Английское начало. Хроники политических шахмат-2

Английское начало. Хроники политических шахмат-2

17 июля 2020 г. 12:39

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

В предыдущей колонке за пятницу 10 июля я рассказал нашим читателям о том, как в Соединённом Королевстве Великобритании и Северной Ирландии разыгрывается «шотландская партия». Аналогия с шахматами мне показалась вполне подходящей для того, чтобы показать, насколько решительно и серьёзно настроена SNP (Шотландская национальная партия») на победу в майских 2021 года выборах в местный парламент. И насколько эта победа – если она состоится – может оказаться судьбоносной для королевства в целом.

Судьбоносной в прямом и буквальном смысле: такая победа даст возможность шотландским националистам требовать от центрального правительства проведения повторного референдума о независимости Шотландии. На референдуме 2014 года голоса сторонников союза оказались в большинстве, но сейчас картина меняется драматически. Опросы показывают, что в пользу независимости высказываются как минимум 52% шотландцев. А что будет с настроениями шотландцев после 31 декабря 2020 года, когда Великобритания полностью и окончательно выйдет из состава Евросоюза – то есть из Единого рынка и Таможенного союза – неведомо никому. Ведомо только одно: если Брекзит не принесёт Шотландии хоть сколько-нибудь заметных плюсов (про минусы и так понятно), то вопрос о независимости встанет, что называется, «ребром».

Я писал об этом не к тому, чтобы радоваться, когда «у соседа корова сдохла», а из чисто исследовательского интереса. И всё время испытывал не очень приятное чувство: а не нагнетаю ли я страхи «на ровном месте», не попадаю ли в ловушку «wishful thinking»? Может там, на месте всё выглядит не так страшно и не так тревожно? Может англичане и шотландцы – при всех исторических, культурных, языковых и прочих несходствах – всё же составляют единое «политическое тело», а всякие «злопыхатели» (вроде меня) тщетно раздувают угрозу сепаратизма? Согласитесь – некомфортно.

И тут, вдруг - словно гора с плеч. Оказалось, что и на самом «туманном Альбионе» у отнюдь не последнего разбора наблюдателей растёт ощущение того, что «шотландская партия» развивается в направлении как минимум – тревожном. И что пришла пора всерьёз просчитывать варианты, чтобы не оказаться в положении, которое на шахматном языке характеризуется сочным немецким термином – «цугцванг». То есть в позиции, когда любой твой ход плох.

В свежем номере солиднейшего британского еженедельника The Spectator появляется статья ведущего колумниста Джеймса Форсайта (James Forsyth) с заголовком «Союз в беспрецедентной опасности» (The Union is in graver danger than ever). И начинает он безо всяких предисловий: «Единственная самая большая угроза для этого правительства – положение Союза. Премьер-министры могут пережить многие неприятности, но только не распад страны, которой они управляли». Утверждение столь же верное, сколь и очевидное. Но значимое не абстрактно, а именно применительно к текущему моменту британской политики и применительно к конкретному премьеру – Борису Джонсону.

Ещё совсем недавно он смотрелся триумфатором – «вождём нации», сумевшим освободить её от «оков Евросоюза», харизматическим лидером тори, придавшим партии консерваторов новый импульс, безоговорочным победителем на досрочных парламентских выборах в декабре 2019 года. Но, не прошло и полгода, как безоблачная перспектива правления консерваторов до следующих очередных выборов аж в декабре 2024 г. начала стремительно затуманиваться. При чём отнюдь не по причине привычных лондонских туманов, а по причине не очень уклюжих действий правительства по противодействию пандемии коронавируса. Общая угроза нацию не сплотила, а, напротив, придала новую энергетику разгромленной и деморализованной было парламентской оппозиции.

Новый лидер лейбористов сэр Кир Стармер вызывает всё больше симпатий у широкой публики, поскольку убедительней смотрится во время парламентских «дуэлей» с Борисом Джонсоном. Первые 100 дней в роли лидера оппозиции принесли ему позитивный баланс в оценках британцев: 47% опрошенных сочли его хорошим лидером и лишь 23% - плохим. Для сравнения: за тот же период своей деятельности  в качестве лидера оппозиции в 2015 г. Джереми Корбин получил 60% неодобрения, и лишь 28% назвали его хорошим лидером оппозиции.

Уже больше месяца рейтинг одобрения премьера находится в отрицательной зоне: не одобряют его деятельность 50% опрошенных YouGov, а одобряют - 44%. С одобрением действий правительства в целом тоже проблема: одобряют только 36%, а не одобряют 44%. Не унимается и оппозиционная фракция шотландских националистов в Палате Общин. Её лидер Ян Блэкфорд неуклонно гнёт линию на проведение референдума о независимости с полной уверенностью в том, что Шотландия вскоре станет независимым государством.

Дж.Форсайт справедливо напоминает, что с формальной точки зрения вопрос о шотландском референдуме центральное правительство не должен сильно беспокоить. Два референдума на протяжении жизни одного поколения вроде бы проводить не принято. Но при отсутствии писаной конституции и однозначного законодательства на этот счёт ситуация может оказаться взрывоопасной. «Каталонский» сценарий вряд ли повторится в Шотландии, но в случае «чистой» победы партии шотландских националистов на майских выборах в Holyrood и формирования правительства большинства, прессинг на Джонсона с требованием дать разрешение на повторный референдум усилится многократно. И тогда полагаться на некие формальности и стоять на решительном «нет» - может и не получиться.

Уже сейчас настроение у шотландских юнионистов, согласно наблюдениям Дж.Форсайта, упадочно пессимистические. По выражению одного из них: «Всё кончено. Лошадь понеслась». Очень сочно и очень точно – в типично британском стиле. И опять же – вызывает в памяти сценку из какого-то ещё советского кинофильма, где один из зрителей, наблюдающий за шахматной партией, настойчиво советует одному из игроков: «Лошадью ходи!» Может быть «лошадью» ходить уже поздно, но «шотландской партии» что-то противопоставлять действительно надо. И Дж.Форсайт предлагает Джонсону и его правительству разыграть своё – «английское начало», дабы повернуть ход игры в более приемлемое – для перспектив Союза – русло.

Одним из «сильных ходов» в этой игре может стать смещение акцента с вопроса о референдуме на собственно домашние проблемы Шотландии, которые не решаются нынешним правительством во главе с первым министром Николой Стёрджон. Одна из таких проблем – состояние системы образования. Насколько удастся шотландским тори в ходе избирательной кампании следующего года переключить внимание избирателей в нужном направлении, сегодня предсказать не решится никто. Но с технологической точки зрения сама идея построения избирательной кампании шотландских тори на платформе «конкретных проблем», безусловно может считаться плодотворной.

Вторым «сильным ходом» в этом «английском начале» могло бы стать, по мнению Дж.Форсайта, привлечения внимания обеих сторон – и Вестминстера, и Холируда – к вопросу о более точном определении полномочий, полученных Шотландией в результате «деволюции» 1998 г. Здесь проблемы, действительно, имеются. Так, например, оказалось, что в разгар пандемии коронавируса на Британских островах условия, на которых центральным правительством был объявлен карантин, с властями Шотландии не согласовывались. А теперь утвердилось мнение, что такое согласование было необходимо. Неясности сохраняются и по законодательству о едином рынке занятости после Брекзита. Например, до сих пор непонятно, смогут ли шотландские врачи работать на территории Англии и, соответственно, английские врачи – на шотландской территории?

Но, кроме таких чисто тактических ходов в противостоянии «шотландской партии», Дж.Форсайт решается предложить правительству Джонсона принципиально новую стратегию. «Деволюция имела цель, - напоминает он, - гарантированно покончить с национализмом. С этой точки зрения нынешнее положение дел свидетельствует о провале. Однако, сколь бы ошибочен этот замысел ни был, трудно себе представить, как политически возможно всё вернуть назад. И может быть как раз сейчас самое время для правительства начать размышлять о том, что федеративная модель могла бы надёжнее удерживать единство Соединённого Королевства».

А это уже – «очень сильный ход», который в шахматной нотации комментаторами обычно сопровождается двумя восклицательными знаками. Превращение Великобритании в федеративное государство – это по сути конституционная революция, пересмотр истории, отмена всех политических традиций. Покушение на национальную идентичность, в конце концов. И со всем этим можно было бы как-то сжиться, если бы не одно, но слишком вызывающее «но»: на такой шаг может решиться любая британская партия, кроме той, которая называет себя «консервативной».

И вот тут Джонсон вместе со всеми тори оказывается перед весьма неприятной дилеммой. Либо дожидаться исхода майских выборов в шотландский парламент, пытаясь сместить повестку кампании с вопроса о референдуме на вопросы повседневной жизни. Либо превентивно начать процесс трансформации государства из унитарно-союзного в федеративное в надежде на то, что шотландцы этим удовлетворятся и забудут про мечты о независимости. В первом случае перспектива усиления сепаратизма и политической дестабилизации в королевстве становится вполне реальной. Во втором случае перспектива утраты партийного «лица» и без того существенно «перекошенного» влево реальна в не меньшей степени. А политически «похоронить» себя без гарантии того, что это действительно удержит страну от распада – на это не сможет решиться ни один партийный лидер. И Джонсон – не исключение.

Так что поверить в то, что стратегический совет Дж.Форсайта будет принят правительством тори, практически невозможно. А вот поверить в то, что это правительство будет искать различные тактические ходы, отвлекающие внимание общества от той же проблемы шотландской независимости, вполне возможно. Тем более, что в «английском начале» вариантов, как напустить «туману» и запутать оппонента, вполне достаточно. И один из них, проверенный и надёжный – сплотить народ перед лицом внешнего врага. На роль которого, в очередной раз, весьма сгодится, разумеется – Россия.

Русские не спят. Вернее, если спят, то только и видят, как бы устроить очередные козни  на британской земле. То Литвиненко полонием отравят, то Скрипалей – но уже каким-то «Новичком». А теперь вот «почти наверняка», т.е. на 95% ясно, что русские хакеры пытались украсть у английских медиков рецепт вакцины против коронавируса.

И старая тема – вмешательство в выборы. Мало того, что русские, обосновавшись в социальных сетях, по сути дела заставили британцев проголосовать за Брекзит на референдуме в 2016 г. Так опять же русские хакеры украли у британского правительства документы, в которых говорилось о включении Национальной Службы Здравоохранения в пакет торгово-экономических соглашений с США для приватизации после Брекзита. А это должно было взбудоражить британское общество, для которого бесплатная медицина – абсолютно «священная корова». Чем и попытался воспользоваться Джереми Корбин (которого почти открыто называли «марионеткой Путина») во время избирательной кампании 2019 года.

Но, похоже на то, что на все эти «байки из склепа» про вездесущих «русских», мешающих счастью и процветанию Соединённого Королевства, шотландские националисты покупаться не намерены. Во всяком случае один из членов фракции SNP в Палате Общин – Айлин Смит (Alyn Smith) так отреагировал на откровения о «русских кознях» со стороны министра иностранных дел Доминика Рааба:

«Несмотря на то, что Борис Джонсон неоднократно принижал значимость того, что могло содержаться в «Докладе о России» и до выборов, и после них, невозможно отделаться от ощущения, что Доминик Рааб обнародовал эти сведения лишь только потому, что комитет по разведке и безопасности был наконец сформирован и проголосовал за то, чтобы упомянутый доклад был опубликован на следующей неделе».

Чтобы ни было в этом докладе – существенно то, с каким изначальным недоверием ко всему, что исходит от центрального правительства, относятся шотландские националисты. И потому очень сомнительно, что попытка Даунинг-стрит 10 перевести «шотландскую партию» в конфигурацию, более типичную для «английского начала», увенчается успехом.