируса начался с массовой вакцинации населения крупнейших стран. Рынком сбыта для фармацевтических корпораций, разрабатывающих вакцины, становится весь мир, ведь прививаться должны все – вне зависимости от возраста (за исключением детей), социального статуса, места проживания.

Причем для стран-производителей вакцин контроль над рынками сбыта сулит не только огромные прибыли, но и упрочение геополитического влияния. Внимательно изучив списки государств, одобривших, применяющих и даже производящих ту или иную вакцину, можно увидеть, в ареале чьего влияния находятся те или иные регионы.

Скажем, в январе сразу несколько государств Юго-Восточной Азии (Малайзия, Индонезия, Бангладеш, Филиппины, Таиланд) объявили об использовании вакцины CoronaVac китайского производителя SinoVac.

Регион, разумеется, традиционно входит в китайский геополитическую сферу. Но куда интереснее то, что SinoVac сумел получить высокие стартовые позиции в Саудовской Аравии и в Бразилии. Бразилия же стала и первым государством за пределами Китая, где будет производиться вакцина SinoVac.

Крайне важен для Китая тюркоязычный мир,  SinoVac ведет здесь весьма активную экспансию. В январе начались массовые поставки китайской вакцины в Турцию и Азербайджан, причем в последнем массовая вакцинация уже стартовала.

Тюркский мир – один из тех регионов, где «война вакцин» наиболее заметна. На исключительность поставок своей вакцины в Турцию давно претендовала Россия, которая вела переговоры с официальной Анкарой еще с августа.

Подобные переговоры со стороны выглядели как логичное продолжение сближения Турции и России, которое, кстати, вызвало серьезную обеспокоенность в Вашингтоне. Достаточно сказать, что решение Анкары купить российские системы противоракетной обороны С-400 спровоцировало появление очередного пакета санкций США и привело к тому, что турецкие военные были отстранены от совместного производства истребителей F-35.

Впрочем, если разобраться, то не все так однозначно со Sputnik V. Турция до сих пор официально не начала использовать российскую вакцину. Зато она готовится стать первой страной, которая может локализовать производство этой российской вакцины. Локализация необходима не только для обеспечения собственных потребностей, но и для экспортных поставок, заявил гендиректор турецкой компании Viscoran Оран Озтюрк. Сейчас ведутся переговоры о передаче технологии.

«Война вакцин» идет и в других государствах, например, власти Палестины заявили, что намерены работать с четырьмя производителями вакцин. Для государств, которые по геополитическим мотивам не готовы работать с западными поставщиками (например, для Ирана), российская Sputnik V также в приоритете. Хотя это не исключает того, что данные рынки попытается захватить тот же Китай.

В целом Sputnik V на глобальном рынке выглядит весьма успешно. Уже более 50 государств сделали предварительные заказы на поставки. Среди них и те, которые еще с советского времени находились на орбите влияния Россиии (Алжир, Сербия), и совершенно новые «союзники».

В Латинской Америке наиболее интересная ситуация развернулась в Аргентине, где Sputnik V сумел получить рынок сбыта после неудачных переговоров официально Буэнос-Айреса о поставках вакцины Pfizer/BioNTech.

Необычная ситуация сложилась в Венгрии, которая и в прежние годы была европейским enfant terrible. Официальный Будапешт обвинил Евросоюз в слишком медленных поставках Pfizer/BioNTech и одобрила Sputnik V. Правда, c рядом оговорок. Во-первых, пока лишь для экстренного применения. А во-вторых, наряду с вездесущей китайской CoronaVac.

Но в любом случае это вызвало волну критики со стороны официального Брюсселя, обвинившего Венгрию в подрыве европейской солидарности. Чем не доказательство того, что поставки вакцин – это не только из области медицины и экономики, это геополитика.

В современном высокотехнологичном мире, стоящем на пороге пятой индустриальной революции, мерилом влиятельности любого государства становится вовсе не количество ядерных боеголовок или авианосцев.

Главное – это обладание критическими технологиями, которые будут определять будущее человечества в XXI столетии, а, возможно, и дальше. Правит миром не тот (вернее, не только тот), у кого есть «ядерный чемоданчик», а тот, кто имеет собственные соцсети, вакцины, блокчейн, геномные технологии, цифровые валюты…

Список таких критических технологий сегодня и так уже весьма длинен, а по мере усложнения материалного и, особенно, виртуального мира, он будет становиться еще длиннее.

Именно поэтому в числе лидеров будущего явно окажутся не только вчерашние сверхдержавы – Россия, США, Китай – в которых весь R&D изначально затачивался под милитаристские нужны. Свободно конкурирующими с американской или китайской индустриально-технологической машиной уже сейчас оказываются небольшие страны с многопрофильными, не зависящими от военных и потому быстро развивающимися научными центрами. Это, например, Дания, Нидерланды, Швейцария, Норвегия, Сингапур.

Появление такой новой генерации стран, экономика которых строится вокруг экспорта продуктов R&D, заметно в случае и с искусственным интеллектом. Конкуренция его многочисленных разработчиков уже оказывается более динамичной и агрессивной, нежели даже «гонка вооружений» на пике «холодной войны». Ведь тогда гнались друг за другом лишь две страны, а остальной мир выступал в качестве статиста. Теперь же в борьбе за лидерство может участвовать каждый.