Вестминстерский пат

Вестминстерский пат

13 сентября 2019 г. 12:28

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Всё происходящее в Лондоне в сентябре 2019 года может показаться ремейком событий московской осени 1993 г.  Нет, до штурма офиса корпорации ВВС и последующего, так называемого, «расстрела парламента» дело пока не дошло (и едва ли дойдёт), но сходство всё-таки поразительное. Начать с того, что в обоих случаях главным действующим лицом выступает политик по имени Борис.  В Москве – это всенародно избранный президент России Борис Николаевич Ельцин, а в Лондоне – всепартийно избранный премьер-министр Правительства Её Величества королевы Елизаветы II Борис Александр фон Пфеффель Джонсон.

Как известно, указ Бориса Ельцина №1400 от 21 сентября 1993 г. запустил процесс ускоренного и радикального переформатирования полусоветской политической системы со Съездом народных депутатов и Верховным Советом. И принятия новой Конституции, легализовавшей такие новые властные институты как Государственная Дума и Совет Федерации, образующие российский двухпалатный парламент. Уже 13 декабря 1993 года Россия проснулась в новой политической реальности – с суперпрезидентской республикой и реальной многопартийной системой. Подтверждением чего стала сенсационная победа на выборах в Госдуму Либерально-Демократической партии России во главе с Владимиром Жириновским.

Какие последствия будет иметь «указ» Елизаветы II о роспуске Парламента на период с 1.20 минут 10 сентября по 14 октября нынешнего года, предсказать нелегко. Но то, что последствия будут достаточно серьезные – предположить можно с полной уверенностью. Исходя, хотя бы из того, как прошла сама процедура роспуска.

Начать с того, что данный роспуск Парламента имеет особое название – prorogation. Русского аналога этого термина нет, но смысл простой: это обозначение перерыва между окончанием одной сессии Парламента и началом другой. Когда именно заканчивается сессия, решает королева по представлению так называемого «тайного совета» (privy council) – то есть узкого круга членов правительства во главе с премьер-министром. Фактически – по представлению премьер-министра.

Именно на решение королевы, объявленное её представителем (комиссаром) в Палате Общин и последовала крайне бурная реакция со стороны скамей оппозиции. Оппозиционеры стали выкрикивать «Позор вам!», подняли самодельные плакатики с надписью «Silenced!» («Нам заткнули рот!») и даже попытались заблокировать спикера Джона Беркоу на его месте, тем самым демонстрируя, что именно спикер – главная и решающая фигура в Палате Общин. А вовсе не королева, и, тем более – не премьер-министр.

Сам спикер – выдвиженец фракции тори и при этом открытый противник Брекзита – в очередной раз продемонстрировал свои претензии едва ли не  на высшую власть в стране – вполне в этом походя на Председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова. В частности, перед тем как покинуть Палату, он заявил со своего места буквально следующее: «Это – не нормальный роспуск… он не стандартный и он самый длинный за несколько последних десятилетий. И это, по мнению не только многих моих коллег, но и многих сограждан – акт произвола исполнительной власти (executive fiat)… И хотя я подчинюсь решению королевы, сообщенному её комиссаром (“Black rod”), я вполне понимаю тех членов Палаты, которые предпочли бы остаться на своих местах».

 Раздавались даже призывы не покидать Палату – почти совсем как в московском «Белом доме», где размещался Съезд народных депутатов в сентябре 1993 г. А так же последовало обращение  в различные судебные инстанции Соединенного Королевства с иском о признании незаконности роспуска Парламента. Что, опять же, очень походило на обращение народных депутатов в Конституционный Суд РФ. И, поначалу, очень походило на то, что случилось Москве, где высшая судебная инстанция во главе с Валерием Зорькиным объявила указ президента Бориса Ельцина и №1400 незаконным. На этом основании ему был вынесен импичмент и вице-президент Александр Руцкой был приведён к присяге как и.о. Президента РФ.

Конституционного суда в Соединенном Королевстве нет, а есть высшие суды у каждой из составных частей королевства. И оппозиция обратилась первым делом в суды Шотландии, где, как известно, противники Брекзита на референдуме в 2016 г. победили с внушительным перевесом и где на подъёме Национальная партия Шотландии, фракция которой во главе с Йеном Блэкфордом противостоит правительству Джонсона (как и прошлому правительству Мэй) радикально. Шотландские судьи вынесли вердикт почти немедленно: указ Джонсона о роспуске Парламента незаконен.

Это решение вдохновило 40 членов Палаты Общин на вызывающий поступок – они решили вернуться в Вестминстер и продолжить «работу» несмотря на то, что заседать им негде. Группа парламентариев даже устроила пикет перед Вестминстерским дворцом, призывая общественность поддержать их требование вернуть Парламент к работе. Недавно избранная лидер либдемов Джо Суинсон (Jo Swinson) сделала такое заявление: «То, что происходит с нашей демократией, не имеет прецедента. Хорошо, что суд вынес вердикт о незаконности всего этого. Есть одна причина, по которой Борис Джонсон распустил парламент, она заключается в том, что он хочет продавить свой  No deal Brexit без всестороннего анализа и обсуждения. Без необходимости подчиняться обычным правилам, которым премьер-министр обязан следовать».

Однако параллельно иск рассматривался в судах Северной Ирландии и в Высоком суде Лондона. И обе эти инстанции вынесли иное решение – в принципе не рассматривать подобный иск, поскольку решение о роспуске Парламента имеет политический, а не юридический характер. В частности, Высокий суд Лондона опубликовал свое решение на 24 страницах, где в заключении говорится следующее: «Решение прервать заседания Парламента – это прерогатива, это право действовать по своему разумению и оно до сих пор принадлежит короне. Такое решение было по всей форме принято Сувереном по рекомендации тайного совета. Согласно конституционной договорённости суверен во всех случаях действует в соответствии советом, данным премьер-министром».

В этой аргументации лондонского Высокого суда как раз и «зарыта собака», которая высвечивает кардинальную разницу между московским и лондонским кейсами. В сентябре-октябре 1993 г. в Москве столкнулись две равновеликие и полярные силы, и при отсутствии высшей общенациональной объединяющей инстанции, им пришлось выяснять отношения с помощью оружия. Даже при наличии писанной, правда неоднократно и буквально с голоса народных депутатов переписанной  Конституции. А в 2019 г. в Лондоне при отсутствии писаной конституции нашёлся властный институт с почти тысячелетней историей, благодаря которому стрелять друг в друга оппозиция и правительство не стали. Пока, по крайней мере.

И ещё одна тонкость, достойная быть отмеченной особенно у нас, поскольку и у нас при наличии огромных полномочий у института президентства (сравнимых с полномочиями российского монарха по конституции 1905 г.), имеется конституционная статья о разделении властей. Высокий суд Англии специально отметил: «Критерии, установленные судами для определения подсудности использования прерогативной власти, основываются на различении высших государственных соображений и политики. Таким образом, суды выделяют разделение власти между судебной и исполнительной ветвями правительства в качестве фундаментального компонента нашей неписаной конституции. В этом контексте существенной характеристикой политического спора является отсутствие юридических или правовых стандартов, с помощью которых можно оценить законность решений или действий исполнительной ветви власти».

А напоследок ещё одно важное место из того же вердикта: «Регламенты обеих палат [Парламента] содержат процедуры взаимоотношений между исполнительной властью и парламентом. Это территория, на которую суды обязаны вторгаться с крайней неспешностью ввиду признания концепта парламентского суверенитета».

Эти длинные выписки из Постановления Высокого суда Лондона понадобились для одной цели: засвидетельствовать наличие если не безвыходного конституционного тупика, то, по крайней мере – тяжелого политического кризиса в Соединённом Королевстве. Ведь на самом деле судебная тяжба вокруг роспуска Парламента ещё не закончена. Шотландцы подали апелляцию в Верховный суд королевства, и каков будет его вердикт после рассмотрения дела на следующей неделе, предсказать невозможно. И ещё: премьер-министр правительства Шотландии Никола Стёрджен настаивает на том, чтобы после вердикта шотландских судей Парламент немедленно  возобновил работу. Но этого не происходит, и не вполне ясно, что произойдёт, если Верховный суд королевства поддержит апелляцию шотландев?

В нескольких предыдущих колонках мне уже доводилось цитировать британских экспертов, политиков и журналистов, говоривших о необходимости «конституционной революции» на фоне краха «вестминстерской системы», базирующейся на голосовании в одномандатных округах в  один тур (First Past the Post). Похоже, к этому всё действительно идёт, поскольку вся эта «замятня» с prorogation – лишь эпизод (хотя и значительный) в схватке между сторонниками и противниками Брекзита. При чем, как внутри двух мейнстримных партий, так и во всей стране. Именно вопрос о том, должна ли Британия выходить из ЕС, расколол британский Парламент так, что ни один из прежних вариантов Соглашения по Брекзиту не получил большинства в Палате Общин. Что и привело к отставке Терезы Мэй.

Её  преемник Борис Джонсон вообще получил правительство меньшинства после того, как ряд членов фракции тори демонстративно перебежали на лавки оппозиции. И за свои недолгие полсотни дней премьерства он ухитрился проиграть все шесть крайне значимых для правительства голосований. В итоге, парламентарии связали ему руки на переговорах с ЕС, приняв закон, запрещающих Брекзит без Соглашения с ЕС (No deal). И дважды отказались пойти на досрочные выборы, остерегаясь того, что тори во главе с харизматичным Джонсоном, поклявшимся чуть ли не «на крови» (“do or die”), провести Брекзит до 31 октября 2019 г. смогут их выиграть.

Да, пока перевес в битве за Брекзит на стороне Парламента, в котором сложилось стихийное большинство, состоящее из Remainers всех мастей. Тут и лейбористы, и либеральные демократы, и шотландские националисты, и валлийцы, и «независимые». И, что для Джонсона самое неприятное – перебежчики в собственной партии. Его старательно, говоря языком шахмат, загоняют ситуацию пата. Противник упорно и последовательно делает «ничью», что в данной ситуации означает для Джонсона и его правительства проигрыш. Перерыв в работе Парламента на  5 недель – до инаугурационной речи королевы 14 октября – это время, когда Джонсон вроде бы свободен делать всё без прямого контроля Палаты Общин. Но делать-то ему особо и нечего.

Вести переговоры с Мишелем Барнье со связанными руками – с отсутствием угрозы выхода из ЕС  без сделки – ещё более бессмысленно, чем это было в случае с Мэй. Выходить из ЕС без сделки вроде бы то же нельзя – Парламент это запретил законом. Готовиться к досрочным выборам? Но как их объявлять, если Парламент, во-первых, распущен, а, во-вторых, - уже дважды их отверг?! Если исходить из этого инерционного «патового» сценария, то Джонсон попадает в очевидную, но трудно избегаемую ловушку: 14 октября Парламент возобновляет работу, к саммиту Евросоюза 17-18 октября Джонсон обязан будет предъявить Соглашение, получившее одобрение Парламента и согласованное с ЕС. И, если такового Соглашения не будет, то по тому же закону, запрещающему выход из ЕС без сделки, премьер-министр обязан будет 19 октября обратиться к Евросоюзу с просьбой о продлении действия статьи 50 Лиссабонского договора (фактически – Конституция ЕС) до 31 января 2020 года как минимум.

И вот после этого, как заявляет лидер оппозиции Джереми Корбин, мы и рассмотрим вопрос о досрочных выборах. На которые пойдём с программой повторного референдума по Брекзиту. А такие выборы могут быть назначены после вотума недоверия правительству, для чего потребуется простое большинство, а не две трети – как в случае инициативы досрочных выборов со стороны правительства.

Нетрудно предсказать, что тори во главе с Джонсоном, не выполнившим обещание умереть, но сделать Брекзит до 31 октября, будут обречены на провал. Особенно в виду того, что пока они в целом (и сам Джонсон лично) отвергают возможность какой-либо коалиции с Brexit Party Найджела Фараджа. А тот уже предложил условия пакта: отдайте мне 80-90 округов в Англии, не выставляя своих кандидатов против лейбористов, и вместе мы – победим. Но только в том случае, если мы выходим из Евросоюза без всякой сделки.

Вероятность такого исхода имеется, особенно если вспомнить успех партии Фараджа на майских выборах в Европарламент. Но проблема в том, что в консервативном истеблишменте считается буквально «западло» иметь что-то общее с отцом-основателем UKIP. И еще одна проблема персонального свойства: два «медведя» в одной берлоге никогда не уживутся. А по части харизматики Найджел Борису едва ли уступит – даже при том, что никогда никаких высоких постов типа мэра, министра и тем более премьер-министра не занимал.

В распоряжении Джонсона остаётся только один вариант – заявление о собственной отставке. Что в отсутствие заседающего Парламента и возможности  найти в течении двух недель кандидата на премьерство с гарантированным большинством, может  привести к досрочным выборам. Однако этот вариант осложнен как конституционными, так и внутрипартийными неясностями. Стопроцентной вероятности того, что выборы будут назначены в случае отставки Джонсона – нет. Не исключено, что Парламент будет срочно возвращён для решения проблемы нового большинства.

А вероятность возвращения Джонсона на премьерский пост тоже - не более 50%. Ведь есть речистый и влиятельный Майкл Гоув, которого Джонсону удалось с помощью передачи своих голосов Джереми Ханту «оттереть» от финала на последнем партийном голосовании, когда заведомый аутсайдер Джереми Хант получил 77, а Гоув только 75 голосов. И в нынешней ситуации, когда 21 член фракции тори дезертировал, и когда коллизия Remainars vs Leavers в самой фракции вновь начинает обостряться, шансы Гоува на то, чтобы выступить в роли «Великого Примирителя» и нового лидера партии начинают повышаться.

В общем, главная интрига ближайшего месяца – что именно будет делать Борис Джонсон в обстоятельствах, не позволяющих ему делать именно то, что он обещал своим однопартийцам, избравших его премьером. То есть: вывести Британию из ЕС до 31 октября; сплотить партию и страну; нанести поражение Джереми Корбину. И ещё. Сбудется ли прогноз колумнистки The Telegraph Шерилл Джейкобс (Sherelle Jacobs), которым она завершила свою статью под заголовком «При том, что Борис загнан в угол противниками Брекзита, с партией тори почти наверняка покончено».

Итак: «Сторонники выхода из ЕС вновь должны ментально приготовить себя к реальности, говорящей о том, что «прирождённая правящая партия» логистически и психологически неспособна вывести Британию из ЕС. Но при том, что политика может пожирать сама себя, принципы не умирают. Брекзит состоится – тем или иным путём. Если не усилиями м-ра Джонсона, тогда – хотя консервативное движение станет воротить свой «бюрократический нос» от самого имени – усилиями Найджела Фараджа».

И кто знает, может на следующих выборах партия Фараджа ворвётся на вестминстерский «Олимп» подобно тому, как это сделала 25 лет назад на первых выборах в Госдуму партия ЛДПР Владимира Жириновского?