Борис Джонсон и Ричард III: шекспировские мотивы

Борис Джонсон и Ричард III: шекспировские мотивы

2 октября 2020 г. 11:57

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Всё чаще в британской прессе появляется цитата из Шекспира, ставшая заголовком одного из самых известных романов Джона Стейнбека. Конечно, это – “the winter of our discontent”, иначе говоря – «зима тревоги нашей». Поводов для таких мрачных предчувствий у британцев вполне достаточно. Один только вопрос о том, как гасить вторую волну пандемии коронавируса уже почти довёл до крупного конфликта во фракции тори в Палате Общин.

Сэр Грэм Брэйди (Graham Brady) председатель «комитета 1922» - того самого, в который члены фракции направляют анонимно (иногда и открыто) письма с выражением недоверия лидеру партии и премьер-министру – и еще около восьми десятков парламентариев уже были готовы к внутрифракционной «войнушке». Повод – обида на Бориса Джонсона за то, что стратегию борьбы с КОВИД-19 правительство разрабатывает со специалистами и узким кругом советников. Без всяких консультаций с парламентариями.  По этому поводу даже вполне вроде бы лояльный по отношению к премьеру новый спикер Палаты Общин Линдсей Дойл (Lindsay Doyle) выразил своё недовольство, уличив его в «пренебрежении» (можно даже сказать – «презрении») к Парламенту.

Конфликт удалось купировать – Джонсон дал обещание впредь вопросы борьбы с пандемией коронавируса осуждать на парламентской площадке. Однако на горизонте новая неприятность, которую неожиданной назвать нельзя. Но – тем не менее. Речь идёт о проекте закона о внутреннем рынке Великобритании после завершения Брекзита. В этом проекте обнаружились две новеллы, отсутствовавшие в тексте Соглашения об условиях торгово-экономических отношений между Соединённым Королевством и Европейским Союзом.

Когда Джонсон направил законопроект в Парламент, некоторая часть тори-заднескамеечников с возмущением констатировала, что премьер нарушил «международное право». Назревал серьёзный скандал, который несколько затих, но теперь вновь встаёт на повестке дня. Однако, на этот раз уже не только внутри фракции тори, а  скандал, можно сказать, всеевропейский.

Комиссар по иностранным делам Евросоюза Урсула фон ден Ляйден заявила 1 октября, что британская сторона не устранила неприемлемые поправки к оригинальному документу, подписанному ЕС и Великобританией в прошлом году, - хотя на это ей был дан целый месяц. А поэтому «сегодня утром комиссия решила направить формальное предупреждение правительству Соединённого Королевства. Это - первый шаг в процедуре реагирования на правонарушение». Последующие шаги предусматривают разбирательство дела в Европейском суде (European Court of Justice) и, если суд вынесет решение не в пользу Великобритании, то серьёзные штрафные санкции.

Так вокруг чего же весь этот сыр-бор? А дело в том, что Борис Джонсон, подписав Соглашение с ЕС, которое не удовлетворяло значительную часть фракции тори в предыдущем Парламенте, поскольку де факто устанавливало морскую таможенную границу между Северной Ирландией и остальными частями Королевства, и которое не подписывала Тереза Мэй, вдруг решил внести коррективы. Не меняя текста Соглашения, но предлагая такое внутренне законодательство, которое де факто некоторые пункты Соглашения нейтрализует.

Во-первых, предоставил право министрам британского правительства самим решать, уведомлять ли Еврокомиссию о государственных субсидиях, которые могут повлиять на торговлю товарами в Северной Ирландии. А, во-вторых, самим же решать, отменять ли необходимость заполнять экспортные декларации при отправке товаров из Северной Ирландии в остальную часть Соединённого Королевства.

Чем вызваны требования Евросоюза и чем вызвано решение Джонсона эти требования не выполнять? Уже подзабылось одно из ключевых понятий дискурса о Брекзите – backstop. Оно о том, что при выходе Соединённого Королевства из состава Европейского Союза одно должно было остаться нерушимым – открытая граница между Республикой Ирландия и Северной Ирландией как частью Соединённого Королевства. В этом-то всё и дело!

И теперь стороны попали в безвыходную ловушку: Евросоюз не может допустить, чтобы с его территории через Ольстер беспрепятственно шёл товаропоток, не исключающий контрабанды. Но и британский премьер не может допустить, чтобы Ольстер был отделён от всей остальной страны таможенной границей. Ведь это действительно, как утверждала ещё Тереза Мэй, первый шаг на пути к развалу королевства.

Спрашивается: зачем же Джонсон в прошлом году подписывал такое соглашение, в котором присутствуют положения, явно неприемлемые для Великобритании? Объяснение может быть одно: Джонсон – «игрок», делающий рискованный ход в расчёте на возможность в следующей затруднительной ситуации найти какое-либо неожиданное решение. Прошлый Парламент  (точнее – его ситуативное разношерстное большинство) был буквально помешан на идее любой ценой помешать Брекзиту в варианте No Deal. 

Выход из ЕС без сделки, гарантирующей определённый modus vivendi между Британскими островами и континентом, казался реальным апокалипсисом. И, к тому же, сама процедура выработки Соглашения, его принятия была настолько непростой и настолько длительной, что противники Брекзита втайне надеялись на бесконечную затяжку. А затем – и на перенос сроков Брекзита с возможностью затем вообще его «похоронить».

Именно поэтому Джонсон подписал текст Соглашения, приняв на себя упрёки в том, что он готов фактически разделить страну, но, при этом, лишив парламентское большинство во главе со спикером Джоном Беркоу возможности бесконечно переносить сроки Брекзита. Да, Джонсону не удалось запустить процедуру Брекзита 31 октября, как он обещал. Но зато он фактически вынудил парламентское большинство пойти на досрочные выборы, выиграл их и запустил Брекзит с 1 января нынешнего года.

А теперь, когда действительно пришла пора расставлять точки над i, он делает следующий ход: не страшась обвинений в нарушении международного права и недобросовестности, он вносит такие правки в своё законодательство, которые «обнуляют» Соглашение целиком. А это значит, что Джонсон готов к Брекзиту без сделки, и в данном случае при огромном большинстве фракции тори в Палате Общин, именно такой «жёсткий Брекзит» вполне реален.

Функциональность этого большинства подтвердилась во вторник 30 сентября, когда законопроект законопроект (Internal Market Bill) о внутреннем рынке, содержащий те самые положения, которые фактически торпедируют Соглашение с ЕС, был поставлен на голосование в Палате Общин. Результат вполне демонстративный: «за» было подано 340 голосов, «против» - 256. Теперь этот законопроект отправляется в Палату Лордов для окончательного превращения в закон.

В принципе в самом факте начала процедуры рассмотрения правонарушения  ничего особо страшного нет. В прошлом году в Евросоюзе было начато 800 таких процедур. При этом на Германию пришлось 47 случаев, на Францию – 37. И обычно всё дело рассматривается в течение 35 месяцев. Но с Великобританией случай всё-таки особый: страна уже почти вышла из союза, и как будут строиться отношения между новыми партнёрами при том, что один из них, мягко говоря, «кидает» другого – вопрос совсем нетривиальный.

Впрочем, британцам не впервой противостоять практически всей Европе. Одни только наполеоновские времена чего стоят. Да и новая «глобальная Британия» после Брекзита не связанная чужим законодательством и коллективными обязательствами пока что остаётся «голубой мечтой» для многих обитателей Соединённого Королевства. Один только торгово-экономический союз с Америкой предлагаемый президентом Трампом, вроде бы обещает сказочные перспективы. Проблема, однако, в том, что у фаворита президентской гонки Джо Байдена несколько другие взгляды на торгово-экономические отношения с Соединённым Королевством.

Но ладно бы только это. В конце концов «байденомика», согласно анализу в свежем номера The Economist, не такая уж «левацкая», как её рисует Трамп. Гораздо хуже то, что президентские выборы 3 ноября обернутся  крахом Америки. По той простой причине, что любой их исход не будет признан противной стороной.

На эту вроде бы сугубо американскую, но тесно связанную с будущим проекта «Глобальная Британия», тему появилась статья в свежем номере The Spectator. Один из ведущих американских консервативных публицистов – Matt Purple выбрал шокирующий заголовок: «Американский обвал: демократическая катастрофа». Основываясь на недавних высказываниях крупнейших политических фигур в обоих лагерях американского политического мейнстрима, М.Пёрпл предвидит неизбежную ситуацию политического «пата».

Со стороны демократов наиболее недвусмысленно высказалась Хилари Клинтон: «Джо Байден не должен признать поражение ни при каких обстоятельствах. Я думаю, это будет тянуться долго, и со временем, я действительно верю в это, он выиграет. Если только мы не уступим ни пяди, и будем так же сфокусированы и неутомимы, как другая сторона». То есть демократы уже сегодня считают, что они выиграли президентские выборы – «не мытьём, так катаньем». Либо набрав большинство в «электоральном колледже», состоящем из 538 выборщиков от всех штатов, либо отменив результаты выборов, если они дадут преимущество Трампу – с помощью сотен судебных исков.

Президент Трамп тоже  предупредил: «Мы должны быть очень осторожны с бюллетенями – там всё очень нечисто». В основном он имел в виду ситуацию с голосованием по почте – на этих выборах 80 миллионов американских избирателей не придут на избирательные участки из-за эпидемии коронавируса. Но смогут проголосовать, отправив полученные по почте бюллетени в местные избирательные комиссии. Но кто, когда и как будет их считать, сколько их дойдёт до комиссий и сколько просто потеряется – всё это вопросы без ясных и убедительных ответов. Поэтому Трамп предрекает: «Это будут фальсификации невиданного масштаба. И это добром не кончится».

Не кончится добром не только для Америки, понятное дело.  И для Соединённого Королевства тоже. Торгово-экономический альянс с Соединёнными Штатами после выхода из состава ЕС – это была одна из серьёзных «ставок» Бориса Джонсона в его агитации за Брекзит. И на фоне выхода из ЕС без сделки «американский обвал» может сыграть роль «лавины», которая через Атлантику, накроет и Британские острова. И Бориса Джонсона конкретно. При том – в первую очередь.

Борис Джонсон, конечно – не Ричард III, но, согласитесь, что-то шекспировское в его политической карьере и личной судьбе всё же просматривается.