С коронавирусом наперевес: удержится ли Джонсон в премьерском кресле?

С коронавирусом наперевес: удержится ли Джонсон в премьерском кресле?

15 мая 2020 г. 10:40

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Пандемия коронавируса отменила многое в привычной жизни практически всех государств мира. Закрыты предприятия малого и среднего бизнеса, учебные учреждения, начиная с детских ясель и заканчивая университетами, практически замер шоу-бизнес и профессиональный спорт. Пустуют торгово-развлекательные центры, кинотеатры, театры, музеи и художественные выставки. Остановлены авиаперелёты и морские круизы, разорваны логистические цепочки, десятилетиями отработанные для поставки самых разных товаров. Пустуют курорты, и туристический бизнес находится в коллапсе. В общем, при взгляде со стороны может показаться, что привычная жизнь человечества поставлена на паузу. Или, говоря словами популярной советской песни – «всё здесь замерло до утра». Практически всё, но за одним существенным исключением. И это исключение, разумеется – политика.

Политика как регулируемая законами борьба за власть практически нигде на паузу не становилась и, судя по всему, и в дальнейшем этого делать не собирается. Несмотря на атаку коронавируса политическая жизнь идёт своим чередом. Но для некоторых политических акторов  этот «черёд» превращается в дополнительное испытание. В частности, правящие партии и вообще власти предержащие оказываются под усиленным давлением оппозиции, которая и в «мирные времена» призвана властям покоя не давать, а времена нынешние вообще воспринимает как свой «звёздныый час».

КОВИД-19 – враг неизвестный, непредсказуемый и предельно вредоносный. Бьёт в буквальном смысле – «по живому». Во-первых, непосредственно по человеческой жизни и, во-вторых, по сфере, эту жизнь обеспечивающей, то есть по экономике. А потому, рикошетом – по всем тем, кто в данный момент несёт прямую ответственность за выживание людей и выздоровление экономики.

Можно, конечно, пофантазировать  на тему призыва, типа «Отечество в опасности!» и затем потребовать «ещё теснее сплотиться вокруг родной партии и правительства!» Проблема в том, что в государствах демократических  «родная партия» у каждого своя – с соответствующим отношением к действующему правительству. А в государствах, условно говоря, не-демократических и призывать к сплочению «вокруг» особо никого не надо. Знаем по себе, как это бывало: попробуй, не «сплотись».

Так что в первом случае лозунг «Отечество в опасности!» может бумерангом прилететь тем, кто его объявляет, скажем, в виде ядовитого вопроса: «А где ж вы раньше были и почему допустили?» А в случае втором такой лозунг будет воспринят адресатом, привыкшем и без всяких лозунгов делать то, что скажут и идти туда, куда пошлют - как избыточно-декоративное излишество. Однако в бесплодные рассуждения на тему: где всё же лучше обстоят дела на фронте борьбы с коронавирусной пандемией – в демократиях или не-демократиях, предлагаю не вдаваться. А предлагаю сразу взять «быка за рога». Или, поскольку  у «британского льва» оных рогов нет, то - за иные чувствительные для него места: в частности - за вестминстерскую систему Великобритании.

Система эта, как не раз уже отмечалось, уникальна тем, что определяющая её парламентская (условно – конституционная, поскольку писаной конституции там не имеется) монархия или монархический парламентаризм изначально предполагает конструкцию, напоминающую своего рода весы. Корона (король или королева) – центр, обеспечивающий равновесие и стабильность системы. А в роли «чашек» весов справа и слева – две политические партии, поочерёдно выполняющие роль то правительства Её/Его величества, то наилояльнейшей Её/Его величества оппозиции. И эти роли достаются партиям в зависимости от выбора избирателей, который, в свою очередь, зависит от того, как правящая (то есть образующая правительство) партия справляется с текущими вызовами. Проще говоря – от того, как обстоят дела в стране вообще и в каждой семье в частности.

Что говорить – мудро, веками проверено, политически эффективно. Глава государства – фигура почти священная, если вообще такая оговорка нужна. Ведь на всякий случай королева/король – глава официальной англиканской церкви, и слова национального гимна: «God save the Queen!» следует понимать буквально. Поэтому любые посягательства на «корону» даже в смысле некоторой «критики» не то чтобы не допускаются, но в особом британском смысле – морально предосудительны. А что морально не предосудительно, а даже, наоборот, крайне востребовано, так это беспощадная критика по адресу Её Величества правительства со стороны Её же Величества оппозиции. По любому поводу. И, понятное дело, повод всегда – а сейчас особенно – найдётся.

Мне уже доводилось писать о том, что лейбористы, пребывающие более чем десять лет в оппозиции, после декабрьского триумфа тори на парламентских выборах оказались там же, но ещё «глубже». Смена на лидерском посту яркого левака Джереми Корбина на респектабельного Сэра Кира Стармера никаких особых перспектив лейбористам не обещала. Борис Джонсон, выигравший выборы с лозунгом «Get Brexit done!» и перехвативший традиционную социальную повестку у лейбористов, казался неуязвимым лидером, обеспечившим тори беспроблемную доминацию вплоть до следующих выборов в 2024 году. Тем более, что к его личной харизме добавились два весьма сентиментальных личных обстоятельства: пребывание на грани жизни и смерти после заражения коронавирусом и рождение сына.

Однако в политике формула «Ничего личного – просто бизнес» работает - может быть даже более жёстко, если не сказать – жестоко, чем в вышеупомянутом бизнесе. И вот – час пробил. Для оппозиции. Для Сэра Кира персонально. На очередной парламентской сессии в среду 13 мая он задал премьер-министру ядовитый вопрос: почему до сего дня правительство ежедневно публиковало сравнительную статистику смертей от коронавируса в Британии и остальных странах, а теперь перестало это делать? Подразумевается – статистика настолько убийственная для самого правительства, что лучше её народу не показывать вовсе.

А она, и в самом деле, не ахти. По данным на 14 мая Великобритания по показателю смертности вышла на второе место после США, где зафиксировано 84136 жертв коронавируса. В Соединённом Королевстве таковых было  зарегистрировано 33 186. А по данным Офиса Национальной Статистики на 13 мая к жертвам коронавируса должно быть отнесено 40 838 фатальных случаев. А согласно модели The Times число смертей напрямую или косвенно вызванных коронавирусом составляет более 61 000!

Что же ответил Борис Джонсон своему визави? А вот, послушайте:

«Как он [то есть сэр Кир] очень хорошо знает, Соединённое Королевство проходило через период беспрецедентной, один раз за столетие случающейся эпидемии, и он пытается сравнивать нас с другими странами. Но мне посоветовали этого не делать, поскольку это слишком рано. И это станет возможным и корректным только тогда, когда у нас будет полная картина всех смертей, вызванных эпидемий во всех соответствующих странах. На данный момент у нас таких данных нет. Но я не собираюсь убеждать Палату Общин в том, что окончательно подтверждённые цифры жертв не будут суровыми и весьма и весьма ужасающими».

В самом деле – находчиво! И как говорится: «умри  Джонсон – лучше не скажешь!» С одной стороны – «мне посоветовали» и вообще, методологии корректного сравнения количества смертей от коронавируса в Великобритании  с другими европейскими станами ещё нет. А с другой – уже сейчас ясно, что, как ни сравнивай, а цифры будут ужасающими. Однако находчивый ответ лидеру оппозиции ещё не означает, что лидеру тори удалось найти выход из самой тупиковой ситуации. Ведь Борис Джонсон, как и лидеры остальных европейских стран, как и Дональд Трамп, все в одинаковой степени пойманы в ловушку, оба выхода из которой хуже один другого.

Бороться с пандемией, продлевая lockdown до неопределённого момента изобретения надёжной противовирусной вакцины – значит практически фундаментально подорвать (если не уничтожить) экономику страны. Что, естественно, будет означать социальную катастрофу и коллапс государственности. Бороться с экономической стагнацией, грозящей перейти уже не в рецессию, а в депрессию покруче Великой Депрессии 1929 года, отменяя lockdown уже сейчас – значит спровоцировать взрывной рост смертности, которая может превзойти даже цифры жертв эпидемии средневековой чумы.

А если не делать ни того, ни другого, а искать некий «средний путь», то есть, запуская поэтапные послабления карантинного режима и позволяя разным бизнесам возвращаться к привычному modus’у operandi, то ведь и тут никаких гарантий благополучного исхода никто дать не может. Допуск к работе с помощью поголовного тестирования не поможет определить тех носителей коронавируса,  у которых инкубационный период ещё не начался. Гарантировать, что люди, переболевшие и имеющие антитела, не заразятся вторично - ни один специалист пока не может. Организовать абсолютно стерильную среду на предприятиях не реально – это с огромным трудом получается даже в специализированных больницах.

А для Бориса Джонсона ещё специальный «сюр-приз» - тот самый Брекзит. Сейчас, в обстановке полнейшего раздрая и разброда в Евросоюзе, где каждый за себя, перспектива гладкого, «бесшовного» и взаимовыгодного выхода Великобритании из нынешнего режима пребывания в едином рынке и таможенном союзе к 31 декабря нынешнего года – представляется едва ли осуществимой. А, если этого не случится, то тогда – тот самый No deal, выход «без сделки», из-за которого произошёл весь «сыр-бор» в прежнем Парламенте, ушла в отставку Тереза Мэй etc.

И ещё одна пикантная подробность. Дотошные британские папарацци ухитрились сфотографировать не то, чтобы сов.секретный, но явно для публики не предназначенный документ, который неосторожный премьер забыл спрятать в свою рабочую папку-фолдер на обратном пути из Вестминстера на Даунинг-стрит 10. Документ этот – служебная записка-памятка (memo) от личного секретаря Джонсона по политическим вопросам – Бена Гаскойна (Ben Gascoigne). Она про то, как премьеру следует вести себя с председателем Комитета-1922 сэром Грэмом Брэйди (Graham Brady) во время запрошенной последним личной встречи.

Напомню, что данный сэр – неформальный лидер тори-заднескамеечнеков, то есть всех тех членов парламентской фракции тори, которые занимают все ряды по правую руку от спикера в Палате Общин, кроме первого. На первом ряду располагаются парламентарии – члены правительства во главе с премьером. Именно к сэру Брэйди стекаются анонимные или за подписью требования поставить вопрос о доверии лидеру партии, и именно он объявляет о начале такого голосования, когда количество таких писем достигнет определённого процента от членов фракции.

Так вот, судя по тексту, опубликованному не где-нибудь, а в самой The Times, Бен Гаскойн просил Бориса Джонсона ни в коем в случае не разговаривать один на один, а пригласить хотя бы старшего випа – то есть главного «погонялы», ответственного за правильное голосование всех членов фракции тори. Потому что сэр Брэйди неминуемо поднимет вопрос о том, чтобы приступить к отмене запретов и произвольных правил, связанных с пандемией, а так же ограничений свободы, как можно скорее. Публика готова этому содействовать, и даже в некоторых случаях готова  оставаться дома. Серьезнейшая проблема в том, что предприниматели должны сохранить рабочие места для тех, кто сегодня находится в вынужденных отпусках.

Нет, это совсем ещё не «бунт на корабле». И Брэйди – не вожак «бунтарей». Большинство фракции тори отлично понимает, кому они обязаны своими мандатами. Но, в то же время, не менее отлично понимает, что в случае, если «Акела промахнётся», то на условное «дно» он потянет за собой и всю «стаю». Ведь в случае взрывного роста смертности или в случае экономического коллапса даже большинство в 80 голосов не спасёт тори от «народного гнева». Формы выражения которого не просто предсказать, особенно, если вспомнить лондонские погромы августа 2011 года. Наследники Гая Фокса и в этот раз найдутся.

И поэтому, ещё не ясно, кого Борису Джонсону из двух сэров стоит больше опасаться – сэра Кира или сэра Грэма. Или - обоих сразу? Как говорил в таких случаях один наш известный телеведущий: «Такие нынче времена!»