Великобритания и Евросоюз: трудности перехода

Великобритания и Евросоюз: трудности перехода

21 февраля 2020 г. 10:00

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Прошло уже 50 дней с момента когда Великобритания де юре перестала быть членом Европейского союза, хотя де факто продолжает в нём оставаться до конца этого года. Всё это время предусмотрено как «переходный период» для того, чтобы  беспрецедентный бракоразводный процесс под названием Brexit всё же завершился устраивающим обе стороны всеобъемлющим торгово-экономическим соглашением. Стороны должны приступить к конкретным переговорам по этому вопросу в марте, но уже сегодня понятно, что эти переговоры будут как минимум не простыми. А как максимум не исключается даже вариант No deal, то есть тот самый «жёсткий Брекзит», перспектива которого расколола прежний британский парламент и привела к досрочным выборам 12 декабря 2019 года.

В чём же причина этой «непростоты» и где основные «камни преткновения» на пути к взаимному согласию относительно модели торгово-экономических отношения между Соединённым Королевство и ЕС  с 1 января 2021 года?

Первая и самая очевидная – плохо скрываемое стремление брюссельских бюрократов   так или иначе «наказать» строптивых британцев за выходку, компрометирующую саму идею квазигосударства под названием «Европейский Союз». Реальный моральный и репутационный ущерб для ЕС от Брекзита пока что подсчитать невозможно. Но сам прецедент уже состоялся, и чтобы ни у кого не возникало соблазна его повторить, руководство Евросоюза будет делать всё возможное для демонстрации того, какие проблемы встретит тот, кто захотел бы последовать британскому примеру.

Разумеется, открытым текстом это желание никто из руководящих лиц в Брюсселе пока что не высказывал и вряд ли выскажет. Наоборот, всё, что до сих пор было сказано этими лицами, сводится к очень простому тезису: на переговорах с британской стороной нет и не будет никакой «идеологии», а только одни прагматические интересы. Но именно настойчивое подчёркивание этой деидеологизации переговорного процесса и является, на мой взгляд, свидетельством потаённого желания всё же не позволить британцам уйти, что называется, «безнаказанно».

Вспоминаются, в связи с этим финальные строчки знаменитого хита «Отель Калифорния» группы «Eagles»:

“You can check out any time you like,

But you can never leave”.

Похоже, но не буквально, конечно. Всё-таки dead-line обозначен. И с европейской стороны даже слышатся бравурные речи, в том смысле, что – и No deal это тоже fine! Именно так заявила министр иностранных дел Евросоюза Урсула фон дер Ляйен. Видимо заранее извещая Бориса Джонсона о том, что теперь эта угроза с британской стороны – совсем не козырь. А козыри теперь другие, и при этом их много. И решать, что козыри, а что нет, будет теперь Евросоюз. Что, собственно говоря, уже и началось.

Вообще-то считалось, что в различных политико-дипломатических «играх» между европейскими «державами» победителями выходили, как правило, именно обитатели «туманного Альбиона». Одна только история с началом Первой Мировой войны, когда британцам удалось столкнуть Российскую и Германскую империи, чего стоит. Сегодня, разумеется, «игра» совсем другая – хотя «дело Скрипалей» и последующая массовая высылка российских дипломатов – это всё тот же знакомый почерк политических «шулеров». Но по ту сторону Ла Манша сидят ребята тоже «не промах», взять, к примеру, того же Мишеля Барнье.

Главный переговорщик от Евросоюза неожиданно заявил, что договор о свободной торговле между Великобританией и ЕС по канадской модели теперь в 2020 году не пройдёт. А на вопрос от офиса британского премьера, размещённый в твиттере (пора привыкать!), что изменилось с 2017 года, когда тот же Барнье заявлял, что вариант Канада – это O’key, тот же Барнье разъясняет: Британия слишком сильный (экономически) и слишком близкий (географически) сосед. А потому – если хотите торговый договор без пошлин и без квот, то обязуйтесь следовать правилам Евросоюза в вопросах государственных субсидий, налогообложения, экологических стандартов и прав наёмных работников.

Ну, то есть в 2017 году Мишель Барнье думал, что Великобритания – это экономически сопоставимая с Канадой экономика и географически расположена где-то далеко. А в феврале 2020 года вдруг обнаружил, что всё наоборот. Ход сомнительный хотя бы потому, что ставит под сомнение квалификацию самого Барнье как переговорщика. Что сразу почувствовал комиссар по торговле Евросоюза Фил Хоган (Phil Hogan), который фактически дезавуировал заявление коллеги в письме к парламенту Нидерландов. Он прямо признал, что канадская модель содержит все необходимые условия для заключения честной и взаимовыгодной сделки.

Как сыграет эта «карта» Барнье в ходе переговоров, прогнозировать трудно, и не исключено, что она окончательно «бита». Но в «рукаве» у брюссельских переговорщиков есть ещё несколько «карт», с которыми Джонсону придётся считаться и очень всерьёз. Одна из них – вопрос о таможенной границе в Ирландском море. Как известно, одна и самых серьёзных и трудноразрешимых проблем Брекзита – это так называемый backstop.  То есть обязательство со стороны Великобритании сохранять границу между Северной Ирландией и республикой Ирландия в том же режиме открытости, как и до выхода из Евросоюза.

Эта проблема погубила премьерскую карьеру Терезы Мэй, и эту же проблему сумел на время обойти Борис Джонсон. В вариант Соглашения, которое всё-таки был принято прежним парламентом перед самороспуском, были включены положения о временном пребывании Ольстера в таможенном пространстве Евросоюза с дальнейшим нахождением  обоюдоприемлемого (для ЕС и Великобритании, а фактически для Ирландии и Северной Ирландии) варианта открытой границы. Как там будет в дальнейшем, ещё не ясно, а вот сейчас в текст нового Соглашения нужно включить пункт об учреждении таможенной границы в Ирландском море. Так заявил уже не Мишель Барнье, а член французского правительства министр по делам Европы Амели де Моншален (Amelie de Montchalin).

Что это означает, всем давно понятно: фактически это отделяет Северную Ирландию как часть Соединённого Королевства, превращая Ольстер в полусуверенную (хотя бы в экономическом смысле) территорию. Которая – с учётом всей предыдущей истории взаимоотношений ирландцев и англичан, да ещё с добавкой отношений между католиками и протестантами – может легко превратиться в территорию новой «вражды». Особенно если принять во внимание недавний парламентский успех партии Шин Фейн в Ирландии. Той самой партии, которая являлась в прошлом политическим репрезентантом Ирландской Республиканской Армии (ИРА). И которая существует так же и в Северной Ирландии и регулярно получает 7 мандатов на выборах в британский парламент, но при этом бойкотирует его работу.

А тут ещё один подвох и с довольно неожиданной стороны. Можно сказать – месть истории. Во времена британского морского владычества – в том числе и в Средиземном море в XVIII-XIX веках – различные ушлые британские диггеры, дилеры и прочие охотники за древностями сумели вывезти на родину массу памятников античной культуры. И, в частности, некто лорд Эльгин (Elgin), собрал немалую коллекцию мраморных скульпутур из афинского Парфенона. Сегодня эта коллекция в розницу продаётся на различных аукционах в Лондоне, что вызывает, можно сказать, законное раздражение со стороны греков, а так же киприотов и даже итальянцев. Поскольку с этих территорий британские коллекционеры тех же времён различных античных артефактов повывозили немало.

Но Греция (которая в недавнем прошлом сама стояла «на выход» и неологизм Grexit ещё окончательно не забыт) решила на нынешнем «переходном периоде» что называется, поживиться. Или, если хотите – восстановить историческую справедливость. В частности, греки предложили такой «бартер»: вы, британцы, допускаете нас в свои рыболовные воды, а мы, греки, прощаем вам «мрамор Эльгина». Однако, потомки «хитроумного Одиссея» оказались не одиноки в своём требовании. Француз Пьер Карлскинд (Pierre Karleskind), недавно избранный председателем комитета по рыболовству в Евросоюзе, заявил - безо всяких ссылок на «историческую справедливость» - что все рыбаки ЕС должны будут сохранить полный доступ в рыболовные воды Великобритании. И это должно быть закреплено в новом договоре о свободной торговле. «Мы запрашиваем равный доступ к рыболовным водам, что означает сохранение нынешней ситуации – не больше, но и не меньше, - заявил «главный рыбак» ЕС, – и это должно стать условием для заключения экономического партнёрства».

Сам факт этого требования уже превратился в значимый фактор внутренней британской политики. Хотя ещё ничего не ясно, но бывший советник  бывшего премьера-лейбориста Тони Блэра Джон МакТернан (John McTernan) публично предупредил британских рыболовов о том, что Борис Джонсон может «предать» их. И согласится на допуск евросоюзовских рыбаков в британские воды в обмен на уступки по другим вопросам. Надо признать, что этот вброс со стороны лейбористов произведён весьма грамотно: вовремя и в одну из самых болевых точек для Бориса Джонсона.

Речь, конечно, о Шотландии. Там, как мне уже доводилось отмечать, готовится свой exit, и одним из «пряников», который есть в распоряжении Джонсона в его стратегии удержания Шотландии в составе королевства, как раз и является перспектива возвращения британских рыболовных акваторий в исключительное пользование британских (шотландских в значительной степени) рыбаков. Если же Джонсону придётся жертвовать этим «пряником» ради отвоёвывания других своих позиций (например, по вопросу о таможенной границе по Ирландскому морю), то судьбу шотландского референдума по независимости будет предсказать не трудно. Он с почти стопроцентной вероятностью состоится во второй половине следующего года несмотря на категорическое несогласие Лондона. То, что партия шотландских националистов выиграет майские (следующего года) выборы в местный парламент, это сегодня даже не прогноз, а консенсусный факт. И «рыбный вопрос», решённый не в пользу британских рыболовов, здесь сыграет отнюдь не последнюю роль.

А ещё есть такое место, которое называется Гибралтар. Испания периодически возбуждает вопрос: а с чего бы это данная территория должна быть частью Великобритании?  Пока она была партнёром по ЕС такой вопрос задавать было как-то неудобно. Но теперь, когда развод уже состоялся и осталось лишь договориться об отношениях в будущем – как чужие с чужими – почему бы Гибралтар не вернуть?

А как на все эти требования реагирует британская публика? Свежий он-лайн опрос провела газета The Daily Express. Читателям было предложено 4 опции: что вы готовы отдать Евросоюзу в обмен на договор о свободной торговле – мрамор Эльгина; рыболовство; Гибралтар; ничего – выходим на условиях ВТО (No deal). Результат показательный: скульптуры готовы отдать 7%, рыболовство – 1%, Гибралтар – 1%, выходим на условиях ВТО – 91%. Разумеется, репрезентативность опроса весьма относительна, но всё же результат кое о чем свидетельствует. Никаких компромиссов на переговорах с Евросоюзом по заключению договора о свободной торговле британская публика не примет. Та что у Джонсона выбора практически нет: всё или ничего. Вот и посмотрим.