Американский трюк с Китаем может не сработать с Россией

Американский трюк с Китаем может не сработать с Россией

14 октября 2020 г. 20:06

Экспертное сообщество обсуждает предложение бывшего американского госсекретаря Генри Киссинджера проделать с Китаем сработавший против СССР трюк. Выступая на дискуссии, организованной 7 октября Экономическим клубом Нью-Йорка, корифей американской дипломатии заявил о необходимости введения новых правил взаимодействия между Америкой и Китаем с целью “установить пределы, дальше которых угрозы не пойдут”. По сути, разъясняют эксперты, речь идет о повторении истории конца 60-х — начала 70-х годов ХХ века, когда политика разрядки сопровождалась сближением Вашингтона и Пекина для совместного противодействия Москве.

По мнению Киссинджера, сегодня США, в отличие от ситуации полувековой давности, находятся не на подъеме, а в упадке, а потому нуждаются в новом способе мышления. Последний, по его словам, позволит понять, что современный мир слишком сложен для того, чтобы одна-единственная страна смогла добиться такого же превосходства в стратегии и в экономике, какими обладали Соединенные Штаты в период 1991–2012 годов. 

Газета “Взгляд”, размышляя над предложением Киссинджера, допускает, что по мысли политика Россия должна разорвать свой нынешний стратегический союз с КНР и блокироваться с США. Эксперты издания полагают, что Россия на это не пойдет, поскольку не разделяет рациональный подход, построенный на свойственной всему коллективному Западу двоичной логике. А если и начнет разделять, то рано или поздно потеряет собственный суверенитет и государственность.  

Эксперты при этом отмечают, что XXI век станет веком американо-китайского противостояния. “Оно не является прихотью Дональда Трампа и не закончится в случае победы Джозефа Байдена на ноябрьских президентских выборах”, пишет “Взгляд”. Дело тут не в мести за распространение коронавируса и даже не в защите американских производителей, пишет газета. Дело в том, что КНР стала восприниматься американской элитой как прямая угроза безопасности и глобальному лидерству США. Причем угроза, которую невозможно остановить инструментами глобализации и либерального миропорядка.

Издание напоминает, что  американцы фактически создали современный Китай, поскольку превратили его в мировую фабрику. И все богатство Китая было основано на его добровольном участии в американоцентричном либеральном мире. Но сейчас, когда Китай претендует на мировое господство, выяснилось, что инструментов его сдерживания как таковых не существует. 

Политолог Борис Межуев полагает, что американский трюк, в своё время проделанный с Союзом, с Китаем повторить невозможно. 

“Я понимаю, чего хочет Киссинджер —  расколоть союз Китая с Россией. Мы понимаем, что все, что сейчас происходит на периферии России – это огромнейшее давление. Все страны, которые могли бы играть самостоятельную роль, включились на давление на Россию. Если Россия сейчас дрогнет и скажет, что мы меняем наш внешнеполитический курс, каким-то образом принимаем условия Запада; если мы скажем, что  отношения с Западом важнее российско-китайского партнерства, то это будет записано как не наша победа”.

По мнению Межуева, сейчас России нужна продуманная политика изоляционизма, которая, в частности, выражается в отказе от участия в предполагаемой холодной войне США и Китая, отказ от вовлечения в конфликтные зоны, но при этом настаивание на собственных национальных интересах.

“Отношения с Китаем категорически важны, —  говорит Борис Межуев. — У нас нет идеологического конфликта, у нас общая позиция по международным вопросам, есть общее понимание ситуация, а с Западом всё совсем другое”.

Несколько десятков лет назад Збигнев Бжезинский категорично утверждал, что “в течение нескольких ближайших десятилетий может быть создана реально функционирующая система глобального сотрудничества, построенная с учетом геополитической реальности, которая постепенно возьмет на себя роль международного “регента”, способного нести груз ответственности за стабильность и мир во всем мире. Геостратегический успех, достигнутый в этом деле, надлежащим образом узаконит роль Америки как первой, единственной и последней истинно мировой сверхдержавы”. При этом, писал тогда Киссинджер, глобальное первенство Америки будет непосредственно зависеть оттого, насколько долго и эффективно будет сохраняться ее превосходство на Евразийском континенте.

Киссинджер всегда понимал, что перед Америкой, как ведущей державой мира, открыта лишь узкая историческая возможность для “конструктивной эксплуатации” своего статуса мировой державы. Этот период, как он допускал, может оказаться относительно непродолжительным. По мнению Киссинджера, в конце концов, мировой политике непременно станет все менее свойственна концентрация власти в руках одного государства. Следовательно, “США не только первая и единственная сверхдержава в поистине глобальном масштабе, но, вероятнее всего, и последняя”.

В отношении России Бжезинский всегда был категоричен, называя её “чёрной дырой” в самом центре Евразии и высказывая предположение, что для неё самой было бы лучше разделиться, по крайней мере, на три части. Впрочем, долгосрочная задача США, сформулированная им, не исключала Россию полностью с географической карты, а требовала “не допустить возрождения вновь евразийской империи, которая способна помешать осуществлению американской геостратегической цели формирования более крупной евроатлантической системы, с которой в будущем Россия могла бы быть прочно и надежно связана”.

В общем, эксперты не питают особых иллюзий относительно предложенной Киссинджером стратегией. Политолог Дмитрий Дробницкий в шутку называет американского дипломата “тем ещё троллем”. 

На самом деле, по мнению Дробницкого, предложенная Киссинджером схема заключалась в том, что Америка перестает на какое-то время воевать с кем то ни было по-крупному”.

“Есть два центра “красной угрозы”, как тогда называли – Китай и СССР, —  воспроизводит Дробницкий логику Киссинджера. — Но одну из этих стран мы втягиваем в международное разделение труда, то есть международную торговлю, систему инвестиций, делаем постепенно фабрики вещей, а с другой страной такое не делаем, осуществляем некую разрядку. В результате единый “красный фронт” разрывается, все успокаиваются и мы дальше мирно сосуществуем, Америка перестает проигрывать холодную войну”.

Оказалось, говорит Дробницкий, что эта стратегия хорошо сработала — Китай перестал быть антагонистом для США, он стал  незаменимой частью глобальной экономики, СССР тоже поверил в мирное сосуществование. И, несмотря на то, что к 70-м годам СССР и США были готовы отказаться от политики  разрядки, на долгое время воцарилась тишина.

Они надеялись, что СССР со временем выйдет из игры. Они говорили, что “Советы играют с нами в шахматы, а мы с ними —  в монополию”. Вопрос стоял следующим образом: успеют ли американцы разорить Союз раньше, чем он поставит им мат.  У них не было уверенности, что всё сработает как надо, отмечает Дробницкий. И развал Советского Союза стал для американцев огромной неожиданностью.

Теперь Киссинджер предлагает американцам оторвать Китай от России, но это нельзя воспринимать серьезно. Поскольку Америка только начала ссориться с Китаем, а попытка обнулить союз Москвы и Пекина обречена на провал. 

По сути, этот союз опирается на единство мнений относительно необходимости установления более справедливого и рационального миропорядка, нежели нынешний. И в этом смысле Москва и Пекин являются  ключевым фактором и конструктивной силой в содействии глобальному миру и стабильности. И пока это так, предложение Генри Киссинджера нельзя рассматривать иначе, как попытку заставить американские элиты осознать нынешние реалии через призму исторических аналогий.