Как понимать дедолларизацию российско-китайской торговли

Как понимать дедолларизацию российско-китайской торговли

26 июля 2019 г. 13:55

Публикация свежих статистических данных о прогрессе дедолларизации в российско-китайских торговых отношениях может быть интерпретирована по-разному, в зависимости от идеологической парадигмы, в которой работает конкретный комментатор.

Российские деловые СМИ предпочли увидеть в новости о том, что "Доля доллара в оплате экспорта из России в Китай впервые упала ниже 50%" некую уступку Пекина желанием российской стороны, и конкретно нефтяных компаний, которые опасаются американских санкций и хотят сделать свои финансовые потоки недосягаемыми и непрозрачными для "санкционного департамента" американского Министерства финансов. Это вполне рациональное объяснение, но оно оставляет за скобками целый пласт геополитических соображений, которые стоило бы учитывать при оценке перспектив дедолларизации не только российского энергетического экспорта, но дедолларизации мировой торговли в целом.

Если уж говорить о санкциях, то желание обеспечить дедолларизацию и непрозрачность для США операций на нефтегазовом рынке - это общее желание Пекина и Москвы, а никак не точечная проблема конкретных российских компаний. Стоит напомнить, что под американскими санкциями за торговлю нефтью с Ираном недавно оказалась китайская государственная нефтетрейдинговая компания Zhuhai Zhenrong Corp. Помимо этого Пекин сравнительно недавно смог запустить торги нефтяными фьючерсами на бирже в Шанхае как раз для того чтобы обеспечить себе возможность торговать нефтью и влиять на ее ценнобразование даже в случае, если сам Китай окажется полностью отрезанным от долларовой системы и западных бирж. 

Если сравнивать суммы усилий по дедолларизации, которые предпринимает Китай и Россия, то еще неизвестно кто кому сильнее была нужна смена валюты поставок российской нефти и нефтепродуктов в Китай.

Вполне вероятно, что замена доллара на евро в российско-китайских расчетах (а именно расчеты в европейской валюте заменили большую часть "выпавших" долларовых расчетов) - это результат определенного компромисса. Пекин, который не оставил планов интернационализации юаня, был бы счастлив рассчитываться за нефть в своей валюте, а перед российскими компаниями все-таки еще стоит президентская задача способствовать международному использованию рубля (хотя нефтянники в целом не демонстрируют никакого желания ее выполнять). В этих условиях выбор евро в качестве расчетной единицы — это компромисс, который в равной степени должен устраивать (и расстраивать) обе стороны, хотя с точки зрения Москвы из всей этой истории можно попробовать извлечь дополнительный бонус. 

Дело в том, что в Евросоюзе снова активизировались дискуссии о необходимости увеличения роли евро в международной торговле, и особенно на мировом нефтяном рынке, причем за превращение евро в реального конкурента доллара высказываются как политики так и высокопоставленные представители ЕЦБ. В этом контексте, перевод определенной части российского (не-европейского) энергетического экспорта в евро - это серьезная услуга, которую Москва оказывает Брюсселю и Берлину. Европейцы имеют вполне заслуженную репутацию неблагодарных партнеров, но в данном случае возможны исключения из привычных правил.