Виртуальный Вестминстер и дилемма Джонсона

Виртуальный Вестминстер и дилемма Джонсона

22 мая 2020 г. 12:45

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Со среды 21 мая британский парламент ушёл на ежегодные двухнедельные каникулы, приуроченные к празднику Троицы (Whitsun). Впрочем, глагол «ушёл» тут не вполне уместен, поскольку на самом деле ни Палата Общин, ни Палата пэров по-настоящему и не «приходили». С 26 марта Вестминстер закрылся на каникулы, а 19 апреля Палата Общин возобновила занятия в небывалом - виртуальном режиме. Лишь пятьдесят парламентариев могли физически присутствовать в зале, с соблюдением «социальной дистанции». И ещё 120 имели возможность участвовать в заседаниях с помощью Zoom’а.

Продлится ли такой режим работы коммонеров и после дня Троицы или восстановится режим с полной явкой? На этот счёт у самих британских парламентариев мнения разделились. Есть чёткая позиция «лидера Палаты» Джейкоба Рис-Могга (Jacob Rees-Mogg): Палата Общин должна заработать в полном составе со 2 июня. Ведь уже с 1 июня будут открыты школы и многие бизнесы – так почему бы и парламентариям не последовать за простыми гражданами? И детьми?

Вроде бы аргумент сильный, но – не для всех. Сразу активизировалась группа членов Палаты Общин, обозначаемая английской аббревиатурой  BAME – Black, Asian, Minority Ethnic, то есть все так или иначе «не-белые». В защиту прав этой группы и некоторых других 35 парламентариев подписали письмо на имя спикера Палаты с требованием отказаться от идеи Дж.Рис-Могга. В частности, в письме высказывается следующее неожиданное опасение:

«Поскольку социальное дистанцирование будет последовательно сокращено этим летом, мы опасаемся того, что возникнет риск разделения парламентариев на два яруса: тех, кто способен посещать сессии Палаты и тех, кто по большей части на это не способен ввиду продолжающихся условий самоизоляции и ввиду собственных личных обстоятельств. Исходя из того, что известно о природе этого вируса, и кто подвергается наибольшему риску, это по всей вероятности будет означать, что не-белые, старшего возраста и беременные парламентарии будут непропорционально ограничены».

Примечательно, что среди подписантов – председатель комитета по правам женщин и равноправию  член фракции тори Кэролайн Ноукс (Caroline Nokes). Примечательно, так же, что другой член фракции Роберт Халфон (Robert Halfon) – в прошлом зампред Председателя партии и министр без портфеля в правительстве Дэвида Кэмерона – высказался ещё более резко:

«Разве  морально оправданно фактически заявить членам Палаты, что по отношению к вам применена «эвтаназия» в виде отлучения от заседаний, коль скоро вы не сможете как Тарзан, лавировать по Палате, бия себя в грудь и крича своим избирателям: “Смотрите, я здесь!” Парламентарии и без того выбитые из колеи этой ужасной пандемией – это отнюдь не старые лошади, чтобы их отправляли на живодёрню».

Сам Р.Халфон к числу «старых лошадей» причислен быть не может, поскольку лишь два месяца назад отпраздновал пятидесятиоднолетие. Но и «старым конём» его назвать не очень получается, поскольку условную «борозду» он-таки существенно испортил. Да, Дж.Рис-Могг – не самая главная фигура в партийной «табели о рангах», но назначен он Борисом Джонсоном на первостепенный пост. Ведь именно лидер Палаты отвечает за «правильный» выбор повестки заседаний. «Правильный» в том смысле, чтобы инициатива была постоянно у правительства, а не оппозиции, и, чтобы на обсуждение, а тем более на голосование ставились только вопросы, по которым у правительства будет гарантированное большинство.

В общем, выходка показательная. В том смысле, что показывает – Борису Джонсону надо зорко следить за настроениями своих заднескамеечников. Прошло всего полгода с момента триумфальной победы на парламентских выборах, а во фракции тори уже замечаются, так сказать, «несинхронные телодвижения» её отдельных членов. Да, запас у Джонсона большой – плюс 80 мандатов к необходимому минимуму для большинства. Это показало и голосование по составу и очерёдности рассмотрения вопросов в повестке дня. Правительство получило 350 голосов, а оппозиция только 258.

Но ведь недаром говорится: капля камень точит. А политическая фракция – отнюдь и далеко не камень. В этом могла в своё время убедиться Тереза Мэй, не исключено, что сможет убедиться и Борис Джонсон. Он, конечно, благодетель очень многих во фракции, поскольку на своей харизме привёл консерваторов к небывалому, почти за столетие, успеху. Но ведь он сам в курсе, что на политической «бирже» такие качества как «благодарность», «признательность» и «лояльность» котируются  едва ли не с отрицательной стоимостью. Подобно тому, как это приключилось недавно с майскими фьючерсами на нефть.

А намёки такого рода множатся. В прошлой пятничной колонке я уже упоминал историю с подсмотренным и сфотографированным лондонскими папарации приватным документом. Напомню – старший помощник премьера Бен Гаскойн просил шефа ни в коем случае не встречаться один-на-один с председателем фракционного Комитета 1922 сэром Грэмом Брэйди, во власти которого вопрос о перевыборах лидера партии. Поскольку Брэйди явно намеревался поторопить Джонсона с мерами по скорейшему выводу страны из lockout’а.

Теперь вот Дж.Рис-Могг, хотя и по согласованию с правительством (по его собственным, правда, словам), но тоже двигает отнюдь неоднозначную идею. И ещё одна председатель комитета – по процедуре и тоже член фракции тори Карен Бредли (Karen Bradley) мягко намекнула лидеру Палаты, что по вопросу о формах её работы необходимо согласие её членов, и Рис-Моггу стоило бы об этом задуматься.

А поскольку согласия нет даже среди самих консерваторов, то не удивительно, что оппозиционеры пользуются случаем, чтобы продемонстрировать публике «бесчеловечность» тори. В частности член фракции либерал-демократов Алистэр Кармайкл (Alistair Carmichael) откомментировал идею лидера Палаты. Да, виртуальный режим работы Парламента искусственен и странноват. Но, «если выбирать между ним и тем, чтобы поставить под угрозу безопасность членов Палаты, их семей и сотрудников аппарата, то выбора нет вообще. Виртуальный режим должен быть прекращён только тогда, когда это будет полностью безопасно».

Вообще у всей этой истории с выходом Парламента из виртуального режима 2 июня обнаружилась и явно неприятная для Бориса Джонсона сторона. Тот же А.Кармайкл озвучил циркулирующий в оппозиционой среде слушок, что вообще сама идея (до)срочного возвращения членов Палаты к полноценному режиму продиктована лишь желанием премьера получить массовую поддержку со стороны однопартийцев во время дискуссии с лидером оппозиции сэром Киром Стармером.

А тут ещё подоспела пара новостей и, как обычно – одна для Бориса Джонсона хорошая, вторая не очень. Речь о давней истории из времён, когда нынешний премьер трудился на посту мэра Лондона. Редкий в нынешние (да и прошлые) времена случай, когда консерватору удавалось выиграть выборы в левом – лейбористском городе. А Джонсону это удалось дважды подряд. – в  2008 и в 2012 годах. Разумеется, оппоненты, а проще говоря – враги «перекопали» всю историю его мэрства и, как им казалось, нашли «скелет в шкафу».

И, разумеется, по принципу cherchez la femme. У любвеобильного блондина нашлась якобы пассия американская бизнесвумэн (по совпадению тоже яркая блондинка) Дженнифер Аркури (Jennifer Arcuri). И по «навету» врагов Джонсон якобы способствовал наделению её фирмы грантом в 100 000 фунтов стерлингов¸ а ещё включал её в состав официальных делегаций на торговых переговорах в Нью-Йорке и Тель-Авиве. То есть летала она туда за общественный счёт.

Уголовное расследование началось ещё в сентябре прошлого года, и враги Джонсона, то есть – «оппоненты» (лейбористы прежде всего) ждали результатов, подтверждающих его вину, ещё до декабрьских выборов. И вот только что результаты были обнародованы. К величайшему разочарованию и «врагов», и «оппонентов» уголовного состава в действия – точнее бездействии – Бориса Джонсона компетентные органы не обнаружили. И это для премьера действительно хорошая новость. А новость нехорошая заключается в том, что лондонские власти (конкретно – Лондонская ассамблея) решили продолжить расследование с тем, чтобы всё-таки уличить Джонсона в том, что по-английски называется “wrongdoing”. И что можно перевести как «(а)моральный проступок» или «неправомерное действие».

Генеральный директор этой само ассамблеи Майкл Локвуд (Michael Lockwood) так мотивировал это решение:

«Хотя нет свидетельств того, что мистер Джонсон влиял на выплату спонсорских денег или на участие в торговых миссиях, имеются основания предполагать, что официальные лица, принимавшие решение о выделении спонсорских денег и участии в торговых миссиях, полагали, что между мистером Джонсоном и мисс Аркури существовали близкие отношения, и это повлияло на принятые ими решения».

Расследование это не имеет уголовного характера и никаких правовых последствий для Джонсона иметь не будет. Даже если расследователям удастся доказать, что и в самом деле лица, подчинённые Джонсону как мэру, выделяя деньги компании Дж.Аркури, руководствовались своим представлением о характере отношений босса с данной блондинкой. Намёки такого рода уже содержатся в некоторых утечках, и расследователе даже намереваются вызвать для дачи показаний  самого Джонсона.

Не очень ясно, что из этого получится. Но даже если и получится, упрятать премьера за решётку всё равно не выйдет. А выйдет, или даже пожалуй – уже вышло всё-таки бросить «тень на плетень». И эту «тень» враги Джонсона ещё не раз и не два будут выводить из «тени». Чтобы показать, какой «аморальный тип» правит Соединённым Королевством. Например, так как это сделал колумнист The Guardian Оуэн Джонс (Owen Jones):

«Мы можем принять официальное заключение о том, что «Аркури сага» не содержит ничего незаконного. Но это не значит, что даже премьер-министр - Тефлон Джонсон – не подлежит расследованию за непромерные действия. Есть общее правило: частная жизнь наших политиков – это не наше дело. За двумя исключениями: когда они выставляют себя явными лицемерами, предлагая своим избирателям делать одно, в то время как сами делают совершенно другое. Или, когда те, кто близок к ним, лично вознаграждаются благодаря их власти и влиянию. Если мы закроем глаза на этот последний случай, то наша и без того осаждённая (врагами) демократия, пострадает ещё больше».

Так что сразу и не поймёшь, что лично для Джонсона выгодней: собрать парламентский кворум или держать как можно дольше виртуальный режим? В первом случае – за ним поддержка большинства, способного перекричать и зашикать своих оппозиционных оппонентов. Тем более, что новый спикер – отнюдь не Джон Беркоу, оппозиции явно благоволивший. Однако, при каждом удобном и неудобном случае «Аркури сага» будет всплывать в выступлении каждого оппозиционера. И его «тефлон» в конце концов может и «прогореть».

А во-втором, и в самом деле, на словесных дуэлях с Киром Стармером Джонсон действительно смотрится всё менее и менее убедительно. То, что «прокатывало» с Джереми Корбином, не работает с новым лидером лейбористов – его в экстремизме, марксизме и антисемитизме обвинить никак не получится. А ядовитые вопросы по поводу рекордного количества смертей когда-нибудь могут перейти в новое – и неприятное для Джонсона – «качество».

Вот и гадай!