Британские хроники: коронавирус как триггер политических мутаций

Британские хроники: коронавирус как триггер политических мутаций

27 марта 2020 г. 12:56

В мае этого года исполнится 10 лет правлению консерваторов в Соединённом Королевстве, и на подходе к этому миниюбилею они начинают итожить недавнее прошлое и прикидывать варианты будущего. При чём, не будущего вообще, а вполне конкретного – в перспективе декабря 2024 г., когда должны состояться очередные парламентские выборы. И характерно, что в этих прикидках практически не участвует фактор, ещё совсем недавно определявший практически всё в британской политике, экономике, социальной жизни (в офф-лайне и он-лайне) и медиасреде.

Да, действительно Брекзит если и не сошёл совсем на нет, то основательно задвинулся куда-то на периферию общественного интереса. А на первом плане тотально и исключительно - коронавирус по имени COVID – 19. Жизнь в Великобритании довольно отчётливо поделилась на «до и после», и само это «после» включает в себя как нынешнюю ситуацию на Британских островах, так гипотетическое «пост-после».

Здесь и сейчас – ежедневные сводки правительства с «линии фронта» анти-вирусной «войны». Так, на 9.00 25 марта местного времени на правительственном сайте висело сообщение о том, что протестировано 97 019 человек из которых заражённых оказалось 9 529. Умерших от коронавируса на это время было зафиксировано 463 человека. На том же сайте размещены даже не рекомендации, и почти приказ – what you need to do: во-первых, не выходить из дома кроме как за едой, за лекарствами или на работу; во-вторых – держаться на расстоянии друг от друга в 2 метра (7 футов); в-третьих – обязательно вымыть руки по возвращении домой.

Рецепт немудрёный и не сильно обременительный, но сама по себе его модальность (повелительное наклонение) для традиционного британского менталитета – в новинку. Для традиционного - не в строго политическом, а в общемировоззренческом смысле, подразумевающем приверженность довольно широкому кругу всяческих (бытовых и частных) свобод, ограничивать которые не позволено никакому – ни правому консервативному, ни даже левому лейбористскому – правительству. И не случайно нынешний премьер-министр Борис Джонсон вынужден был объявить фактически «военное положение», чтобы оправдать те меры, которые правительство уже приняло и ещё намеревается принять, чтобы коронавирусную эпидемию на территории Соединённого Королевства остановить.

А меры в общем стандартные, применяемые практически во всех странах: принудительное закрытие всех публичных мест традиционного проведения досуга. Бары и рестораны, театры и кинотеатры, спортивные арены и всяческие фитнес-заведения, концерты и рок-фестивали и прочая, и прочая – всё это закрыто, прекращено и остановлено на неопределённое время. Соответствующие отрасли британской экономики уже несут и ещё понесут многомиллиардные потери, миллионы самозанятых оказались фактически безработными, а фунт к доллару нырнул основательно вниз, что неминуемо приведёт к росту инфляции.

В предыдущей моей колонке было показано, что сами британцы видят три пути выхода из нынешней ситуации (чтобы не сказать – катастрофы): первый – вспомнить как несладко жилось предыдущим поколениям в годы Второй мировой войны и просто перетерпеть; второй – положиться на «невидимую руку» рынка как советовал ещё Адам Смит и третий – довериться «большому и быстродействующему государству». И, похоже, что выбор правительства Бориса Джонсона – это именно «третий путь». Что сдвигает общий вектор британской политики ещё круче налево по сравнению с тем курсом, который выбрали тори в период парламентских выборов прошлой осенью.

Тогда обещания Джонсона инвестировать в здравоохранение, образование, безопасность (увеличение штата полиции) и инфраструктуру, помноженные на патриотическую риторику (“Get Brexit done”), обеспечили консерваторам поддержку значительной части традиционно лейбористского электората в округах рабочего класса на севере Англии. Это заставило многих экспертов и аналитиков заговорить о «левом», но всё еще консервативном повороте. Хотя некоторые уже усмотрели в избирательной тактике Джонсона признаки конъюнктурного хамелеонства. Сегодня же одни с некоторой тревогой, другие, наоборот, с оптимизмом предвидят трансформацию Великобритании в «социал-демократическое государство». И это, по всей вероятности – один из самых главных сюрпризов, преподнесённых британцам вирусом-невидимкой. Сюрпризом до такой степени, что возникает вопрос: а кто же реально победил на парламентских выборах? Уж не Джереми ли Корбин?!

Как ни странно, но таким именно вопросом задался не какой-нибудь досужий обыватель или пытливый журналист, а один из не последних членов фракции тори в Палате Общин – в прошлом зампредседателя консервативной партии и ныне председатель комитета по образованию Роберт Хэлфон (Robert Halfon). На этот провокационный, но им же самим заданный, вопрос он в колонке, размещённой на портале conservativehome.com, отвечает предсказуемо: «The answer is NO, of course». Но затем уточняет:

«Однако, трудно поверить в то, что лишь несколько месяцев назад консерваторы возражали против необеспеченных фондами многомиллиардных затратных программ ввиду необходимости снижать дефицит [бюджета] и долг. И всё же, теперь правительство использует миллиарды денег налогоплательщиков – больше, нежели могли себе представить лейбористы, и абсолютно необходимо и оправдано – чтобы справиться с экономическими и финансовыми потрясениями, вызванными коронавирусом».

Правда, признаёт Р.Хэлфон, в самой эффективности консервативного правительства в таком деликатном вопросе, как использование денег налогоплательщиков, таится следующий подвох. Да, сейчас правительство действует в ситуации форс-мажора и не боится ни бюджетного дефицита, ни увеличения государственного долга. А что можно будет сказать об этой стратегии потом? Конкретно: «Когда коронавирус станет историей, почему бы на образование тратить не 14, а 50 миллиардов фунтов, а остальные 50 миллиардов не направить в Национальную систему здравоохранения? Или не использовать ещё 20 миллиардов, чтобы сократить налогообложение низкооплачиваемых и направить сверх нынешнего уровня ещё 20 миллиардов на строительство дорог?»

И в самом деле, что же смогут тогда возразить консерваторы? Опять прибегнуть к аргументации эпохи бережливости (austerity) и рассказывать людям про необходимость поддерживать макроэкономическую стабильность? Да, это было правильно и спасительно – представьте на минуточку, предлагает Р.Хэфлон, что коронавирус ударил в 2008 году, в разгар банковского кризиса! Но сегодня ясно, что эпоха бережливости ушла почти безвозвратно, и это значит, что на государство и массивные затраты на общественные блага надо смотреть иначе. А как?

А вот так: «Сегодня Британия – это умеренное социал-демократическое государство, к которому, я подозреваю, большинство народа чувствует приверженность и которое большая часть общества предпочитает. Помимо крайне левых, политики будут либо правыми, либо левыми социал-демократами. В правом лагере (консервативный лагерь, к которому я имею честь принадлежать) мы говорим, что верим в низкое налогообложение в рамках смешанной экономики. Везде, где только возможно, мы используем рычаги экономического и социального предпринимательства и гражданского общества, склеенные экономическим и социальным капиталом, обычаями, традицией и стабильности – а не Государство.

Умеренные левые социал-демократы значительно сильнее верят в Государство, использующее рычаги власти для внедрения перемен. Но и для умеренных правых консерваторов, и для умеренных левых – при том, что бережливость мертва – социальная демократия будет нашей реальностью на многие годы вперёд».

При всём этом панегирике социальной демократии довольно странно и неожиданно смотрится окончание этой тирады Р.Хэлфона: «Это не корбинисты выиграли парламентские выборы – но была ли это социальная демократия?»

А и в самом деле, если выборы выиграл не Корбин и его единомышленники (Momentum), а всё же Джонсон с его жестким право-консервативным и почти ура-патриотическим упором на всеспасительный Брекзит, то при чём тут «социал-демократия»?  Со знаком вопроса? Кому, иначе говоря, Р.Хэлфон обращает этот вопрос? Очень похоже, что – премьер-министру Борису Джонсону и канцлеру Риши Сунаку. Ведь именно от них зависит, начнут ли мутировать тори в будущем в партию правых социал-демократов или нет.

 А то, что подобная мутация полностью не исключена, подтверждает и редактор отдела политики The Spectator Джеймс Форсайт (James Forsyth). В своей колонке, озаглавленной «Как война с коронавирусом изменит Британию?», он отмечает следующий парадокс. До сих пор Борис Джонсон был известен как противник того, что он сам называет «государство-нянька» (nanny state). Но теперь он сам же приказывает британцам сидеть по домам. В этом конечно, можно видеть определенную иронию.

Но надо помнить, что Джонсон «сопротивлялся введению этих крайних мер до тех пор, пока ему не сообщили, что без них не обойтись. Некоторые даже будут критиковать его за то, что он их откладывал. Но его внутреннее неприятия таких посягательств на свободу означает, что он не поддастся искушению сохранить любые аппараты социального контроля после того, как нынешний кризис останется в прошлом».

Подобным же образом Дж.Форсайт характеризует и канцлера Риши Сунака. Он «так же не является консерватором – сторонником «большого государства». Его пакет для защиты рабочих мест предназначен служить мерой для чрезвычайной ситуации, а не всеобщей сетью безопасности, которую потом будет куда труднее свернуть».

Однако, признаёт Дж.Форсайт, даже таким стойким консерваторам в пост-коронавирусоную эпоху придётся сдвигаться влево, потому что «определённые долгосрочные изменения неизбежны. Статус самозанятых изменится из-за этой пандемии. До сих пор у них был благоприятный налоговый режим ввиду того, что все риски они брали на себя. Нынешний кризис показал, что этот подход не срабатывает для тех, кто находится на самом низу доходной шкалы». А ещё неизбежно должна быть исключена любая попытка пересмотреть главное достижение лейбористского правительства Аттли, которое еще в 1947 г. ввело бесплатную Национальную систему здравоохранения.

Между прочим, экстренные меры «левого» толка, принятые Джонсоном и Сунаком в последнее время, резко повысили рейтинги их одобрения у британской публики. Так по опросу 17-18 марта одобряли деятельность премьера 43%, а не одобряли – 46%. А опрос 22-23 марта показал, что одобряющих уже 65%, а не одобряющих – 35%. У канцлера динамика ещё более впечатляющая: 17-18 марта было 36% одобряющих и 18% не одобряющих. А 22-23 марта – 60%, неодобряющих только 11%. То есть индекс поддержки у министра финансов +49, при том, что тот же индекс у премьера +30%. 

Так что, действительно, губительный вирус мутирует не только сам по себе, но и вызывает серьезные мутации в традиционном политическом дизайне Соединённого Королевства. Может, до окончательной социал-демократической трансформации политмейнстрима там ещё далеко, но «ветер перемен» уже сейчас улавливается наиболее чуткими наблюдателями. А потому понятен совет Дж.Форсайта, данный Борису Джонсону в заключении колонки: «Приобретённый опыт борьбы с этим вирусом обязан изменить Британию. Вызов для Джонсона состоит в том, чтобы возглавить перемены, а не тащиться в их хвосте».

Похоже, самое время для британского премьера закачать в свой смартфон бессмертный хит Виктора Цоя «Хочу перемен!»