Последний голлист

Последний голлист

26 сентября 2019 г. 19:25

Кирилл Бенедиктов

Избитое выражение «с ним ушла эпоха» к кончине 86-летнего Жака Ширака неприменимо.

Эпоха закончилась гораздо раньше, он ее пережил.

Его называли «Бульдозером» и «Политическим животным». В наших реалиях к Жаку Шираку, скорее всего, приклеили бы ярлык «политического тяжеловеса», но это было бы не вполне правильно – несмотря на всю свою влиятельность и авторитет, он был легким, текучим, в нем не чувствовалось ничего застывшего, неповоротливого.

Гибкость, изменчивость Ширака проявлялась во всем – и в политике, и в личной жизни. Женат он был всего один раз, но его амурные похождения на протяжении десятилетий обсуждались всей Францией. Выходец из верхних слоев среднего класса – оба его деда были учителями, отец, как сейчас бы сказали, топ-менеджером в авиакомпании Dassault – он в 18 лет вступил в Коммунистическую партию, распространял L'Humanité, ораторствовал на митингах в поддержку Советского Союза, в 1950 г. подписал Стокгольмское обращение о запрещении ядерного оружия. Считался не вполне благонадежным – когда он в первый раз подал документы на визу в США, ему едва не отказали, припомнив и Стокгольмское соглашение, и членство в ФКП.

Но левым Ширак пробыл недолго. Он закончил Парижский институт политических исследований, затем летнюю школу Гарвардского университета, а потом и главную кузницу управленческих кадров Франции – Национальную школу администрации. Потом неожиданно уехал добровольцем на Алжирскую войну. Это было нелегко, поскольку бдительное армейское начальство поначалу тоже заподозрило его в связях с коммунистами. Но молодой Ширак блистательно преодолел все трудности и три года сражался в Алжире с боевиками ФНО (то есть левыми националистами, которых до известного предела поддерживали французские коммунисты). Воевал храбро, был ранен, вернулся в метрополию заслуженным ветераном.

С тех пор – и до конца – он оставался голлистом. Восхищаясь де Голлем, поддерживая тесные отношения с людьми из его окружения, Ширак, тем не менее, входил, скорее, в команду Жоржа Помпиду, считавшегося одно время «серым кардиналом» при генерале де Голле. Помпиду, имевший серьезные связи с семьей Ротшильдов, был главным финансовым и стратегическим советником генерала. В 1962 г. де Голль сделал его премьер-министром, а Помпиду, в свою очередь, назначил руководителем своего аппарата тридцатилетнего Ширака.

Помпиду чувствовал в Шираке «своего» - может быть, потому что оба его деда, как и у Ширака, тоже были провинциальными учителями, выходцами из крестьянских семей. А может быть, ему импонировала интеллигентность молодого политика – Ширак увлекался поэзией, еще в лицее выучил русский язык (для чего специально ходил к учителю – белогвардейскому эмигранту) и даже перевел на французский «Евгения Онегина». Помпиду и сам был весьма неравнодушен к поэзии, правда, предпочитал отечественных авторов – в историю он вошел не только как политик, но и как страстный любитель стихов, составитель антологии французской поэзии.

Короче говоря, у них было немало общего, хотя Помпиду явно не доставало энергии и агрессивного напора – того, чем в избытке был наделен Ширак. Тогда-то премьер-министр и дал своему руководителю аппарата прозвище, которое отражало его манеру добиваться поставленной цели - Le Bulldozer. Впрочем, Помпиду называл Ширака «мой бульдозер». Спустя три десятилетия, когда ни де Голля, ни Помпиду уже давно не было на свете, а Ширак в первый раз стал президентом Франции, некий британский дипломат в грубоватой англосаксонской манере выразился о нем так: «Он не тратит времени на всякую хрень, а сразу добирается до сути. Это освежает, хотя вы и должны пристегнуть ремни безопасности, когда с ним работаете». То есть «бульдозером» он быть не перестал, просто расчищал теперь дорогу не перед кем-то, а перед собой.

«Бульдозер» упорно поднимался наверх – от министра сельского хозяйства в правительстве Помпиду, сменившего ушедшего в отставку де Голля до премьер-министра в правительстве Жискар д’Эстена. Поддержка, которую Ширак оказал Жискару, выступив против официального кандидата-голлиста Жака Шабан-Дельмаса, стоила ему дорого: многие посчитали его предателем идеалов голлизма. Но Ширак сумел убедить голлистов, что несмотря на левые социальные реформы, предлагаемые Жискаром, основные принципы голлизма – суверенитет, независимость от атлантических структур, «Европа отечеств» - будут сохранены. За спиной Ширака в тот момент стояли два бывших советника Помпиду – Пьер Жюлье и Мари-Франс Гаро. Под их влиянием Ширак пошел на конфликт с Жискаром и в 1976 г. подал в отставку с поста премьер-министра, чтобы создать неоголлистскую партию – Объединение в поддержку республики.

Мари-Франс Гаро, считавшаяся одно время самой влиятельной женщиной Франции, позже высказалась о своем тогдашнем шефе весьма нелицеприятно: «Я думала, что Ширак – это мрамор, из которого делают статуи. На самом деле, это фаянс, из которого делают биде».

С точки зрения Гаро, Ширак предал генерала и идеалы голлизма. Конечно, подписание Маастрихтского договора, забравшего у Пятой республики значительную часть ее суверенитета, произошло еще до того, как Ширак стал президентом в первый раз, а в военные структуры НАТО Франция вернулась уже после того, как он оставил Елисейский дворец. И все же эволюция, которую проделал Ширак – от сторонника «Европы Отечеств», сохранения независимости Франции внутри ЕС – до активного защитника идеи европейской конституции (отвергнутой в итоге французами на референдуме 2005 г.) – ясно свидетельствовала о том, что голлизм в его классическом виде окончательно ушел во Франции на второй, а то и на третий план.

Потому что никто иной, как Жак Ширак, считался «официальным» наследником де Голля, создателем и главой неоголлистской партии ОПР. Именно ОПР, по опросам общественного мнения, считалась главной продолжательницей голлистских традиций – вот только голлизм этот был уже выхолощенным, почти безопасным как для мондиалистов Брюсселя, так и атлантистов Вашингтона…

Тем не менее, именно Ширак бросил вызов США во время войны в Ираке. Его твердый отказ участвовать в коалиции, вторгшейся в Ирак в ходе Второй войны в Заливе вызвал бешенство в Вашингтоне. «У Америки в этом деле своя собственная точка зрения. Американский президент говорит, что не изменит своей позиции, и я это полностью понимаю. У Франции - собственная позиция, и она также не собирается ее менять», - заявил Ширак в интервью BBC. Тогда Ширака поддержала Германия (Герхард Шредер) и Россия (Владимир Путин). А советник Буша-младшего по национальной безопасности Кондолиза Райс вовсе не случайно рекомендовала своему боссу «наказать Францию, проигнорировать Германию и простить Россию». Последняя судорога голлизма, вызвавшая кратковременный энтузиазм среди французов и упрочившее (ненадолго) репутацию Ширака как продолжателя дела генерала, была, в то же время, и последней попыткой национально ориентированного крыла европейской элиты сопротивляться леволиберальному потопу, захлестнувшему Европу спустя несколько лет. И последней попыткой «голлисткой» Франции противостоять англосаксонскому диктату.

(Ширак, надо сказать, вообще не слишком любил американцев и британцев – но последних, видимо, все-таки больше. Порой эта нелюбовь прорывалась наружу – однажды, во время визита в Лондон, Ширак обедал с Тони Блэром. Когда подали первую перемену блюд, Ширак сказал: «О! Английская кухня! Поначалу думаешь, что это дерьмо, а в конце – уже жалеешь, что это не оно!»).

США и Брюссель в конечном счете переиграли Ширака – когда в 2004 г. в ЕС вошли страны бывшего Восточного блока, баланс сил в Евросоюзе резко сместился в сторону атлантизма. Милая сердцу Ширака идея «дуумвирата» Франции и Германии, противостоящего англосаксонским державам и их союзникам, была похоронена под победными реляциями о расширении ЕС на восток. Ширак, конечно, прекрасно понимал, что это расширение направлено как против России, так и против геополитического усиления Франции. Но сделать уже ничего не мог – многочисленные уступки и компромиссы подточили корабль голлизма, а сам Бульдозер, при всех своих безусловных талантах, отнюдь не был вторым де Голлем…

Тем не менее, в истории пост-деголлевской Франции Жак Ширак – несомненно, самый яркий политик. Всего три месяца назад в интервью Financial Times российский президент Владимир Путин, отвечая на вопрос журналиста, кто из мировых лидеров вызывает у него искренне восхищение, назвал имя Ширака.

«Если вы имеете в виду каких-то сегодняшних руководителей различных стран, государств, из тех людей, с кем я имел возможность общаться, на меня очень серьезное впечатление произвел бывший президент Франции господин Ширак, - сказал Путин. - Он настоящий интеллектуал, настоящий профессор, очень взвешенный человек, очень интересный. У него по каждому вопросу, когда он был президентом, было свое собственное мнение, он умел его отстаивать, с уважением всегда относился к мнению партнеров».

Пусть эти слова российского президента и станут эпитафией ушедшему сегодня из жизни Жаку Шираку, последнему голлисту, пережившему сам голлизм.