Острова нестабильности. Куда плывёт Британия?

Острова нестабильности. Куда плывёт Британия?

3 июля 2020 г. 10:21

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Високосный год оправдывает свою репутацию. Мир штормит и штормит основательно. И ещё не понятно, пережили мы «девятый вал», или нам это только предстоит. Я не только про опасения второй волны коронавирусной пандемии нынешней осенью. Я про весь комплекс проблем (экономических, социальных, политических и прочих), который накрыл большинство стран планеты.

И если задуматься о будущем всерьёз, то нельзя исключить, что постштормовой геополитический ландшафт окажется несколько непривычным. Вероятность того, что не всем удастся доплыть до спасительных «гаваней» в прежнем виде, а некоторым и вообще не получится куда бы то ни было доплыть, далека от бесконечно малой. Последнее предположение в наименьшей степени относится к нам, к России, а в наибольшей – к  Соединённому (пока ещё) Королевству Великобритании и Северной Ирландии.

После такого вступления неизбежно возникают два вопроса. Во-первых: есть ли основания для рассуждений о будущем Великобритании в столь апокалиптических тонах? И, во-вторых, чем и как мы защищены от последствий глобального «шторма»?

Отвечу сначала на второй. При этом не могу не вспомнить в некотором смысле трагикомическую ситуацию из прошлого российско-британских отношений. В 2007 году, в разгар так называемого «дела Литвиненко», британский министр иностранных дел лейборист Эд Милибенд чуть ли не в ультимативном тоне предложил России поменять Конституцию, чтобы подчинить внутреннее законодательство международному. Речь шла о том, чтобы Россия обязалась выдавать международному суду российских граждан, подозреваемых в совершении преступлений на территории иностранных государств. Конкретно – Андрея Лугового, якобы отравившего полонием Литвиненко.

Тогдашний ответ Владимира Путина заслуживает дословного воспроизведения. На встрече с активистами российских молодёжных движений он сказал: "Мозги им надо поменять, а не Конституцию нашу, мозги. И я скажу почему: потому что то, что они предлагают, - это очевидный рудимент колониального мышления".

А тринадцать лет спустя последовал ещё более аргументированный ответ: вступает в силу новая редакция Конституции РФ, в которой чётко и однозначно провозглашён абсолютный суверенитет, носителем которого и единственным источником власти является российский народ. И вступает в силу именно потому, что сам российский народ в абсолютном большинстве эту новую редакцию принял и одобрил на всероссийском голосовании.

Понятно, что при таком уровне общественной консолидации степень защиты государства от внешних шоков повышается кратно. Даже если силу и продолжительность данного конкретного шока заранее предсказать невозможно.

А теперь – о вопросе первом. Откуда вообще берётся эта тема – крах Соединённого Королевства? Она берётся всё оттуда же: с Севера, с шотландских гор. И недаром в  газете Daily Express  ещё 21 июня появилась публикация под заголовком «Конец Соединённого Королевства? Стёрджон наслаждается результатами опроса, прозвучавшими тревожными колоколами в Вестминстере». Речь шла о том, что 54% респондентов опроса поддержали требование повторного референдума о независимости Шотландии. При том, что уже 37% избирателей-лейбористов присоединились к этому требованию партии шотландских националистов.

И не зря газета поместила этот заголовок. Первый министр правительства Шотландии Никола Стёрджон последовательно «гнёт свою линию». 1 июля она заявила, что не исключает запрета для жителей Англии въезда на территорию Шотландии в случае, если начнётся новая вспышка коронавирусной пандемии. Борис Джонсон среагировал на это заявление как «обескураживающее и постыдное», подчеркнув, что в Соединённом Королевстве нет внутренних границ. Однако в своём твиттере она нашлась что ответить: она сослалась на пример губернатора штата Нью-Йорк Эндрю Куомо, который того же 1 июля известил жителей 16 штатов о том, что при въезде на подведомственную ему территорию данные жители будут направлены на двухнедельный карантин. А к этому добавила ещё и аналогичную практику в Австралии и ФРГ. И, кстати, могла бы добавить в качестве примера и практику некоторых субъектов Российской Федерации.

Как известно, всякая аналогия хромает, а аналогия Николы Стёрджон хромает на все четыре ноги. И это потому, что, хотя действительно: и Австралия, и ФРГ, и Россия – федеративные государства, но ни один из членов этих федераций до сих пор не проводил референдумов о независимости. А сами эти федерации не заявляли о своём выходе из более широких союзов. А вот Соединённое Королевство именно в этом и составляет существенное двойное исключение. Шотландия в большинстве хочет выйти из состава Соединённого Королевства, а само это королевство не просто хочет выйти, а уже наполовину вышло из состава Европейского Союза.

И опять же – очень символична дата 1 июля. Великобритания до этой даты имела право попросить о продлении переходного периода за пределы 31 декабря 2020 года. Но она этого не сделала. И более того – явно затянула решение вопроса об условиях сотрудничества с ЕС на рынке финансовых услуг. Из 28-ми позиций, которые должны быть урегулированы для того, чтобы Великобритания (то есть – Сити) могла на взаимовыгодных условиях оперировать на финансовых рынках ЕС после окончательного выхода, закрыты только 4. А это значит, что шансы на жесткий Брекзит, то есть развод без сделки между сторонами сильно повышаются.

Отношения между этими сторонами уже давно не самые лучшие, а тут ещё и Ангела Меркель плеснула «бензинчику» в междуусобный «костерок». Узнав о факте просрочки британской стороной урегулирования финансовых соглашений, Меркель как глава страны, заступающей на пост председателя ЕС, предупредила остальных членов, что надо готовиться к варианту “No deal”. Что на Британских островах было немедленно воспринято как шантаж, и в среде брекзитёров уже высказывается требование к правительству о немедленном и без всякой сделки выходе из ЕС.

Ожидаемо. Смело. Но есть одно обстоятельство, которое может существенно повлиять на итог. А именно – непредсказуемость президентских выборов в США. Одно дело, когда Дональд Трамп обещает Борису Джонсону сказочные перспективы торгового союза между US и UK после того, как королевство освободится от «оков» Евросоюза. И совершенно другое, когда окажется, что в Белом доме в следующем январе поселится Джо Байден. Или какой-либо иной демократ. Особых симпатий у американских демократов к Борису Джонсону до сих пор не замечалось, и как будет выстраиваться трансатлантическое союзничество без Трампа предсказать очень не просто.

А это значит, что комплекс внутренних экономических проблем, помноженный на коронавирус, неизбежно придаст дополнительный импульс  движению за шотландскую независимость. А ведь Великобритания – не Испания, где центральное правительство никакой деволюцией власти не занималось. И где, поэтому, сепаратистские попытки Каталонии сравнительно легко были пресечены. Если Шотландия действительно настоит на повторном референдуме, то в ситуации пост-Брекзита результат почти предсказуемо окажется для королевства крайне печальным. Вопрос только в том, настоит ли мирным путём или это случится, как говорится, явочным порядком?

Всего перечисленного уже хватает для того, чтобы смотреть в будущее с оправданным опасением за единство и нерушимость британского союза. А ведь есть ещё и такая «деталь», в которой прячется не один, а добрая сотня «дьяволов»: BLM. Да, лозунг «Black lives matter!» в наибольшей степени сотряс и продолжает сотрясать Соединённые Штаты Америки. Но и в Соединённом Королевстве он уже дал о себе знать самым неприглядным образом. Картинка с паническим бегством отряда лондонских полицейских, которых толпа демонстрантов забрасывает чем попало, включая булыжники – достаточно красноречива. И сказать, что всё закончилось и что Лондон (или другие британские города) не увидят повтора лондонских погромов августа 2011 г. не может никто. Поскольку одни этого просто не знают, а другие пока что предусмотрительно молчат. Хотя на самом деле выражение «молчат» нужно брать в очень большие кавычки.

 Вот недавний пример. Во время матча английской футбольной премьер-лиги между Бёрнли и Арсеналом над стадионом пролетел самолёт с транспарантом, на котором отчётливо виднелась надпись «White lives matter!» Автора этой акции – болельщика Бёрнли нашли, и фирма, в которой он работал, его уволила. А сама эта лига, возобновившая турнир в условиях ещё не закончившейся пандемии коронавируса, обязала игроков нанести на свои майки не собственные фамилии, а лозунг «Black lives matter». Так анонимно и бегают…

И всё это – не выходки каких-то заигравшихся маргиналов, а осознанные и продуманные действия весьма опытных  и вполне профессиональных «игроков» политического «рынка». По крайней мере, именно так считает один из авторов свежего номера The Spectator Сохраб Ахмари (Sohrab Ahmari) в своей статье «Эта ‘революция’ – совсем не то, чем кажется». Анализируя ситуацию в Америке и отчасти в Великобритании, он утверждает: «Америка переживает не разгар революции – это реакционный путч. Почти четыре года назад определённая часть людей, получивших статусные позиции и влияние в результате глобализации, оказались оторваны от власти впервые за десятилетия. Они с ужасом наблюдали за тем, как избиратели по всему миру голосовали за Брекзит, Дональда Трампа и другие популистские и консервативно-националистические опции».

Эта «определённая часть», согласно автору, называется «неолиберальный класс», который воспользовался смертью Джорджа Флойда  с тем, чтобы с помощью радикалов-леваков восстановить своё утерянное было господство. Эта контр-революция американских неолибералов спровоцирована  их предыдущими неудачными попытками свалить Трампа с помощью обвинений в «сговоре с Россией» и посредством импичмента. В этом её специфика. Но и британский неолиберальный класс от своих американских собратьев отстаёт не сильно. Те усилия, которые были приложены для блокировки Брекзита и фактической отмены результатов референдума, вполне можно было бы назвать «ползучей контр-революцией».

 Да, положение Джонсона не сравнимо с положением Трампа, шансы которого на ноябрьских выборах на сегодняшний день выглядят совсем призрачными. Но нет сомнений в том, что до следующих парламентских выборов в декабре 2024 года нынешнему лидеру тори (а вместе с ним и Соединённому Королевству) предстоит очень нелёгкий путь. И в каком виде это королевство «доплывёт» до «берега», если доплывёт,  не известно никому.

В своё время Уинстон Черчилль так охарактеризовал финал  участия Российской Империи в Первой Мировой войне: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была уже в виду. Она уже перетерпела бурю, когда все обрушилось. Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена».

Как бы не оказалось, что спустя 100 лет эти же слова можно будет применить в отношении родины самого Черчилля даже несмотря на то, что войны в буквальном смысле она ни с кем не ведёт.