Буря в Заливе: кто заинтересован в войне США с Ираном

Буря в Заливе: кто заинтересован в войне США с Ираном

20 июня 2019 г. 21:05

Кирилл Бенедиктов

  1. Предыстория:

12 мая 2019 г. в порту Эль-Фуджейра (Объединенные Арабские Эмираты) прозвучало несколько взрывов. Магнитные мины, прикрепленные к корпусам нефтеналивных танкеров ниже ватерлинии, серьезно повредили четыре судна – два саудовских, одно принадлежащее ОАЭ и одно норвежское. США и их союзники в регионе обвинили в диверсии Иран, а иранские СМИ распространили информацию о замеченных над местом теракта американских и французских беспилотниках. Ни с американской, ни с иранской стороны, однако не прозвучало сколько-нибудь убедительных аргументов, доказывающих причастность к диверсии Вашингтона, Парижа или Тегерана.

В начале июня Иран объявил, что намерен отказаться от т.н. «ядерной сделки», заключенной в 2015 г. между руководством ИРИ и администрацией тогдашнего президента США Б. Обамы, и обогащать уран на более высоком уровне, чем было зафиксировано в соглашении. Этот рискованный шаг следует рассматривать как реакцию Тегерана на политику нынешнего президента США Дональда Трампа, который первым вышел из Соглашения весной 2018 г. и ввел новые санкции в отношении Исламской республики.

12 июня в Иран прибыл премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Это был первый за четыре десятилетия визит японского лидера в Тегеран. Абэ приехал как посредник, задачей которого было навести мосты между Дональдом Трампом и руководством ИРИ, в первую очередь, с рахбаром (духовным лидером) страны аятоллой Хаменеи. Как подчеркивают американские СМИ, на эту миссию Абэ «благословил» сам Трамп. А согласно данным «осведомленных источников», на которые ссылается, например, РИА «Новости», главной задачей Абэ было договориться о визите Али Хаменеи на саммит Большой Двадцатки в Осаке, где рахбар мог бы лично встретиться с Трампом и обсудить накопившиеся в отношениях двух стран проблемы.

Встреча Абэ и Хаменеи должна была состояться 13 июня (12 японский премьер встречался с президентом страны Хасаном Роухани). В 6 утра 13 июня два танкера, находившиеся в Оманском заливе недалеко от берегов ОАЭ, были атакованы неизвестными силами с применением неизвестного оружия.

  1. Версии

Первым подал сигнал бедствия норвежский танкер Front Altair, шедший под флагом Панамы. Вторым – японский танкер Kokuka Courageous, шедший под флагом Маршалловых островов. Однако гораздо более важным представляется принадлежность грузов, которые перевозили танкеры.

Front Altair шел из ОАЭ на Тайвань, Kokuka – из Саудовской Аравии в Сингапур. Kokuka перевозил груз метанола, принадлежащий японской компании Mitsubishi Gas Chemical. Altair, зафрахтованный тайваньской компанией CPC Corporation, был загружен лигроином (т.н. «тяжелый бензин»). По данным (№№№№№№№) лигроин также предназначался японским покупателям.

На выручку к японскому танкеру немедленно поспешили два американских военных корабля - ракетный эсминец USS Bainbridge и USS Mason. Норвежское судно спасали иранцы – почему-то командование Пятого флота США не посчитало нужным посылать корабли к Front Altair. Возможно, потому, что в составе экипажа норвежского танкера было 11 российских моряков.

В первые часы после инцидента появилось несколько противоречащих друг другу версий того, что же произошло в Оманском заливе. Первой была высказана версия о торпедной атаке, затем, когда стало известно, что повреждения, полученные танкерами, находятся выше ватерлинии, приоритетной стала версия об использовании магнитных мин. Центральное командование США (CENTCOM) опубликовало видео, на котором – по утверждению официальных лиц Пентагона – иранский спецназ снимал неисправную (?) магнитную мину с корпуса танкера (никаких опознавательных знаков в кадре не было, но американцы утверждали, что это Kokuka Courageous). Сразу после этого ситуацию прокомментировал государственный секретарь США Майк Помпео.

«Правительство Соединенных Штатов считает, что Исламская Республика Иран ответственна за сегодняшние нападения на два танкера в Оманском заливе, - заявил он. Эта оценка основана на разведданных, использованном оружии, уровне квалификации, необходимой для выполнения операции, на недавних аналогичных иранских нападениях на морские суда и на том факте, что нет действующих в этом регионе группировок, обладающих такими ресурсами и способных проводить операции со столь высокой степенью сложности».

Этим заявлением Помпео сразу же вывел за скобки все западные державы, ВС которых присутствуют в регионе (вспомним версию Ирана об «американских и французских» БПЛА, замеченных в районе порта Фуджейры 12 мая). Само собой разумеется, госсекретарь США не допустил, что атака на танкеры могла быть проведена израильтянами (как мы увидим дальше, такая версия тоже имеет право на существование).

Иран немедленно выступил с опровержением, которому в США, разумеется, никто не поверил. «Доказательства против Ирана неопровержимы, - пишет в колонке в The New York Times неоконсервативный политический обозреватель Берт Стивенс (работавший при Буше-младшем главным редактором Jerusalem Post – запомним эту немаловажную деталь). -  В отчете CENTCOM отмечается, что «самолет США наблюдал патрульный катер класса IRGC Hendijan и несколько cкоростных катеров IRGC (FAC / FIAC) в районе танкера «Front Altair». Иранские катера хорошо знакомы военно-морским силам США, наблюдавших за ними с близкого расстояния в течение десятилетий. А проведение атак, ответственность за которые Иран всегда отрицает, и которые чуть-чуть не дотягивают до открытой войны с США, являются фирменным иранским приемом».

Говоря о «фирменном иранском приеме», Стивенс имеет в виду не только майские атаки в Фуджейре, причастность к которым Ирана не доказана, но и те действия, которые иранские ВМС признавали открыто и даже с гордостью. Например, в феврале 2007 г. командующий наземными войсками Корпуса Стражей Исламской Революции (КСИР) Нур Али Шушкари заявил, что бойцы иранского спецназа выгравировали эмблему своей организации на борту американского военного судна, курсирующего в Персидском заливе.

Эта акция, по словам Шушкари, доказала, что иранские подлодки способны незаметно добраться до американского судна, несмотря на включенные радары. Генерал также заявил, что иранские вооруженные силы отслеживают все перемещения американского флота в регионе. А последовавшие вслед за заявлениями Шушкари маневры иранских ВМС показали, что небольшой, но маневренный флот Ирана способен в случае необходимости заблокировать "торговые ворота" региона – Ормузский пролив, через который осуществляется транспортировка 25-30% всей нефти, перевозимой по морю.

Вскоре после сенсационного заявления Шушкари иранские пограничники захватили в территориальных водах Ирана 15 британских морских пехотинцев. Всех их впоследствии отпустили, но кадры с морпехами, униженно стоящими на коленях под дулами иранских автоматов, обошли весь мир.

Таким образом, техническая возможность атаковать танкеры у Ирана, безусловно, имелась. Вопрос, скорее, в том, зачем им было атаковать танкеры, к тому же принадлежавшие японцам или перевозившие японский груз.

Даже американские ястребы признают, что с мотивацией Тегерана не все очевидно: «в течение почти двух месяцев, - пишет упоминавшийся выше Берт Стивенс, - наблюдалась тенденция к усилению агрессии со стороны Ирана, включая весьма изощренные нападения на четыре нефтяных танкера вблизи Фуджейры 12 мая. Это можно рассматривать как ответ на возобновление санкций США, оказывающих пагубное воздействие на экономику Ирана…. Сторонники жесткой линии (в руководстве) режима могут также пытаться таким образом саботировать возможность возобновления переговоров по ядерной сделке. Трудно поверить, что нападение на корабли, один из которых принадлежал японцам, случайно совпали с визитом в Тегеран премьера Японии Синдзо Абэ. С другой стороны, КСИР был крупным бенефициаром ядерной сделки, поэтому не совсем понятно, зачем он хочет торпедировать новое соглашение».

Выйти из этого противоречия неоконсерваторы, еще с времен президентства Буша-младшего лелеявшие планы вооруженного свержения иранского режима, пытаются с помощью нехитрого казуистического приема: так, Марк Дубовиц из Фонда защиты демократий полагает, что целью Ирана было «продемонстрировать, что Трамп – не более, чем твиттерный тигр».

Действительно, за два с половиной года своего пребывания в Белом доме Трамп успел доказать, что его воинственная риторика не подкрепляется стремлением развязать очередной вооруженный конфликт (чем грешили многие его предшественники, включая Клинтона, Буша-младшего и даже Обаму). Особенно показательной в этом смысле была история его взаимоотношений с Ким Чен Ыном: от угроз обрушить на Пхеньян ракеты и отправки к берегам Корейского полуострова авианосной ударной группы Трамп перешел к крепким рукопожатиям в Сингапуре и переговорам с лидером Северной Кореи в Ханое (которые, хотя и завершились ничем, прошли, по оценкам обеих сторон, в дружеской атмосфере).

Однако вопрос остается прежним: зачем было Тегерану выставлять Трампа «твиттерным тигром» в ситуации, когда руководство ИРИ видело реальный шанс улучшить отношения с Вашингтоном без особого ущерба для себя.

И тут мы вновь возвращаемся к визиту в Тегеран Синдзо Абэ, которое выглядит ключевой деталью головоломки.

  1. Посредник

Официально сообщалось, что Абэ выступает посредником между Трампом и руководством Ирана, прежде всего, с рахбаром Али Хаменеи. В частности, Абэ обратился к руководству Ирана с просьбой отпустить находящихся там в заключении четырех американских граждан, в том числе ветерана ВМС США Майкла Т. Уайта, осужденного в марте 2019 г. на 10 лет тюрьмы. По сообщению японского информационного агентства Kyodo, Абэ сделал это по личной просьбе Дональда Трампа.

Еще более любопытно, что по информации, полученной российским агентством РИА Новости от «источника, знакомого с ситуацией» главной целью первого за четыре десятилетия визита японского премьера в Иран были переговоры о возможном визите на саммит Большой Двадцатки в конце июня в Осаке рахбара Али Хаменеи. А в Осаке Абэ должен был организовать личную встречу и переговоры Хаменеи с Дональдом Трампом. Сам факт персонального контакта американского президента с духовным лидером Ирана мог бы стать мощным стимулом к нормализации отношений между двумя странами и запустить механизм новой ядерной сделки.

Если такой план действительно разрабатывался администрацией Трампа, то он был успешно торпедирован утром 13 июня – как раз перед встречей Абэ и Хаменеи. В тот же день агентство Kyodo сообщило, что Али Хаменеи отверг идею переговоров с президентом США.

Причем рахбар сделал это в весьма жестких выражениях – беседуя с Абэ, он заявил, что, несмотря на усилия Японии он не считает Трампа «человеком, с которым стоит обмениваться какими-либо сообщениями». «У меня нет ответа для него, и я не буду отвечать ему в будущем», - сказал Хаменеи, добавив: «Когда Трамп говорит, что он не выступает за смену режима (в Иране), он лжет. Потому что если бы он мог сделать это, то сделал бы. Однако он не способен на это».

Такое жесткое заявление высшего духовного авторитета Ирана вполне могло оказаться реакцией на инцидент в Оманском заливе, ответственность за который США немедленно возложили на Тегеран. Можно предположить, что Хаменеи был готов к каким-то шагам по нормализации отношений (например, освобождению американских заключенных), но атака на танкеры, которую он, скорее всего, расценил как провокацию западных спецслужб, разгневала его и в очередной раз убедила в том, что с Вашингтоном нельзя иметь дело.

Однако атака на Kokuka Courageous и Front Altair оскорбила не только рахбара Хаменеи.

В пятницу, 14 июня, премьер-министр Синдзо Абэ позвонил Дональду Трампу и разговаривал с ним около получаса, после чего сделал заявление для прессы. Абэ подчеркнул, что Япония «решительно осуждает» нападения на нефтяные танкеры вблизи Ормузского пролива, «независимо от того, кто несет за них ответственность».

Агентство Kyodo подчеркивает, что Абэ, вернувшийся в Токио после двухдневного визита в Тегеран, не назвал ни одной страны, подозреваемой в причастности к атакам на танкеры, «в то время, как США уже указывали пальцем на Иран».

«Я считаю, что все заинтересованные стороны должны проявить сдержанность, чтобы не спровоцировать возникновение непредвиденных ситуаций, и воздерживаться от любых действий, которые могут привести к эскалации напряженности», - сказал Абэ журналистам.

Очевидно, что Абэ вернулся из Тегерана с уверенностью в непричастности ИРИ к нападению на танкеры. Вполне вероятно, что руководство ИРИ предоставило ему убедительные доказательства, свидетельствующие о том, что суда в Оманском заливе атаковал кто-то другой. И самое главное – японский премьер вполне мог посчитать, что нападение по крайней мере на Kokuka Courageous – это хорошо продуманное оскорбление и предупреждение, адресованное лично ему.

Танкер  Kokuka Courageous принадлежит японской компании Mitsubishi Gas Chemical. Эта компания входит в кэйрэцу (финансовую империю) Mitsubishi UFJ Financial Group (MUFG). В ту же империю входит и компания Kobe Steel, в которой c 1979 по 1982 год работал нынешний премьер Японии Синдзо Абэ. 

​​​​​​​(Продолжение следует)