От Чили до Ливана: что происходит

От Чили до Ливана: что происходит

21 октября 2019 г. 15:30

Сантьяго и Бейрут - в огне. Голландские фермеры блокируют тракторами дороги и берут в осаду административные здания. В Париже полиция применяет водометы против бастующих пожарных. Продолжаются беспорядки в Гонконге, а в Лондоне представители рабочего класса начали в прямом смысле бить экологических активистов, которые пытаются парализовать транспортное сообщение в Лондоне в рамках акции Extinction Rebellion. 

Кадры избиения каталонских протестующих испанской полицией облетели мировые соцсети, но в основном игнорируются мейнстримными западными СМИ.

Соблазн найти за всеми этим событиями руку одного координирующего центра и единую логику - понятен, но от него нужно воздержаться. При пристальном рассмотрении выясняется, что участников всех этих акции протеста и беспорядки объединяет только одно: они требуют чтобы их услышали. Но вот месседжи и генезис у них совершенно разные: лондонские протестующие хотят введения драконовских мер по ограничению демократии и экономического развития во имя экологии, при этом сами они - представители британского среднего класса.

В Гонконге, как и в Каталонии, протестуют сепаратисты, но гонконгские протесты явно координируются из-за рубежа, а в каталонцам на помощь Госдепа рассчитывать не приходится. Голландские фермеры - это антипод лондонских экологических активистов, они требуют отмены драконовских ограничений на использование удобрений и по сути протестуют против всего "левого, зеленого и иностранного", чем вызывают симпатию у значительной части голландского общества. 

Сантьяго и Бейрут демонстрируют насколько контрастными могут быть и по форме и по сути протесты, которые вызваны внешне похожими факторами. В Чили детонатором беспорядков стало повышение цен на проезд в метро, в Ливане - "налог на WhatsApp". 

Ливан - бедная страна, в которой политика традиционно строится по линиям религиозной и этнической принадлежности. Поразительно, но для очень бедной и очень коррумпированной страны, которая имеет опыт гражданской войны, массовые беспорядки стали поводом для религиозного и даже поколенческого единения разных общин против всего политического класса (на демонстрации протеста муллы и маронитские священники ходят вместе), а беспорядки постепенно начали напоминать большие уличные вечеринки. Попытки левых политиков и религиозных экстремистов "оседлать" протест пока не работают, а наиболее заметным голосом протеста неожиданно стал известный американский финансист ливанского происхождения и культовый писатель Нассим Николас Талеб

Чили - едва ли не самая богатая страна Латинской Америки по ВВП на душу населения, но беспорядки приняли совсем другой оборот. Сожжены несколько станций метро и офисы крупных компаний и газет. В крупных городах - комендантский час, а ключевые элементы инфраструктуры контролируют армейские подразделения. В обществе нет никакого единения против политиков - просто на фоне экономических сложностей и снижения уровня жизни на улицах Сантьяго продолжается политическое противоборство выборов декабря 2017 года, а общество разделено примерно пополам между сторонниками левого и правого курса. В этом контексте можно даже сделать вывод, что просто очередной всплеск конфликта эпохи Пиночета. 

Впрочем, остается открытым вопрос о том почему в разных уголках планеты, в разных условиях и по разным причинам, одновременно вспыхивают маленькие "оранжевые революции", но в основном без поддержки американских посольств. На данный момент наиболее логичное предположение выглядит так: информационная глобализация, в которой глобальные СМИ постоянно показывают жителям разных стран, что массовые беспорядки (будь то на Украине или в Гонконге) - это хорошо, правильно и социально одобряемо, привела к тому что теперь самые разные группы недовольных считают именно такой способ воздействия на политическую реальность правильным, хорошим и допустимым. От появления этой уверенности до самостоятельного воспроизведения некоторых элементов методички Шарпа на улицах самых разных столиц - всего лишь один шаг. 

Джин окончательно выбрался из бутылки.