Володин и две Европы

Володин и две Европы

25 октября 2019 г. 11:43

Виктор Мараховский

Выступление председателя Госдумы В. Володина на конференции председателей парламентов в Страсбурге было предельно миролюбивым. Впрочем, многим присутствующим все равно не удалось забыть, что речь Володина была некоторым образом «речью победителя» - это было выступление лидера парламента страны, чья делегация была восстановлена в ПАСЕ без каких-либо ограничений (то есть на своих, а не организации, условиях).

Спикер российской нижней палаты выступил с очень простой формулой: 47 стран-участниц СЕ нуждаются в объединяющих принципах, но при этом крайне разнообразны по своей истории и устройству. Применение к ним одного лекала, выработанного в одностороннем порядке без консенсуса, невозможно само по себе. Тем более оно невозможно при существующей обширной практике двойных стандартов. 

Поэтому было бы логично объединяться на основе ценностей и вызовов безусловных, ни у кого сомнений не вызывающих.

Володин упомянул два примера: необходимость принятия «модельных» законов по противодействию терроризму и формирования общего для европейских стран списка террористических организаций; и необходимость перестать «беспокоить могилы павших» в войне с нацизмом. 

В летописи XX столетия можно найти крайне мало событий, «положительность» которых не вызывает ни у кого сомнений. Победа над Гитлером - как до недавнего времени казалось - одна из них. Впрочем, в том числе и усилиями ПАСЕ в последние десятилетия было сделано много для того, чтобы размыть моральную однозначность уничтожения нацизма. С учетом того, что предки части европейских политиков сражались плечом к плечу во Второй мировой войне отнюдь не против нацистов - мы наблюдаем в их исполнении довольно специфический путь примирения с прошлым. Сегодня морально безупречным в их изложении остаётся лишь Западный фронт ВМВ, а с памятью Восточного, куда более масштабного, кровавого и долгого, творится известно что. 

Поэтому слова российского спикера о защите могил победителей по понятным причинам были восприняты по-разному политиками восточноевропейских национал-демократий и тех европейских стран, для которых моральная однозначность войны с фашизмом и победы в ней не нуждается в пересмотре. 

Собственно говоря, разница в подходах между двумя Европами - «ядерной» и «новой» - проявилась практически сразу же.

Так, председатель Национального собрания Франции Ришар Ферран с энтузиазмом поддержал идею перезапуска двусторонней парламентской комиссии и заявил, что континент нуждается в общем видении истории: «Я хотел бы упомянуть очень важный момент для наших двусторонних отношений — это предложение Франции создать центр изучения европейской истории, и участие России в этой работе было бы весьма полезно».

А с восточноевропейцами всё было как обычно. Литовский спикер Сейма, например, с горечью отозвался о самом факте восстановления российской делегации в ПАСЕ, заявил, что «причины, по которым она была исключена, не устранены до сих пор», после чего потребовал дальнейших санкций и начал рассказывать о нарушениях прав человека в оккупированном Крыму («часть российской делегации и спикер Володин покинули зал во время этого выступления», - с удовлетворением отчитался потом секретариат литовской делегации).  С аналогичными ламентациями выходил к трибуне и председатель эстонского Рийкигоу (в его интерпретации само по себе восстановление прав России в ПАСЕ является «попранием основного принципа Совета Европы по защите прав человека»).

Таким образом - становится очевидным следующее. Российский спикер предложил “перевернуть страницу” с общей трибуны всем европейским коллегам, но новая общеевропейская история, вероятно, будет ещё долго  писаться в основном в рамках двусторонних отношений.

Положительной стороной здесь является то, что страны, в большей степени настроенные на конструктив (и даже готовые писать общую с Россией историю), являются одновременно основными странами Европы. Стойкие же в своем антироссийском векторе политики представляют государства, чьё значение обречено уменьшаться (в данном случае это не пророчество, а статистика. Вместе со снижением влияния на континент Соединённых Штатов, старением и сокращением населения этих стран и, соответственно, их внутренних рынков роль «новоевропейцев» неуклонно сокращается уже сейчас).

«Антироссийский пояс Восточной Европы» мало изменился за последнее столетие - однако в перспективе вырисовывается ситуация, когда его антироссийская стойкость оставит его же на обочине основных интеграционных процессов. А значит - и их основных экономических бонусов.

Любопытно, что именно страны, наиболее решительно мешающие примирению «старой Европы» с Россией и будущему сотрудничеству, горячо выступают за европейский унитаризм и необходимость непременно вырабатывать общую внешнюю политику Евросоюза. Противоречия тут нет - они таким образом сражаются за свой «блокирующий пакет». 

Однако есть основания полагать, что в «старой Европе» в итоге победит прагматизм - и она быстрее найдёт с Россией и общий взгляд на прошлое, и общий взгляд на будущее, чем Европа «новая».