Трамп – Прорицатель: Джонсон Вместо Мэй?

Трамп – Прорицатель: Джонсон Вместо Мэй?

7 июня 2019 г. 18:07

Леонид Поляков

Накануне своего визита в Великобританию президент США Дональд Трамп дал (как и в прошлом году) интервью газете The Sun. И на вопрос о том, что он думает о выборах нового премьер-министра, ответил буквально следующее: «Это все — очень интересно. Я основательно все посмотрел. Я знаю разных игроков. Но я думаю, что Борис будет на этом посту очень хорош. Я думаю, он будет превосходен». Но при этом деликатно оговорился: «Я не знаю, выберут ли его, но я думаю, что он очень хороший парень, очень талантливая личность».

Как и в прошлом году, такое откровение Трампа сразу было расценено как скандальное вмешательство в избирательную кампанию тори. Но и без того обстановка скандала как грозовая туча нависала над его визитом. Вопрос стоял так: как именно пройдет официальный визит президента США Дональда Трампа? И даже: а пройдет ли вообще? Ведь два ключевых британских политика – мэр Лондона Садик Хан и спикер Палаты Общин Джон Беркоу заранее заявили, что визит Трампа абсолютно нежелателен. И, если мэр полномочий не пускать президента США в столицу Соединенного Королевства не имел, то спикер своей волей визит Трампа в парламент отменил.

Трамп в долгу у мэра не остался: еще при заходе на посадку своего Airforce One он успел в твиттере обозвать Хана лузером. Что он мог бы твитнуть в адрес Джона Беркоу – пока остается загадкой. Но точно – ничего особенно хорошего. Однако, визит прошел и прошел вполне благопристойно. Официальный королевский прием и безупречный повод для визита – 75 годовщина D-Day – придали визиту Трампа вполне приемлемый дипломатический антураж. Не обошлось, естественно, без протестных шествий в Лондоне с запусканием карикатурного воздушного шара “Baby Trump” и демонстрации «мини-Трампа» в клетке. Не обошлось и без конфуза, когда сам Трамп не узнал собственный подарок королеве, поднесенный еще в прошлый визит. Но в целом всё прошло гладко.

Повидался Трамп с Терезой Мэй, которую жестоковыйные однопартийцы все-таки уговорили уйти «по собственному желанию», а не после внутрипартийного «импичмента». Встретился он и с Найджелом Фараджем – героем избирательной кампании по выборам в Европарламент. Его политический «новодел» под названием Brexit Party разгромно «уделал» весь истеблишмент, набрав 30.74%. Вторыми оказались либеральные демократы – 19.75%, лейбористы лишь третьи с результатом 13.72%, а тори – вообще пятые с унизительным результатом 8.84%. Их обошли даже «зеленые» с двузначной цифрой – 11.76%.

Теперь Найджел имеет 29 мест (из квоты в 73 мандата от Великобритании) в Европарламенте и очень приличные виды на попадание в национальный парламент – в случае досрочных выборов. Ближайший тест на этот счет – на довыборах в Палату Общин в Питерборо, где освободилось место после исключения лейбористки Фионы Онасаньи (Fiona Jnasanya), которая солгала под присягой и пыталась оказывать давление на следствие. От партии Фараджа баллотируется Майк Грин (Mike Greene), а в основных конкурентах – кандидаты от либдемов и от лейбористов. Всего же в этих выборах участвуют 15 кандидатов, включая даже экзотику – от партии «Official Monster Raving Loony Party» (Официальная чудовищная чокнутая бредовая партия) баллотируется её основатель — Alan «Howling Laud» Hope.

У Трампа с Фараджем было о чем поговорить. Не сказать, что они – закадычные друзья, но взаимная приязнь у них явная. Фарадж «топил» за Трампа на выборах в 2016 году, а Трамп – такой же непоколебимый брекзитёр, как и Фарадж. А вот разговор с двумя лидерами партий истеблишмента так и случился. С Джереми Корбином Трамп отказался встречаться, отклонив просьбу лидера лейбористов на том основании, что не знаком с ним. А вот тот, кто по всем вероятностям станет сменщиком Терезы Мэй на посту лидера тори и премьер-министра, сам – к удивлению многих наблюдателей — от встречи с Трампом уклонился. И понятно – почему.

Дело в том, что Борис Джонсон – лидер в набирающей обороты лидерско-премьерской гонке в лагере тори. На 6 июня у Бориса Джонсона – 49 голосов поддержки во фракции (включая собственный). У идущего вторым Джереми Ханта (нынешний министр иностранных дел) – 32 голоса. Рядом Майл Гоув (министр по окружающей среде, продовольствию и сельскому хозяйству) – 30 голосов. Далее – Доминик Рааб (в прошлом –министр по Брекзиту) – 24 голоса. Пятый – министр внутренних дел Саджид Джавид – 17 голосов. Шестой Мэтт Хенкок (Matt Hanckok) – министр здравоохранения и соцзащиты – 12 голосов. А за ним – еще пятерка претендентов с голосами от 6 до 2 – как у последней в списке Андреа Лэдсом, ушедшей в отставку с поста лидера Палаты.

Согласно новым правилам, принятым Комитетом 1922 во вторник вечером 4 июня, сбор заявок от участников лидерской гонки заканчивается 10 июня в 17.00. К этому времени кандидат должен иметь поддержку минимум 8 членов фракции. Затем последует несколько туров тайного голосования по отобранным кандидатурам во фракции тори. Первый тур – 13 июня и здесь «проходной балл» уже – 17 голосов. Следующий тур – 18 июня и минимум уже – 33 голоса поддержки. Если все кандидаты пройдут этот барьер, дальше на 19 и 20 июня запланированы туры, в ходе которых будет отсеиваться каждый последний из списка прошедших. И так до тех пор, пока не останутся два финалиста.

Ожидается сверхактивность кандидатов в Палате – каждый из них будет агитировать в свою пользу сотоварищей по фракции. Прежде всего помощью обещаний поста в своем правительстве. И, разумеется, ожидаются публичные дебаты кандидатов на ВВС и Sky News. После выявления финалистов начинается стадия обращения к членам партии тори по всей стране, которых насчитывается 160 000. Оба будут участвовать локальных дискуссиях, которые начнутся с 22 июня и пройдут в течение месяца. А на 22 июля назначено начало общепартийного голосования, по итогам которого Великобритания к концу июля получит нового премьера и лидера тори.

Так что осторожность нынешнего лидера гонки вполне понятна. Во фракции, кроме крайних брекзитёров из ERG под руководством Джейкоба Рис-Могга, есть и более умеренные сторонники Брекзита. И есть даже его противники. Судя по отказу от встречи с трампом, BoJo решил сыграть в игру с «широким захватом» — не раздражая тех однопартийцев, кого от одного только имени «Трамп» едва ли не тошнит. И даже при совершенно особых англо-американских отношениях, Джонсону меньше всего хотелось бы позиционироваться в борьбе за пост премьера Правительства Её Величества Королевы в качестве «руки Вашингтона».

Что не так, конечно, обидно, как приписываемая Найджелу Фараджу конкурентами роль «руки Кремля» или даже – лично Путина, но все же. «Токсичность» Трампа в Великобритании (даже в консервативной среде) – доказанный факт. А потому, никаких «опасных связей» (кроме, пожалуй, связи с бывшей пресс-секретаршей партии, из-за которой он разводится с женой) Джонсон позволить себе не может. Ведь нынешний отрыв гарантирует только одно – прохождение в следующий и последующий туры. А затем начнется закулисная торговля и непредсказуемые комбинации в поддержку даже тех, кто сегодня кажется аутсайдером. И вообще – борьба «навылет» по принципу: “Nothing personal – just business!”

И конкуренты действительно не дремлют. Вот, например, Доминик Рааб придумал, как ему завоевать голоса всех, кто за Брекзит. Любой ценой – даже без сделки с Евросоюзом. Он предложил вариант, при котором парламент распускается королевой вплоть до первого ноября. А когда собирается снова – Соединенное Королевство по его, Рааба (коль скоро он будет избран лидером и автоматически премьером) и решению, уже выйдет из состава ЕС, поскольку сам же Евросоюз установил новый дэдлайн для Брекзита – 31 октября.

Конкуренты всполошились. Майкл Гоув презентовал свой план из семи ключевых позиций, последняя из которых звучит как заповедь: «A Brexit rule: always choose Brexit over No Brexit». И, согласно этому правилу Гоув заявляет, что выбирая между “No Brexit” и “No Deal” – в случае, если придется выбирать, он выберет последнее. А Мэтт Хэнкок вообще решил собрать «Антанту» против своего зарвавшегося коллеги, обратившись с открытым письмом ко всем остальным кандидатам с просьбой единодушно отвергнуть предложение Доминика Рааба. В своем твиттере он написал: «Роспуск Парламента подрывает парламентскую демократию и повышает риск досрочных выборов. Я исключаю это и призываю всех остальных кандидатов сделать то же самое».

Насколько серьезен был Рааб, выдвинув идею роспуска парламента – судить не берусь. С одной стороны, подобная практика существовала всегда, точнее – с незапамятных времен и до конца XIX века. Более того, однажды в недавней истории Канады (где формально главой государства является британская королева) такой прецедент случился. Премьер-министр Стивен Харпер (Stephen Harper, 2006 — 2015) распускал парламент, чтобы избежать вотума недоверия. Правда, есть небольшая разница между Великобританией и Канадой. В последней полномочия королевы делегированы генерал-губернатору, который назначается премьер-министром. И, таким образом, становится фигурой политической. А в метрополии – корона находится «вне политики». А потому, представить себе Елизавету II объявляющей о роспуске парламента до 1 ноября вроде бы невозможно.

Это отчасти подтвердил и новый лидер Палаты Общин Мэл Страйд (Mel Stride), который заявил: «Я думаю, что Её Величество нужно держать в стороне от политики нашего парламента, и я уверен, что подобный вопрос должен быть предметом заботы тех, кто забавляется с подобными решениями в будущем».

А спикер Беркоу, который, кстати, вроде бы собирался закончить карьеру этим летом, но, похоже, передумал, заявил еще более категорично: «Мы все знаем одно, поскольку я говорил это уже несколько раз… а именно, что парламент не будет убран с центральной сцены процесса принятия решений по этому важнейшему делу. Этого просто не может произойти. Это столь ослепительно очевидно, что об этом практически и говорить–то не надо. Но очевидно, об этом сказали, а поэтому я и отвечаю».

В четверг с утра всех взбудоражила новость о том, что, по словам представителя Даунинг-стрит 10, Тереза Мэй не уйдёт в отставку до тех пор, пока не убедится, что сможет доложить королеве о способности её преемника получить доверие в Палате Общин. То есть создать правительство большинства. То есть коалицию тори+ североирландские демократические юнионисты. А, поскольку, такая коалиция фактически развалилась из-за категорического отказа DUP поддерживать третью редакцию Брекзит-плана Мэй, согласованного с Евросоюзом из-за всё того же пресловутого backstop’а, постольку и перспектива «возвращения» на неопределенный срок вроде бы уволившейся премьер-министра показалась вполне реальной. И вырисовывался небывалый конституционный конфуз: сразу два премьер-министра. Тереза Мэй, которая вроде ушла, но сама. А, поэтому, остается ВРИО. И – новый, избранный партийным голосованием, но не получивший/получившая (не забудем про А.Лэдсом и Эстер Маквей [Esther McVey]!) доверия большинства Палаты Общин.

Однако ближе к вечеру сенсация умерла. Или – почти умерла. Последовало разъяснение прежних слов спикера от Даунинг-стрит 10 в том смысле, что формула обращения премьер-министра к королеве предполагает упоминание о доверии. Но это не означает, что сама Тереза Мэй намерена оставаться в своей нынешней «подвешенной» позиции. И уйдёт сразу после объявления результатов партийного голосования. А на вопрос, что произойдёт, если условный «Джонсон» действительно парламентского доверия не получит, последовал ответ: данный вопрос не обсуждается в рамках нынешнего комментария.

И – не зря. Потому что якобы в руководящих кругах фракции тори разрабатывается план роспуска Палаты Общин на летние каникулы до конца сентября уже 19 июля – на неделю раньше, чем в прошлом году. А это значит, что избранный лишь к 31 июля новый лидер тори и он/она – новый премьер-министр, сможет избежать голосования по вотуму доверия как минимум до осени. Но и тут проблема прежняя – вопрос о дате ухода на каникулы решается самим парламентом. А это значит, что придется еще до оглашения результатов выборов нового лидера тори и нового премьера, ставить на голосование дату 19 июля. Понятно, что оппозиция – лейбористы, шотландские националисты либеральные демократы будут против. А будут ли «за» все члены фракции тори плюс «дюповцы» — вопрос.

Вот, к примеру, консерватор Питер Боун (Peter Bone), поддержавший Бориса Джонсона, считает так: «Парламент имеет значение. Мне представляется абсолютно правильным, чтобы новый премьер-министр предстал перед этой Палатой до летних отпусков. Если правительство не получит вотума доверия новоизбранному консервативному премьер-министру, я бы ожидал от него обращения к стране и возвращения с существенным большинством. Мы не должны бояться парламента. Мы должны поощрять его».

Несколько витиевато (элоквенция – вообще ideé fix многих обитателей Вестминстера), но суть ясна: сторонник Джонсона уверен, что на досрочные выборы консерваторы во главе с Борисом Джонсоном могут идти смело. На чем основывается такая смелость – понятно не очень. Особенно на фоне недавних результатов выборов в Европарламент. И на фоне последних опросов. Данные YouGov на 28-29 мая – тори и лейбористы имеют лишь по 19%. Лидируют изначальные и неизменные противники Брекзита – либеральные демократы с 24%. А, между прочим, вторая с 22% — партия Найджела Фараджа. Провал мейнстрима очевиден и вполне объясним. И тори, и лейбористы разделены изнутри и хотят ли они довести Брекзит до конца, избиратели так и не понимают до сих пор. А либдемы и Brexit Party понятны на 100%.

Впрочем, может быть С.Боун рассчитывает на личную популярность Бориса Джонсона, который идет на первом месте в рейтинге YouGov самых популярных политиков Великобритании c 31%. Ведь был прецедент, когда харизматичный и экстравагантный блондин выиграл выборы мэра в Лондоне – можно сказать, вотчине лейбористов. Но есть разница – выборы личные и выборы партийные.

P.S. А вот и «вести с полей» — избирательных. Довыборы в Палату Общин в Питерборо все же оставили кресло за лейбористами. Кандидат от Фараджа Майк Грин набрал 29%, но его обошла лейбористка Лайза Форбс (Lisa Forbes) – 31%. Разрыв всего в 683 голоса. Кандидат от тори лишь третий – 21%. Вот такое наследство от Мэй достанется Джонсону.