Спикер, попугай «Борис» и дилемма Фараджа

Спикер, попугай «Борис» и дилемма Фараджа

8 ноября 2019 г. 10:10

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

В понедельник 4 ноября в Палате Общин прошли весьма значимые по своим долгосрочным последствиям выборы. Выбирали Спикера. Прежний – Джон Беркоу: искромётный, язвительный, неостановимо красноречивый, самовлюблённый как Нарцисс и переполненный государственной значимостью своей миссии как Цицерон – покинул свой пост. Как и обещал. После Хэллоуина.

Вместе с Беркоу ушла целая эпоха в истории британского парламентаризма. Эпоха, уместившаяся не в десятилетие его спикерства, начавшегося в 2010 г., а в промежуток сразу после референдума по Брекзиту в июне 2016 г. и до сегодня. Экс-спикер, как известно, голосовал за то, чтобы Соединенное Королевство из состава Евросоюза не выходило, примкнув к тем, кто голосовал под лозунгом “Remain”. И затем, вновь заняв свой пост после неудачных для тори досрочных парламентских выборов в мае 2017 г., Беркоу сделал всё возможное и невозможное, чтобы Брекзит на его веку не состоялся. И это можно считать, пожалуй, его главным достижением за всю политическую карьеру. А, может быть, он сам посчитает, что и за всю уже прожитую жизнь.

Каким же образом ему это удалось? Как смог он, практически в одиночку, уютно устроившись в спикерском широком даже не в кресле, а в спикерской ложе сломать, казалось бы, тоже «железную» Терезу Мэй и нанести существенный урон Борису Джонсону с его обещанием «умереть не встать», а Брекзит до Хэллоуина провести – я уже объяснял в прежних колонках. Так что - совсем коротко.

Беркоу повезло в том, что после выборов 2017 г. тори не получили большинства, и случился, так называемый, «подвешенный парламент». Нашлись, правда, североирландские демократические юнионисты (DUP) с их десятком мандатов как раз не хватавшим тори для создания правительства большинства. Но их надежность была ограничена определенными «красными линиями», из-за которых в решающий момент самых последних голосований уже в премьерство Джонсона, дюповцы своих партнеров-тори в открытую «кинули».

К тому же, в самом лагере тори обнаружились 11 ренегатов, заклятых противников Брекзита. И их голоса добавились к той случайной и разношерстной коалиции большинства, которая объединилась лишь одной целью – любой ценой остановить Брекзит. Коалиции требовался вождь, и Спикер ненавязчиво и как бы незаметно таким вождём стал. При чем, Вождём с большой буквы. Поскольку сам заявлял и был в этом поддержан коалицией большинства, что противостоит диктаторским посягательствам правительства во имя независимости и суверенитета Парламента.

Нужно отдать должное умению Беркоу пользоваться тем, что называется прецедентным правом в самом широком смысле слова. Включая и то, что в Соединенном Королевстве понимают под «конституцией». Единого текста там нет, есть несколько базовых актов плюс огромный набор конкретных решений даже в далёком прошлом, которые становятся образом для аналогичных ситуаций. Например, запрет на внесение проекта закона повторно в ходе одной сессии. Беркоу не однажды использовал этот «приём» и против Терезы Мэй, и против Бориса Джонсона – всегда с одной целью: оттянуть как можно на дольше Брекзит.

А еще он мастерски овладел всеми тонкостями парламентской процедуры, что позволило ему, при наличии антиправительственного  большинства, фактически перехватить право формировать повестку конкретного заседания. Обычно, именно правительство формирует и контролирует такую повестку, вынося на обсуждение те инициативы, законопроекты, резолюции и прочее, которые позволяют ему реализовывать свою программу. Беркоу, с помощью механизма внесения поправок представителями ситуативного большинства, выбил инициативу из рук правительства. И, благодаря закону Хилари Бенна, который Борис Джонсон и остальные тори окрестили «актом капитуляции», лишил премьера такого «козырного туза» на переговорах с Брюсселем, как угроза выйти из Евросоюза без всякого соглашения (“No deal”).

В итоге, Джонсону пришлось не только серьезно «прогнуться» по вопросу о таможенной границе в Ирландском море, отделяющей Ольстер от остальной Великобритании (что и привело к отколу дюповцев). Но и фактически отказаться от Брекзита до 31 октября. Беркоу и компания обставили дело так, что Джонсон был вынужден посылать письмо в Брюссель с просительным текстом, составленным парламентариями, о продлении Брекзита до 31 января 2020 года. Джонсон послал письмо без своей подписи – но и только. Сам факт того, что ему пришлось подчиниться воле парламентского большинства, конечно, был воспринят публикой как несомненное унижение премьера.

Уже отставной, Беркоу окончательно раскрыл «все карты», выступая 6 ноября перед собранием представителей зарубежной прессы. Сказал он следующее: «Я не думаю, что это помогает Соединенному Королевству. Брекзит – самая крупная ошибка нашей страны со времен Второй мировой войны». Вероятно, Борис Джонсон мог ответить в том смысле, что Беркоу – Спикер Палаты Общин – это самая крупная ошибка тори с тех же времен. А, может быть даже - со времен Первой мировой.

Но, так или иначе, Джон Беркоу – теперь только прошлое и весьма неоднозначное в истории института Спикера Палаты Общин. А на смену ему избран сэр Линдсей Хоил (Lindsay Hoyle) – член Парламента с 1997 года, избиравшийся, между прочим, по списку лейбористов. В 2010 году он получил пост вице-спикера с довольно ответственной ролью – председательствовать во время дебатов по докладу правительства о бюджете. О его решительном нраве можно судить по тому, что в 2017 году он запретил фракции шотландских националистов исполнять гимн Евросоюза «Оду к радости» в стенах Палаты Общин.

О другой стороне его нрава можно судить по маленькому домашнему «зоопарку», в составе которого: две собаки – ротвейлер Гордон (Gordo) и спаниэлька (возможно просто терьер) Бетти (Betty); коты – Патрик (Patrick) и Дэннис (Dennis); морская черепаха  Мэгги (Maggie). И, странное совпадение - попугай Boris! Согласитесь, редкое всё же имя, чтобы признать такой выбор случайным. Так, должно быть, думает сейчас Борис Джонсон. Хотя, скорее всего, это самое последнее, что его заботит в настоящий момент. Потому что основная забота – это избирательная кампания, в которой главной проблемой оказывается не лейбористы с Джереми Корбином во главе, и Партия Брекзита во главе с неугомонным Найджелом Фараджем.

За Фараджа, как известно, уже даже походатайствовал Дональд Трамп, посоветовав Борису Джонсону создать блок с Брекзит-партией. Что, однако, понимания со стороны Бориса пока не нашло. Сам Фарадж уже предлагал свои услуги в качестве партнёра, соглашаясь выставлять своих кандидатов только в тех избирательных округах, где у лейбористов стойкое большинство сторонников Брекзита (Leavers).

Однако такая идея «перевербовки» лейбористкого электората в поддержку кандидатов Партии Брекзита понимания в штаб-квартире избирательной кампании тори не находит. Там, похоже, решили, что сама идея избирательного «пакта» «Джонсон – Фарадж» ни под каким «соусом» электорату быть «продана» не может.

Во-первых, потому, что сам Фарадж – фигура весьма неоднозначная, и союз с ним будет скорее в ущерб, нежели в плюс традиционной (консервативной) репутации тори. Во-вторых, по-видимому, ведущий консультант Джонсона – Доминик Каммингс счёл, что сам факт обращения к маргинальной (ни одного члена Парламента), пока что партии за «помощью» на выборах может быть истолкован частью избирателей как признак неуверенности и слабости самих тори. И Джонсона – персонально. В-третьих, элементарная боязнь вырастить самим себе серьезного конкурента. Как показали майские выборы в Европарламент, на которых триумфально выиграл именно Фарадж, а тори катастрофически «пролетели» - такая перспектива весьма реальна.

И уже вечером в среду, в день, когда нынешняя Палата общин была официально распущена до сбора уже по итогам выборов 12 декабря, Борис Джонсон расставил точки над i в своих отношениях с Найджелом Фараджем. Лидер тори сравнил лидера Партии Брекзита с «торговцем свечами на заре эпохи электрических лампочек». Этот достаточно остроумный выпад был спровоцирован тем, что ранее Найджел Фарадж обрушился с беспощадной критикой на тот вариант соглашения по Брекзиту с Евросоюзом, который Джонсону удалось всё же провести через Палату Общин. Джонсон, поэтому и попытался представить Фараджа в роли торговца, который угнетаем предчувствием потери «рынка для своего товара». А «товар» этот – конечно тот самый Брекзит.

Однако обоим лидерам стоит, по-видимому, учитывать следующее обстоятельство. Хотя «Электоральный счётчик» выдает вероятность появления консервативного большинства по итогами выборов в 60% (а для лейбористов такая вероятность – лишь 12%) и вероятность блока «Тори-Брекзит-партия» всего 3%, настроения в консервативном и фараджевском электорате несколько иные. В частности, свежее исследование YouGov показывает, что 70% тех, кто намерен голосовать за тори, поддерживают идею пакта с партией Фараджа. А среди электората Фараджа за пакт с консерваторами выступает вообще 81%!

По самым свежим (5-6 ноября) данным опросов той же YouGov тори с 1 ноября потеряли 3 пункта и имеют теперь 36%, лейбористы «упали» на 2 пункта и имеют сейчас 25%. В тех же параметрах показатели у партии Фараджа: 30 октября она имела 13%, 6 ноября – 11%. Преимущество тори над лейбористами в 11 пунктов кажется весьма солидным. Сводный калькулятор, учитывающий все результаты всех опросов, даёт тори 38% (373 мандата в Палате Общин), лейбористам - 27% (182 мандата), а Брекзит-партии - 10.2 %  (0 парламентских мандатов).

Но до дня голосования еще больше месяца, и для Джонсона крайне важно этот разрыв сохранить. А еще лучше – увеличить.

И уже в самой стартовой избирательной речи Джонсон постарался представить эти выборы как альтернативу между двумя  сценариями развития событий в стране. Если избиратели отдадут большинство его партии, заявил Джонсон, то Брекзит будет осуществлён до конца января. И, как только Британия «освободится» от экономических и юридических «уз» Евросоюза, на неё обрушится «многомиллиардный поток инвестиций». Если же на выборах победит Джереми Корбин, то, предупреждает Джонсон, страна окажется в безвыходном тупике.

Концентрируясь именно на Брекзите как главном вопросе избирательной кампании, Джонсон адекватно реагирует на конфигурацию общественного мнения. На 25 октября данные YouGov показывали, что 59% избирателей действительно считают Брекзит самой важной проблемой. При том, что, казалось бы, еще более важная проблема – состояние здравоохранения – оказалась на втором месте с серьезным отрывом – лишь 37%.

Именно с помощью выстраивания прямой коллизии «тори – лейбористы» (соответственно «Джонсон – Корбин») лидер тори и пытается нейтрализовать «дилемму Фараджа». То есть вернуть под знамёна партии тех избирателей-тори, которые голосовали в мае на европарламентских выборах за Брекзит-партию.

Лейбористы, напоминает Джонсон, выступают за проведение повторного референдума по Брекзиту. Да ещё к тому же – за повторный референдум по независимости Шотландии. Первый уже был проведен в 2014 году и оставил Шотландию в составе Соединённого Королевства. Зачем Корбин идёт на то, чтобы фактически «провоцировать» шотландский сепаратизм?

По-видимому, он это делает из конкретных тактических соображений. Он полагает, что поддержав - SNP партию шотландских националистов (сепаратистов) в их требовании «независимости», лейбористы помогут им вытеснить шотландцев-тори, в прошлом парламенте располагавших 13-тью голосами. А в то, что Шотландия проголосует за независимость на будущем референдуме, Корбин, по-видимому, совсем не верит.

А верит в то, что делая ставку на повторный референдум по Брекзиту, он привлечет сторонников Remain даже из рядов тори. И, если, действительно ему удастся победить, то в результате повторного референдума по Брекзиту он совершенно не сомневается. В том смысле, что Брекзиту – не бывать. Данные опроса YouGov на 21 октября показывали, что 47% британцев считают, что голосование за Брекзит было ошибкой, при том, что правильным выбором это голосование назвали лишь 41%.  А, значит, и шотландцам никакого референдума уже не понадобится! Ведь SNP затевается с независимостью именно в связи с перспективой выхода страны из ЕС.

А тем временем либеральные демократы, «зелёные» и валлийская партия “Plaid Cymru” договорились о создании избирательного блока под лозунгом «Unite to remain» - «Объединяйтесь, чтобы остаться». В Евросоюзе, разумеется. Их цель – взять 60 избирательных округов в Англии и Уэльсе.

В общем – началось. Каждый «игрок» пытается разыграть свои явные и скрытые козыри. Пока что все предсказания в пользу уверенной победы тори с гарантированным большинством.  Но – кампания только стартовала и к финишу может произойти, все, что угодно.

И как бы всё ни кончилось тем же самым – Hung Parliament. Обычно, в доме «подвешенного» не принято говорить о … «подвешенности». Но, видимо к Вестминстеру эта поговорка не применима. Потому что Генеральный прокурор Джеффри Кокс назвал ушедшую в историю Палату Общин – «Зомби Парламент». А ведь иногда они возвращаются…