Турция берет Европу на “слабо”

Турция берет Европу на “слабо”

16 сентября 2020 г. 10:49

Восточное Средиземноморье на грани войны. Об этом с тревогой говорят эксперты, наблюдая за эскалацией напряженности между Турцией и Грецией.

Долгое время морские границы в этом районе оставались локальной темой для Греции, Кипра и Турции. Однако найденные здесь газовые месторождения превратили регион в “горячую” (пока в кавычках) точку, где пересекаются интересы ЕС, стран Ближнего Востока и Северной Африки. Важную роль также сыграли Италия и Франция, что только накалило и без того непростые отношения между ЕС и Турцией.

Ситуация обострилась после того, как 6 августа Греция и Египет подписали соглашение о демаркации морских зон. По мнению Афин, этот документ закрепил право греческих островов на морской шельф и исключительную экономическую зону.

В Анкаре это соглашение не признали. Некоторые из вошедших в документ территорий Турция считает своими, исходя из меморандума, который заключила с ливийским правительством национального согласия Фаиза Сараджа. Именно поэтому турецкое судно Oruc Reis и отправилось в спорный регион в сопровождении группы военных кораблей. В ответ Греция привела свои вооруженные силы в боевую готовность.

На сторону Афин встали Египет и Израиль, которые регулярно проводят совместные учения с греческими военными. К ним присоединилась Франция, направившая в спорные воды свои военные корабли. О ситуации также высказывалась канцлер ФРГ Ангела Меркель, которая призывала стороны к дипломатическому разрешению вопроса, но одновременно заявляла о солидарности Берлина с европейскими союзниками.

В общем, ситуация остается сложной. Греция, Кипр и Франция настроены решительно. Президент Макрон на днях сделал жесткое заявление в адрес Турции, на что Эрдоган посоветовал ему не вмешиваться, чтобы избежать больших неприятностей. Другие страны средиземноморского бассейна стараются не делать резких заявлений из-за опасений финансового характера (всё-таки Турция глубоко интегрирована в европейское экономическое пространство). 

Что касается США, то член комитета по иностранным делам Сената Конгресса США Роберт Менендес (демократ от штата Нью-Джерси) и сенатор Крис Ван Холлен (демократ от штата Мэриленд) призвали ввести санкции против ключевых секторов экономики Турции за действия в Средиземном море. В целом же американцы считают, что рост напряженности в Восточном Средиземноморье выгоден противникам трансатлантического единства. Иными словами, здесь при желании они могли бы увидеть руку Пекина или, к примеру, Москвы.

Надо отметить, что в последние дни напряженность в регионе начала всё-таки постепенно спадать. Так, Oruc Reis и сопровождающие суда покинули спорный район. Они стоят на якоре близ турецкой Антальи. Более того, Греция готова начать переговоры с Турцией в случае практической деэскалации; греческий премьер Кириакос Мицотакис назвал уход турецкого исследовательского судна с греческого морского шельфа первым положительным шагом в этом направлении. Анкара пока ничего не ответила на это. Но  интуиция подсказывает экспертам, что ее возможный ответ будет жестким и по форме, и по содержанию.

Политологи солидарны во мнении, что причиной эскалации напряженности стали слишком напористые действия турок. По всей видимости, амбициозная Анкара решила взять Европу, что называется, на “слабо”, проверить, насколько Запад  впечатлен её военно-политическими мускулами. По сути, ревизионист Эрдоган бросает открытый вызов основным геополитическим акторам и, в первую очередь, США. Ведь как ни крути, все недавние истории —  от подавления попытки военного переворота до покупки российских систем вооружений, —  свидетельствуют о том, что у американцев реальных рычагов давления на Эрдогана, в общем-то, нет.

Особую остроту конфликту придает тот факт, что в регионе схлестнулись члены НАТО. Впрочем, Греция и Турция, несмотря на союзничество по Альянсу, уже воевали друг с другом. С момента обретения Грецией независимости в 1821 году это случалось несколько раза. Греко-турецкая война 1919–1922 гг. определила современные границы этих государств. В 1974 году после  военного переворота на Кипре Анкара аннексировала часть его территории, создав Турецкую Республику Северного Кипра, никем, кроме неё, не признанную. Сложившийся статус-кво существует и сегодня. 

Исход возможного столкновения двух стран остается вопросом дискуссионным. Турецкий флот уступает только итальянскому и французскому — в первую очередь, благодаря наличию у Италии палубной авиации и крупных неавианесущих боевых кораблей, а у Франции – и атомных подлодок. На море турки превосходят греков и количественном, и в качественном отношении. 

ВВС Турции намного современнее греческих и почти в два раза больше. Потенциал турецкой армии был продемонстрирован  в боях за сирийский Идлиб, где, к примеру, сильное впечатление произвели турецкие ударные беспилотники.  

С другой стороны, Эрдоган провел чистку офицерского (в первую очередь высшего) состава, что, конечно, сказалось на боеспособности армии, ВВС и флота. Эта чистка началась еще до попытки переворота, устроенного военными в 2016 году, и была усилена после него. На пользу турецкой армии это явно не пошло. Как говорят эксперты, в Сирии действия турецких военных плохо координированы, и это нередко приводит к неоправданным потерям современной техники, включая танки “Леопард 2” и самоходные артиллерийские установки.

Кроме того, турецкая армия разделена на четыре крупные части, охраняющие, соответственно, европейскую часть и проливы, границу с Сирией и Ираком, границу с Грузией и Арменией, а также Эгейское море и непризнанную республику северного Кипра. Иными словами, туркам понадобиться больше времени и ресурсов для сосредоточения войск и создания ударной группировки. Но они, в отличие от греков, имеют реальный боевой опыт и хорошо обучены.

В общем, если дело дойдет до войны, шансы Анкары выше. Военный бюджет, которым располагает Анкара, в несколько раз больше греческого, что даст ей дополнительные очки при затяжном конфликте, однако вряд ли конфликт окажется затяжным, даже если и произойдет — греков при самом драматичном сценарии так или иначе поддержат европейцы. Поскольку в их планы не входит возрождение Османской империи.

Вот где основная проблема — энергетические споры это только затравка, только казус белли. Эрдоган — адепт неопантюркизма. Территории, некогда входившие в Османскую империю, рассматриваются Анкарой в качестве сферы турецких интересов. А это, напомним, ни много, ни мало, половина мусульманского мира - Сирия, Ирак, Палестина, часть Аравийского полуострова, Северная Африка, а также Балканы, Закавказье. 

Турецкая рабочая сила стоит дешевле европейской, и вместе с тем квалифицирована. В Турции большой процент молодого трудоспособного населения, в отличие от всё более “стареющих” стран Европы. Турция имеет хорошие рынки сбыта. У неё выгодное географическое положение – между Азией и Европой. В её руках важный стратегический путь: Черное море – Средиземное море, большое морское побережье. Турция обладает большим потенциалом роста экспорта продукции сельского хозяйства благодаря своим природным ресурсам и обширной территории, пригодной для земледелия, что в условиях постоянного роста потребления продовольствия на планете и угрозы “продовольственных войн” весьма важный фактор. Да и экономика Турции развивается динамичнее европейской. 

В общем, некоторые основания для имперского энтузиазма у Эрдогана есть. И вряд ли он откажется от них добровольно. Поэтому, даже если этот конкретный эпизод закончится временным перемирием, Западу и Южной Европе в частности стоит подготовиться к тому, чтобы отстаивать так называемые “либеральные ценности” отнюдь не либеральными методами.