Арктика – ледяное поле холодно войны

Арктика – ледяное поле холодно войны

23 июля 2020 г. 20:48

Битва за Арктику набирает обороты. То, что раньше относили к политической и научной фантастике, становится реальностью. Пока это битва технологий, промышленного потенциала, политической воли и военного прогнозирования. Но не исключена и эскалация. Тот, кто раньше всех осознал эту реальность, имеет значительные преимущества перед конкурентами. И сейчас эти преимущества в руках у России.

Недавно сей факт был вынужден признать государственный секретарь США Майкл Помпео. В интервью Датскому радио во время своего визита в Копенгаген он заявил, что американцы слишком поздно начали активные действия в Арктическом регионе.

При этом беседа чиновника и была насыщена сильными метафорами и образами. На вопрос "вы опоздали на вечеринку в Арктике?" Помпео ответил: "Да, немного опоздали. Но это ничего! Я и раньше опаздывал на вечеринки и хорошо при этом веселился".

Госсекретарь явно выдает желаемое за действительное. Ведь на самом деле  США довольно серьезно отстали от России в арктической гонке.  

Впрочем, американцы компенсируют нехватку ресурсов для собственного освоения Арктики военной активностью. Чтобы  не отставать от России, они готовятся расширить свой флот ледоколов, доведя его до шести-восьми судов. В мае 2020-го Вашингтон и Лондон провели учения в Баренцевом море — первый за три десятилетия смотр иностранных кораблей недалеко от российского северного побережья. 

В общем, России есть, о чем волноваться. Хотя бояться, конечно, не стоит. Сейчас у НАТО и США нет ресурсов, чтобы грубой военной силой отбить Арктику. Но попортить кровь они могут. Ведь юридическая неурегулированность ряда проблем освоения региона объективно играет против российских интересов.

В частности, речь идет о Северном морском пути. Для международных транспортировок грузов его открыли еще в 1991 году. С тех пор, по наблюдениям Росгидромета, температура в Российской Арктике возросла на 2,3 градуса, а в одной из ее частей — до 5 градусов. Океанскую акваторию теперь пробуют использовать даже зимой: в январе 2019 года российские танкеры "Борис Соколов" и "Борис Давыдов" впервые продолжили курс по замерзшей воде без помощи ледоколов. Грузопоток по Северному морскому пути демонстрирует невиданный рост: в 2010 году объем перевозок составлял 1 млн тонн, в 2018-м — 18 млн, к 2024-му его надеются довести до 80 млн тонн.

При этом арктические страны (и, опять кстати говоря, Китай) претендуют на то, чтобы контролировать часть СМП. И эти претензии не всегда можно отклонить, поскольку они опираются на действующее международное законодательство.

Впрочем, что касается глобального транзитного потенциала СМП, то в настоящее время он не может конкурировать с южным маршрутом “Восточная Азия – Европа” (через Суэцкий канал и далее вдоль южного побережья Евразии) – в первую очередь, из-за высокой стоимости доставки грузов, которая, в свою очередь, связана как со спецификой природных условий, так и с неразвитостью логистической инфраструктуры.

Так что транзитная функция СМП остается в значительной степени заделом на будущее. Однако инвестиции в комплексное развитие СМП способны существенно повысить и его экономическую привлекательность, как глобальной транзитной магистрали.

Нельзя забывать и о трудно предсказуемых военно-политических рисках на южных транзитных маршрутах, критически зависимых от нестабильных прибрежных регионов и американского военно-морского флота.

Надо отметить, что в освоении Арктики Россия опирается, в том числе, и на советский опыт. А он заслуживает всяческого внимания. Немного статистики: за 65 лет – с 1925 по 1990 г. – население Севера и Дальнего Востока выросло с 4,7 миллиона до 27,9 миллиона человек, причем темпы роста населения здесь были гораздо выше, чем в среднем по стране.

За Полярным кругом возникали новые города, строились заводы, прокладывались дороги. Специально для Арктики разрабатывались новые перспективные виды транспорта, культивировались новые виды растений, приспособленных к суровым условиям Севера.

Специализированные НИИ медико-биологического профиля занимались проблемами адаптации человеческого организма к постоянным низким температурам и длительному отсутствию солнечного света. Фактически речь шла о создании технологий (в широком смысле этого слова), применимых не только в Арктике или Антарктике, но и за пределами Земли, на гипотетических лунных и марсианских базах.

Стратегия освоения районов Крайнего Севера и их развития, сложившаяся в СССР, доказала свою эффективность, позволяя добывать морепродукты и дефицитные цветные металлы, исследовать ресурсы земных недр, обеспечивать прогноз погоды необходимыми массивами данных метеонаблюдений. Шла последовательная и систематическая работа по исследованию районов Арктики.

В СССР не только действовал атомный ледокольный флот, но и серийно строились морские суда ледокольного класса, способные ходить в высоких широтах и производить, при необходимости, грузовые работы на мало оборудованном побережье. Вдоль побережья и на некоторых островах существовала система аэродромов постоянного и временного базирования гражданской и военной авиации, рос объем перевозок по Северному морскому пути, особенно на участке от Мурманска и Архангельска до Дудинки.

В устьях основных рек, впадающих в Северный Ледовитый океан, существовали порты смешанного типа “река-море”. Это позволяло обеспечивать поставки необходимых грузов в транспортно недоступные районы Крайнего Севера и вывоз оттуда добываемых руд и концентратов цветных металлов.

Немалые издержки, связанные с этими процессами, покрывались из  общесоюзного бюджета, туда же уходила формирующаяся от использования ресурсов Крайнего Севера прибыль.

В общем, это тот опыт, который Россия сейчас творчески осмысливает и приспосабливает к новым обстоятельствам. Её стратегия имеет несколько аспектов.

Во-первых, военное присутствие. На арктическом направлении Россия остается уязвимой от ракетных атак, от поражающих средств как воздушного, так и морского базирования. Отсюда относительно недавнее размещение в Арктике современных комплексов ПРО С-400. Уязвимы северные границы России и для новых, гибридных форм военного вмешательства. Арктика с ее огромными безлюдными пространствами и растянутыми логистическими цепочками представляет собой идеальную среду для анонимной войны (ведущейся мобильными вооруженными группами без опознавательных знаков). Отсюда —  строительство Россией арктических военных баз, где специально подготовленные военнослужащие эксплуатируют специальную технику и вооружения в арктическом исполнении.

Во-вторых, развитие технологической базы. Новое освоение Арктики может стать одним из комплексных проектов, которые, как показывает отечественный и мировой опыт, дают долгосрочный эффект для технологического развития в большом числе отраслей. В данном случае, может быть достигнут значительный эффект в энергетике, материаловедении, транспорте, добыче природных ресурсов, медицине, экологии.

На сегодняшний день значительная часть техники и высокотехнологичного оборудования, использующегося для освоения арктического шельфа России, разработана и выпущена иностранными производителями. Однако при наличии заказа отечественные предприятия в течение нескольких лет в состоянии наладить выпуск приемлемых по качеству российских аналогов и заместить значительную часть импортной техники в нефтегазовой сфере, судостроении.

Нельзя забывать и о разработках на перспективу. Ресурсы арктического шельфа могут сыграть важнейшую роль в обеспечении энергетических потребностей страны. Их следует рассматривать как стратегический запас, который может быть введен в хозяйственный оборот через несколько десятилетий. Сейчас  технологии добычи углеводородов на арктическом шельфе выглядят футуристично.  Но обстоятельства меняются быстро даже в человеческом измерении, не говоря уж про геологическое.

Нынешнее потепление делает доступнее добычу нефти и газа. По некоторым оценкам этого добра в регионе на 35 триллионов долларов.  Геологическая служба США считает, что  в арктической зоне потенциально сосредоточено 413 млрд. баррелей нефтяного эквивалента или около 22% совокупных ресурсов традиционных углеводородов в мире. Возможно, однако, что реальные запасы углеводородов в Арктической зоне еще больше – до четверти всех мировых запасов. Около 80% нефтегазовых ресурсов Арктики находится в оффшорной зоне, однако в основном они сосредоточены на глубинах до 500 метров.

В общем, цена призового места в гонке за Арктику огромна. Но при всем очевидном столкновении интересов, Россия и США  имеют некоторые шансы наладить диалог и сотрудничество в этом регионе. Ведь именно здесь американцы и россияне являются соседями в прямом смысле слова — обе страны с полным правом относятся к категории арктических государств  (в отличие, кстати говоря, от Китая). Здесь Россия и США сталкиваются с общими угрозами и вызовами.   

Между  двумя странами все же есть понимание, что, как и в любых других полузамкнутых морских регионах, большинство проблем здесь должны быть решаемы на региональной основе, без привлечения внерегиональных государств. И это дает шансы на арктический компромисс и мирное развитие отношений.