Сменщики Терезы: Борис «Иванов» или Еремей «Охотников»?

Сменщики Терезы: Борис «Иванов» или Еремей «Охотников»?

25 июня 2019 г. 12:31

Леонид Поляков, член экспертного совета Фонда ИСЭПИ, политолог

Итак, на прошедшей неделе завершилась парламентская «гонка за лидером» - процедура отбора двух финальных претендентов на партийное лидерство (и, соответственно, премьерство) во фракции тори. Теперь на общепартийное голосование выдвинуты две кандидатуры: бывший министр иностранных дел Boris Johnson и министр тех же дел нынешний – Jeremy Hunt. Их имена, приведенные в заголовке в русской транскрипции,  звучат как-то буднично. И даже совсем заурядно. Однако же на самом деле не всё так банально.

Например, Борис «Иванов» на самом деле  - это Александр Борис де Пфеффель Джонсон. И происхождение у него весьма экзотическое. Прадед по отцовской линии Али Кемаль – «турецкоподданый» в буквальном (в отличие от Остапа Бендера) смысле. Известен тем, что, будучи министром внутренних дел в правительстве последнего Великого Везиря Османской империи, отдал приказ об аресте будущего «отца нации». За что правительство ставшего этим самым «отцом» Кемаля Ататюрка,  и озаботилось Али Кемаля  казнить.

Сын, как известно, за отца не отвечает. Но сын Али Кемаля – Осман Али (он же Борисов дедушка) верность этой теоремы проверять не стал и на всякий случай сбежал в Великобританию. Где и превратился в Уилфреда – естественно -  Джонсона. Ведь Джонов на Туманном Альбионе что Иванов на Руси. Так что представляться Ивановым сыном сыну турка и черкешенки Ханифы Феред, попавшей (как и тысячи её соплеменников) в Османскую империю в ходе, так называемой, Кавказской войны – было «легко и приятно». Как говорить правду.

С другой - в смысле материнской, стороны родословная  Александра Бориса де Пфеффеля «Иванова» смотрится не менее номадически. Прадед – Элиас Эйвери Лёв (Elias Avery Loew) –  москвич, рожденный в еврейской семье в 1879 г. А, следовательно, природный подданный Российской Империи. В тринадцать лет вместе с родителями эмигрировал в США, разумеется - в Нью-Йорк. Про Брайтон-Бич ничего не известно, зато известно, что в последствии Элиас, переставивший буквы в своей фамилии (Lowe), стал известным ученым-палеографом – сначала в Оксфорде (с 1913 по 1936), а затем в Принстоне. А так же известно, что жену он себе выбрал – американку Хэлен Трэйси Портер (Helen Tracy Porter), переводчицу не кого-попало, а самого Томаса Манна.

Так что можно считать будущего премьера Соединенного Королевства нашим с вами в определенном смысле – соотечественником. Прабабушка родом с российского Кавказа, прадедушка вообще коренной москвич. А потому условно Джонсон может вполне безусловно называться Ивановым. Практически однофамильцем Игоря Сергеевича Иванова – предшественника Сергея Викторовича Лаврова на посту министра иностранных дел.

С Еремеем Охотниковым особая  история. Полное его имя – Джереми Ричард Стрейншэм Хант ( Jeremy Richard Streynsham Hunt). Его отец – Николас Хант, адмирал и бывший главнокомандующим британским королевским флотом. А вообще-то Еремей может гордиться тем, что его предок сэр Стрейншэм Мастер (sir Streynsham Master) – один из отцов-основателей той самой печально знаменитой Ост-Индийской компании, которая установила колониальное правление на полуострове Индостан еще в XVII веке. Впрочем, сам сэр Стрейншэм в  статусе Агента Мадраса прославился тем, что запретил старинный индуистский ритуал «сати» (древнее название – Анумарана). Ритуал требовал, чтобы вдова умершего индуиста была сожжена заживо на его погребальном костре.

С женами у Бориса и Еремея тоже своя особая  история. Еремей нашел себя китаянку Люсию Гуо (Lucia Guo) и уже десять лет как счастлив (предположительно) в браке, имея единственного сына. А вот Борис – полная противоположность. Мало того, что был дважды женат и во втором браке с Мариной Уилер наплодил двух дочек и двух сыновей, так еще ухитрился завести и внебрачную дочь с некоей Хелен Макинтайр. Впрочем, относительно точного количества детей существует неясность. Например, Хьюго Гай (Hugo Gye) в заголовок своей статьи в The Sun вынес такой вопрос: «Сколько на самом деле детей у Бориса Джонсона?» И отвечая на этот вопрос, предполагает, что 5 или 6.

Впрочем, бурное прошлое Бориса сменяется еще более бурным настоящим. Сейчас он разводится с женой Мариной, чтобы иметь возможность женится на своей очередной пассии – Кэрри Саймондс (Carrie Symonds), в недавнем прошлом  служившей пресс-секретарем партии тори. Однако, состоится ли свадьба – это открытый вопрос. Поскольку в минувшую пятницу 21 июня в дом, где ныне проживает «сладкая парочка», был вызван наряд полиции. Соседи услышали истерические крики, битьё посуды и решили проявить «гражданскую бдительность». В итоге инцидент приобрел публичный характер. Та же The Sun вышла с заголовком «Признавайся BoJo!» А сторонники конкурента (т.е. Джереми Ханта) стали аккуратно (хотя у каждого своя мера) намекать на то, что такому взбалмошному любителю «клубнички» доверить страну в состоянии полу-Брекзита совершенно невозможно.

История со скандалом между Кэрри и Борисом с вызовом полиции приобрела совершенно новый оттенок, когда репортеры выяснили, что соседи – отпетые леваки и противники Брекзита. Появилась версия, что все это – просто подстава, призванная скомпрометировать явного фаворита в самом начале решающего всепартийного голосования. Что не исключено. Как не исключено и то, что Борис и Кэрри просто повздорили из-за пролитого на софу вина. С кем не бывает? Во всяком случае, оба на эту тему молчат, на вопросы (даже прямые) въедливых репортеров не отвечают, чем интригу закручивают еще сильнее.

А ведь действительно, казалось бы, стопроцентно выигранная Джонсоном партия, начинает обретать ничейные очертания. И даже с определенными шансами у Ханта, который сам себя на первой же встрече с консервативными активистами назвал «андердогом». Никакого отношения этот термин к охоте (а Hunt, напомню, это по-английски – охота) не имеет, а, скорее, применим к «собачьим боям».

Underdog – то есть буквально «собака внизу (под)» – это обозначение слабейшего из двух соперников в схватке. И если учесть результаты пяти туров голосований во фракции тори (313 членов), то «верхней собакой» смотрится, безусловно, именно Джонсон. После того, как трое не смогли квалифицироваться для участия в гонке, а Мэтт Хэнкон вышел из гонки сам,  на голосование 18 июня вышла шестерка. И результат получился такой: Борис Джонсон – 126, Джереми Хант – 46, Майкл Гоув – 41, Рори Стюарт – 37, Саджид Джавид – 33. А аутсайдером оказался Доминик Рааб – только 30.

В следующем туре расклад оказался такой: Джонсон – 143, Хант – 54, Гоув – 51, Джавид – 38. Последним пришел Стюарт – 27. На голосовании четверки отпал Джавид – 34 голоса. Джонсон нарастил лидерство до 157, а вот Гоув на немного, но все же обошел Ханта: 61 против 59.  Но в последнем туре ситуация зеркально поменялась, и Хант набрал 77 голосов, а Гоув лишь 75. 160 голосов за Джонсона уже ничего не решали, поскольку – как я отмечал в прошлой колонке - BoJo обеспечил себе выход в финал еще в первом туре.

Вокруг этого последнего результата ходили и продолжают ходить слухи о том, что некоторая часть сторонников Джонсона специально проголосовала за Ханта. Основываясь на различного рода экспертных и даже букмекерских прикидках, которые расценивали Гоува как более опасного конкурента. Однако не окажется ли, что манипуляции с выбором удобного спарринг-партнера закончатся для Бориса с плачевным результатом?

Пока что оснований этого опасаться у Джонсона вроде бы нет. Первые выступления соперников перед партийным активом показали, что оба – в достаточно хорошей форме. Но опрос, проведенный среди муниципальных советников,  дал преимущество Джонсону в 20%. Это, абстрактно говоря, много. Но, поскольку впереди еще как минимум 15 встреч, все-таки - не катастрофично. К тому же опрос газеты Mail on Sunday среди членов партии тори дал более утешительные цифры: 45%  за Джонсона и 34% за Ханта. Так что надежда еще не умерла. Вопрос только в том, какие выигрышные карты могут оказаться у Ханта?

Одну из них он уже, что называется, засветил. Она – это настойчивый призыв сойтись в прямых дебатах, от чего Джонсон упорно отказывается. Хант заявил довольно резко, что будь то проявление «самодовольства или трусости» - не важно. Важно, чтобы Джонсон показал себя «мужиком» (man up) и на очных дебатах ответил прямо на все неудобные вопросы. Однако дело конечно не в трусости. Стратегия любой избирательной кампании заключается в том, чтобы не дебатировать лично с тем, кто считается слабее тебя. Уже самим фактом нахождения в одном пространстве, а тем более согласием что-то обсуждать сильнейший неизбежно «подымает» значимость и «вес» своего оппонента.

Именно поэтому Джонсон минимизировал персональные «стыковые» встречи до двух: одна должна состояться 9 июля на ITV1, а вторую предложила провести газета The Sun 15 июля. Что заготовил Хант из разряда «грязного белья», «скелетов в шкафу» и прочего компромата, предсказать невозможно. Не исключено, что его команда что-то пока неизвестное публике действительно «нарыла». Например, нашла того самого шестого (внебрачного) ребёнка или уже далеко не ребёнка, появление которого в студии с криком: «Папочка!» может перевернуть ситуацию с ног на голову. То есть – в пользу Ханта.

Тем более, что вопрос может встать не только о вне брака прижитых Джонсоном детях, но и о его отношениях с женщинами. В прошлом. И, соответственно – в будущем. Так, крупный предприниматель, владелец бизнеса такси и серьезный донор консервативной партии Джон Гриффин (John Griffin), пожертвовавший в её кассу 4 миллиона фунтов стерлингов за последние 6 лет, озаботился именно этим аспектом личности Джонсона. «Мы должны знать, - заявил он, - можем ли мы ему доверять, поскольку он получит еще больше внимания со стороны женщин, если станет премьер-министром. Мне не будет все равно, если он начнет охоту на женщин, пользуясь привилегиями своей позиции. Это было бы абсолютно неправильно».

Напрямую Гриффин повлиять на результаты партийного голосования не сможет, поскольку в рядах тори не состоит. Но, поднимая вопрос о моральных качествах Джонсона и фокусируясь на таком деликатном вопросе, как отношение к женщинам, навредить ему он вполне может. Ведь только что разразился громкий скандал с участием члена фракции тори и, между прочим, заместителем министра иностранных дел (того самого Ханта) – Марком Филдом (Mark Field). На специальном званом обеде появилась активистка из Greenpeace и попыталась сорвать речь выступающего. Но Филд успел её перехватить и просто вытолкал из банкетного зала буквально – взашей. Собрание аплодировало ему. Однако временно исполняющая обязанности премьера Тереза Мэй с должности его уволила. И не исключены более серьезные последствия, поскольку ролик с этой брутальной сценой разошелся по всему свету. Так что дело о не оправданном насилии в отношении женщины вполне может быть возбуждено.

В какой-то степени это может задеть и Ханта – по его профессиональной линии. Но и сам Хант может указать на профессиональный (точнее – непрофессиональный) прокол Джонсона, который, еще будучи министром иностранных дел, действительно ляпнул про то, что британская гражданка иранского происхождения Назанин Загари-Рэтклиф давала уроки журналистики во время поездки к своей семье в Тегеран. Что и послужило основанием для иранских властей, осудивших её за «подрывную деятельность» на пять лет, утверждать, что она обманывала, настаивая на сугубо частном характере её поездки.

Кстати, почему-то именно сейчас, в самом начале финального «матча» между Джонсоном и Хантом, когда партийные активисты будут встречаться с обоими конкурентами и голосовать по почте,  вопрос о судьбе этой самой Назанин резко актуализировался. Её муж устроил голодовку-пикет у дверей иранского посольства в Лондоне, к нему присоединилось еще пару человек и – конечно же! Сюжет с трогательным интервью голодающего мужа, напрямую обвиняющего в страданиях своей жены (тоже объявившей голодовку) Бориса Джонсона, был показан по «независимому и объективному»  BBC.

В общем, окучивание партийно-электорального рынка командами Бориса «Иванова» и Еремея «Охотникова» началось. Впереди еще 15 встреч претендентов с избирателями  во всех уголках Соединенного Королевства. И два спарринга. А поэтому, наверняка узнаем про наших героев нечто, весьма интересное.

И очень к этому случаю слова классика: «Как много нам открытий чудных…»