Франция в поисках ответа на главный вопрос

Франция в поисках ответа на главный вопрос

14 декабря 2020 г. 11:35

Эксперты анализируют новый французский законопроект, который должен остановить распространение радикального исламизма. Впрочем, официальный Париж официально заявил, что документ носит общий характер и не нацелен на какую-то одну религию. Но эксперты признают, что вопрос противодействия радикальному исламизму сейчас стоит особенно остро, поскольку ни радикальных буддистов, ни радикальных христиан во Франции до сих пор не обнаружено (возможно, отмечают эксперты, в этом как раз  вся проблема).

Французское правительство деликатно подчеркивает, что радикальные исламисты составляют лишь часть мусульманского сообщества и сейчас главное — это защитить умеренных мусульман от влияния радикалов. Предлагается следующее: школьники должны будут получать разрешение от властей, для того чтобы обучаться на дому (таким образом планируется ограничить распространение религиозного обучения, которое критиковали власти, указывая на насаждение салафизма при домашнем обучении мусульман); разглашение персональной информации о других людях с целью организации нападения на них будет приравниваться к криминальному деянию; религиозные организации будут обязаны разглашать данные о получении пожертвований на сумму свыше €10 тыс.; общественные организации смогут получать деньги от государства, только обязуясь следовать светским республиканским ценностям. Кроме того, врачам заключении хотят запретить выдавать так называемые сертификаты девственности, которые требуются при заключении  ультраконсервативного брака.

Логика Макрона понятна: в стране не должно быть  социальных групп, живущих вне официальной французской юрисдикции  и отрицающих ценностные ориентиры общества. Надо сказать, что Макрон винит в создавшейся ситуации самих французов, которые  слишком толерантно относились к проявлениям религиозной нетерпимости, фактически позволив исламистам создать некую параллельную реальность. 

Пресса напоминает, что за последние несколько лет во Франции неоднократно имели место теракты, совершенные исламистскими радикалами. В 2015 году исламисты совершили вооруженное нападение на редакцию сатирического журнала Charlie Hebdo, опубликовавшего карикатуру на пророка Мухаммеда. В 2016 году в День взятия Бастилии на заполненную людьми набережную Ниццы выехал грузовик, погибли 86 человек, ответственность за это взяла на себя запрещенная в России группировка "Исламское государство".  Наконец, в конце октября этого года  в пригороде Парижа был убит учитель Самюэль Пати после того, как показал классу карикатуры на пророка. 

В оценке таких событий Макрон однозначен и бескомпромиссен. И вполне понятно, что он стал мишенью для критики  со стороны мировой уммы. Власти Ирана и Пакистана осудили высказывания Макрона, МИД Катара называл его оценки  популистскими, Саудовская Аравия заявила о недопустимости увязывания ислама и терроризма, а президент Турции и вовсе рекомендовал Макрону проверить психику.

 "Разумеется, то, что одни считают проявлениями фанатизма, для других — просто следование своей религии. Но в целом в тексте /закона/ нет ничего, что можно было бы интерпретировать атаку на ислам как религию в целом", — пояснил  ситуацию эксперт консалтинга Eurasia Group Мужтаба Рахман. Однако сами мусульмане считают иначе и намерены защищать свой образ жизни до конца. 

При этом интересно, что доселе невысокий внутренний рейтинг  Макрона устремился ввысь. Его озабоченность разделили почти все французские политические деятели, включая Марин Ле Пен. По сути, Макрон консолидировал нацию.

Эксперты полагают, что в этой ситуации больше всего выиграют ультраправые, которые теперь могут  напомнить, что  предупреждали о возможных плачевных последствиях миграционной политики ЕС. 

Эксперты отмечают, что опасения перед "исламизацией" Европы состоят из  двух слоёв. Первый слой — это страх перед политическим доминированием ислама, второй связан с опасениями культурного свойства.

В первом случае людям кажется, что увеличение доли мусульман рано или поздно приведет к изменению конституционного строя европейских государств. Во втором случае речь идет о том, что, чем больше в Европе будет мусульман, тем выше вероятность вытеснения  европейских норм, ценностей и образа жизни неевропейскими, импортированными из стран исламского мира.

Оптимисты называют эти опасения беспочвенными. По их мнению, демонтаж либеральной демократии в пользу некоего варианта халифата не грозит Европе уже по той причине, что такого сценария не желают сами европейские мусульмане (разумеется, за исключением малочисленных групп исламских фанатиков). 

Как представляется, надумана и угроза культурной исламизации Европы. Доля мусульман в структуре населения ЕС в настоящий момент составляет всего несколько процентов. Учитывая более высокие темпы рождаемости среди мусульман, через двадцать лет эта доля вырастет, максимум, до 10 процентов. Для установления культурной гегемонии явно маловато, даже несмотря на очевидное вытеснение христианства  из общественной жизни Европы и агрессивную пропаганду секуляризации, говорят эксперты.

В общем, по мнению оптимистов,  речь идет, скорее, не об исламизации Европы, а о довольно болезненном  процессе европеизации ислама. Так или иначе, будущие перспективы Франции и Старого света в целом будут зависеть от того, сумеют ли европейцы  выработать адекватную политику по отношению к растущим и все менее интегрированным в их общество мусульманским общинам. Пока что любые попытки изменить существующий статус-кво наталкиваются на мощное сопротивление. Но простых и безболезненных решений в этой ситуации быть уже не может.