Джонсон и Ко

Джонсон и Ко

26 июля 2019 г. 12:08

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ

Ну, дождались, наконец! Так, наверняка, подумали про себя или заявили вслух миллионы обитателей Британских островов. И несколько сотен миллионов обитателей государств Европейского Союза. Затянувшаяся на месяц интрига с выбором нового лидера консерваторов и нового премьера Соединенного (пока ещё!) Королевства разрешилась в промежутке от 22 по 24 июля. В понедельник были объявлены результаты дуэли Бориса Джонсона с Джереми Хантом.

За Джонсона проголосовали 92 153 рядовых членов партии тори, за Ханта – 46 656. И, как не преминул ядовито заметить однозначно левый журнал The Statesman, это означает, что нового британского премьера выбрали 0.13% от всего британского населения. И это практически так. Но с одной существенной оговоркой.

Страна, про которую мы говорим, недаром называется Королевством. Она и на самом деле является королевством, хотя по известной еще с начала XVIII века формуле «королева/король царствует, но не правит». Потому, что, во-первых, именно королева имеет последнее слово в деле утверждения нового лидера тори в должности премьера. И именно поэтому таковой является «первым министром» Правительства Её/Его  Величества. А может ли королева отклонить кандидатуру, представленную ей уходящим в отставку премьер-министром? Вполне. Однако, Борису Джонсону повезло. Елизавета Вторая соизволила дать своё согласие, и он стал 77-м премьером в истории Великобритании.

Во-вторых же, у королевы есть ещё одна столь же ритуальная, но все же неукоснительно соблюдаемая роль: её тронная речь открывает новую парламентскую сессию. И без таковой парламент не может начать свою работу. Эта функция обозначается специальным термином – prorogation, и не исключено, что уже в ближайшее время нам придётся говорить об этом более подробно, поскольку Джонсон=Брекзит. И при чем – любой ценой. А в цене входит и вариант “No deal”.

В прошлой пятничной колонке я уже писал о парламентской уловке, призванной исключать вариант выхода из ЕС без соглашения. Якобы североирландский вопрос (формирование правительства «национального согласия» в Ольстере) требует постоянного парламентского мониторинга, что якобы запрещает премьеру парламент распускать или не созывать в период до 31 октября.

То есть до последнего дня, определенного Евросоюзом для выхода Великобритании. Но тонкость в том, что ушедший с сегодняшнего дня на летние каникулы парламент можно и не созывать – не потому, что так решит премьер-министр, а потому, что Её Величество не произнесёт тронную речь. А заставить её это сделать никто не может. Вот так у них заведено. С давних пор и по сию пору. А потому – принято традицию соблюдать. Это называется – институт, если по-иностранному. Или – устой, если по-русски.

Устой этот, как и монархия вообще, может казаться нелепым и никчемным архаизмом в двадцать первом веке. И действительно кажется – в том числе и самим британцам. Но даже те из них, что так полагают, все равно данную традицию чтут, соблюдают и, по всей вероятности, институт монархии в ближайшие десятилетия отменять не собираются. А, значит, и возможность (чисто теоретическая и крайне невероятная) того, что королева осенью парламент не созовёт и, тем самым, предоставит всю полноту власти правительству Джонсона в вопросе о формате Брекзита, исключать нельзя.

Собственно именно поэтому инаугурация Джонсона произвела полярно противоположный эффект в давно противостоящих друг другу половинках британского политического класса (включая медиа) и населения в целом. Для тех, кто за Брекзит любой ценой (Leavers) – приход Джонсона сопоставим со «вторым пришествием» Мессии, если излагать ситуацию в терминах христианской апокалиптики. Для тех же, кто против любого Брекзита (Remainers) – приход Джонсона в тех же терминах равен появлению одного из четырех всадников, а именно – последнего. У которого «Конь Блед». То есть вестник смерти.

Кстати, ровно год назад в колонке для Политаналитики я, цитируя британскую прессу того времени, именно так и обозначил порядковый номер Бориса Джонсона в апокалиптической квадриге, включающей Найджела Фараджа, Джереми Корбина и Джейкоба Рис-Могга. Сегодня же, поскольку паника охватила в основном левый, не склонный к теологическим сюжетам, лагерь, Джонсон удостаивается чести сравнения не с новозаветными, а с вполне реальными историческими персонажами. В частности, с Оливером Кромвелем, который, как известно, однажды взял и английский Парламент попросту разогнал. Впрочем, прежде, чем исследовать реакцию на Джонсона британских левых, обратимся к правым, точнее – к тем, кто именует себя правоцентристами, то есть консерваторами. К тем, для кого Джонсон – «мессия».

Разумеется, лучше всего обратиться к газете The Telegraph – той самой, в которой сам Джонсон в былые времена служил и той самой, где он и до недавнего времени вел свою знаменитую довольно эпатажную колонку. Вот Алистер Хит (Allister Heath) публикует текст под заголовком «Рядовые тори могут вновь осмелиться на надежду» (The Tory grassroots may dare to hope again).

По-русски звучит корявенько, но сознательно даю кальку, чтобы читатель мог почувствовать всю, так сказать, выстраданность этого словосочетания. Автор, похоже, действительно заряжен сам и пытается зарядить своих читателей едва ли не последней надеждой, воплощенной в фигуре нового премьера.

А.Хит начинает так: «В конце концов, может ли получиться именно Оно (The One)? Правительство, по которому все настоящие консерваторы, все настоящие евроскептики, все сторонники свободного рынка, тосковали годами? Первое поистине правоцентристкое правительство со времен Маргарет Тэтчер, обязавшееся глубоко изменить Британию радикальными методами?» И сам же всей статьёй отвечает – да. Джонсон сформировал всё правительство заново, призвав в него как тех, кто на референдуме голосовал в пользу “Leave”, так и тех, кто голосовал за “Remain”, но теперь готов выполнять волю тогдашнего большинства.

Особенно впечатляющими можно считать назначения на три ключевых министерских поста. Канцлером (министром финансов) стал Саджид Джавид, бывший у Мэй министром внутренних дел. Министром иностранных дел стал Доминик Рааб, ушедший в отставку из правительства Мэй министр по Брекзиту. А министром внутренних дел Джонсон назначил Прити Пател, уволенную из правительства Мэй за то, что в ходе частной поездки в Израиль она вела переговоры с официальными лицами страны. Вся тройка – дети эмигрантов, что особенно выигрышно для Джонсона, которого нередко упрекали как минимум в исламофобии (если не в ксенофобии) за скептические комментарии по поводу женского исламского наряда (бурка или хиджаб).

И еще два заметных назначения, которые вызывают особый энтузиазм Алистера Хита. Это Дж.Рис-Могг на посту лидера Палаты Общин – должность по влиянию почти сопоставимая со спикером палаты, поскольку позволяет от имени правительства определять повестку заседаний. И  Доминик Каммингс (Dominic Cummings) в роли старшего советника – тот самый знаменитый Каммингс, который разработал стратегию выигрыша референдума по Брекзиту. И которого как всегда неподражаемо сыграл Бенедикт Камбербетч в фильме «Брекзит. Негражданская война».

А почему для Джонсона столь важно собрать «команду мечты»? А потому, что он сам себе поставил троякую задачу, обозначенную аббревиатурой DUD. Это – Deliver Brexit,  Unite the country, Defeat Corbyn. То есть: Провести Брекзит, Объединить Страну, Поразить Корбина (ПОП по-русски). Но, поскольку английская аббревиатура дает слово «неудачник», «человек никчемный» и вообще – «рванина», то Джонсона нашелся и добавил еще одну букву – E: Energize. По-русски можно было бы перевести как «Активизируй», но в этом случае получается сами видите что. И, возможно, довольно точное описание положения, в котором находится Джонсон со своим правительством. Но по-английски выходит  вполне круто: DUDE – «чувак». Как бы обращение к мужику на улице: «Чувак, мы вместе!» Или – обозначение самого себя: «Я, Джонсон, вполне себе чувак, простой как все вы!»

Но у чувака Джонсона и его Dream Team задачка не из легких, пишет Алистер Хит. Нужно «сломать» Брюссель, который, кстати в лице Жана-Клода Юнкера заявил о неизменности текста Соглашения, которое подписала Тереза Мэй и которое было провалено в Палате Общин.

И нужно сломать то, что Дональд Трамп у себя в США назвал «глубинным государством» (Deep state). То есть корпорацию лево-либеральных и вообще левых  «саботажников», состоящую из огромного числа госслужащих, благотворительных фондов, университетских преподавателей, неизбранных властей, культурных институций и пр. Все они следуют итальянскому марксисту Антонио Грамши, который утверждал, что культурная гегемония ведет к политическому успеху.

И вот эту «гегемонию» противников Брекзита Джонсону и команде предстоит фундаментально подорвать. И создать по сути новую государственную службу.  Всё это – если получится провести Брекзит и выиграть выборы. Которые, похоже, Алистер Хит считает неизбежными. Выполнима ли миссия? Его ответ: «С первого взгляда вероятность успеха Джонсона крайне мала, но я почему-то вдруг испытываю странный оптимизм».

А вот автор левой The Guardian никакого оптимизма не испытывает и, наоборот, полагает, что в лице Джонсона грядет полная беда. Это – колумнист Мартин Кеттл (Martin Kettle), который вообще считает, что в Соединенном Королевстве произошел не транзит власти, а государственный переворот жестких брекзитёров.

Цель Джонсона и его команды, предупреждает М.Кеттл, это “No Deal” Брекзит. А раз так, то никаких шансов объединить страну, парламент и даже свою собственную партию у них нет.

М.Кеттл почему-то уверен, что большинство в обществе и даже в самой фракции тори в Палате Общин – против Брекзита. Жесткого, без сделки с ЕС по крайней мере. А это значит, что новое правительство провести жесткий Брекзит через парламент не сможет. И колумнист заключает: «Это неизбежно толкает Джонсона на конфронтацию с парламентом. Именно поэтому он заступил на пост в то время, когда парламент ушел на каникулы, что дает время править безо всякой подотчетности. Но когда осенью парламент вернется, прятки уже не пройдут. Джонсон может хотеть править без парламента. Он может включить Доминика Каммингса в свою команду, чтобы он помог ему в борьбе с парламентом. Но, в конечном счете, перевес в парламенте его противников скажется, если только и до тех пор, пока Джонсон не рискнет изменить соотношение сил, объявив досрочные выборы. Или, подобно Кромвелю, не разгонит парламент вообще».

А, кстати, почему бы и нет?