Выборы в никуда. Или казус политической шизофрении.

Выборы в никуда. Или казус политической шизофрении.

24 мая 2019 г. 10:18

Леонид Поляков

Эта неделя запомнится британцам как, по-видимому, одна из самых странных (чтобы не сказать – нелепых) в их новейшей истории. А может быть – и во всей истории вообще. Дело в том, что они попали в явно шизофреническую ситуацию. Три года назад на референдуме большинство проголосовало за выход Великобритании из Европейского Союза. Размер большинства – 17.4 миллиона граждан, имеющих избирательные права.

Два года назад на досрочных выборах в парламент 80% голосов собрали консерваторы и лейбористы, в манифестах которых четко и однозначно говорилось о том, что партии – за Брекзит. Затем 498 парламентариев голосовали за то, чтобы активировать статью 50 Лиссабонского Договора (неформальная конституция Евросоюза) и выйти из ЕС через 2 года. Но 23 мая 2019 года тем же британцам предлагается голосовать на выборах в Европейский Парламент, т.е. посылать своих депутатов в организацию, из которой Соединенное Королевство должно было бы выйти еще 29 марта. Или 11 апреля. Или до 23 мая. Или, как решил Евросоюз – до 31 октября.

По пропорциональной системе разыгрывается 73 депутатских мандата, приходящиеся по прежней квоте на долю Великобритании, и все политические партии в этих выборах участие принимают. И самый большой парадокс, то есть – шизофрения в квадрате – лидирует Brexit Party Найджела Фараджа, того самого, который является самым-самым отпетым брекзитёром даже в сравнении с Борисом Джонсоном. То есть, за Фараджа на выборах в Европарламент голосуют те, кто двумя руками – за Брекзит! А почему? А потому, что то самое референдумное большинство, обманутое собственными парламентариями, этот Брекзит саботирующими, готово голосовать на этих выборах «в никуда» хоть за «черта лысого», лишь бы показать этим «предателям» (что тори, что лейбористам), насколько оно в них разочаровано.

За день до выборов YouGov давала партии Фараджа 37%, либеральным демократам 19%, лейбористам 13%, «зелёным» 12%, а тори – всего 7%! Что покажет окончательный подсчёт – посмотрим, результаты должны быть объявлены 26 мая. Но во всей этой истории нормальными себя могут чувствовать только либдемы, «зелёные», и шотландские националисты, которые с первого до нынешнего дня стояли и продолжают стоять за Великобританию в Евросоюзе. А вот тори и лейбористы что тут делают – большой и даже очень большой вопрос…

Впрочем, логика есть во всем – даже в шизофрении. И в данном случае она просматривается тоже. Лейбористы в меньшей степени, но тори (в лице, прежде всего, Терезы Мэй и избирательного штаба) почти открыто выборы в Европарламент практически «сливали». И, я подозреваю, умысел в этом «сливе» был.

Для Терезы Мэй решающее голосование – не 23 мая и не на выборах в Европарламент, а 4-6 июня в Палате Общин на втором чтении Закона о выходе из ЕС (Withdrawl Agreement Bill – WAB). Напомню, что это будет четвертая и, скорее всего – последняя попытка премьер-министра все-таки провести через парламент свой Брекзит-план. Попытка, которая в зависимости от результата, определит место Мэй в истории собственной партии. А так же место в истории Великобритании вообще.

Провал будет означать отставку с позором. Проклятия последуют как со стороны сторонников, так и со стороны противников Брекзита. Как в собственной партии, так и в стране в целом. Победа заставит всех её оппонентов и прямых врагов (даже в собственной партии) что называется «заткнуться» (shut up), и в историю она войдёт практически как национальная героиня. Даже если ей придётся уйти. А, может быть, и не придётся?! Может быть, обнаружится тот самый «третий путь», на котором Мэй-триумфатор сумеет – вопреки вроде бы данному слову – остаться у руля партии и правительства?

Последнее предположение кажется из разряда заоблачных фантазий, но… Прежде, чем его «хоронить», есть смысл посмотреть на конкретный политический расклад в Вестминстере. Ситуация в Палате Общин такова, что полностью консолидированными являются лишь две фракции – либерал-демократы и шотландские националисты. Они твердо стоят на позициях отрицания Брекзита, и кажется, что в своем противостоянии премьер-министру не пойдут ни на какие компромиссы. Чуть менее консолидированы лейбористы. А фракция тори распалась на несколько воюющих между собой группировок. На что может рассчитывать Тереза Мэй?

На этот вопрос она уже дала ответ во вторник, когда обратилась с речью к нации. Эта речь, по сути, стала презентацией её нового и максимально компромиссного варианта WAB. Её суть сводится к 10 пунктам:

  1. К декабрю 2020 г., т.е. к концу «переходного периода», правительство введет «альтернативное устройство» границы между Ирландией и Северной Ирландией, позволяющее не вводить в действие backstop;

  2. Если же backstop будет введен, правительство гарантирует, что Великобритания сохранит единство с Северной Ирландией;

  3. Обозначенные цели и финальные договоры о будущих отношениях с ЕС должны быть одобрены парламентариями;

  4. Закон о правах трудящихся, будет не хуже аналогичного закона в ЕС;

  5. Уровень защиты окружающей среды не понизится после выхода из ЕС;

  6. Выходя из единого рынка и прекращая свободное передвижение граждан ЕС, Соединенное Королевство будет стремиться к максимально беспрепятственной торговле товарами с ЕС;

  7. Правила ЕС при торговле промышленными товарами и сельскохозяйственной продукцией будут соблюдаться, чтобы проверки на границе не повлияли на тысячи рабочих мест и цепочки поставки;

  8. Правительство предоставит парламентариям право решать вопрос о сохранении членства в Таможенном союзе, чтобы выйти из тупика;

  9. Так же Парламент будет решать, нужен ли референдум по заключенному с ЕС соглашению;

  10. Все эти изменения должны быть оформлены как закон и соответствующие изменения должны быть внесены в Политическую Декларацию.

Понятно, что Тереза Мэй решилась на очень рискованную, но для неё безальтернативную «операцию» по селективному рекрутированию поддержки главным образом во фракциях тори и лейбористов. Сам по себе закон вводит Брекзит и поэтому должен привлечь умеренных брекзитёров с обеих сторон. Но, при этом, допускает возможность оставаться в Таможенном союзе – что является категорическим условием поддержки для лейбористов. И, предусматривает возможность повторного референдума – но только по уже заключенной сделке с ЕС.

То есть, не исключен вариант, при котором сначала в Палате Общин наберется большинство за повторный референдум (а это устраивает либерал-демократов и шотландских националистов). А затем на повторном референдуме возобладают противники Брекзита. И на этом вся эпопея с выходом Британии из ЕС и закончится.

И теперь остается посмотреть, у кого какая мотивация возобладает при голосовании WAB в июне. Сочтут ли лейбористы, что для них важнее «завалить» Мэй в четвертый раз и затем попытаться выйти на досрочные парламентские выборы в надежде их выиграть? Или предпочтут поддержать компромиссный вариант Брекзита, удовлетворяющий их главное требование – сохранение членства в Таможенном союзе с ЕС.

Сочтут ли либдемы, что поражение Мэй и её немедленная отставка предпочтительнее голосования за вариант закона о Брекзите, при котором есть шанс выйти на повторный референдум. С большой вероятностью победы противников Брекзита? Тот же непростой выбор будет стоять и перед шотландскими националистами.

В конце концов, и перед «внутренними врагами» Мэй будет стоять еще более непростой выбор: из принципа голосовать против её закона, предлагающего «мягкий Брекзит», то есть фактически «свалить» собственное правительство и идти на досрочные выборы без гарантии переизбраться? Или голосовать за закон и сохранить свои места в парламенте до выборов в 2022 году?

Этот несложный анализ показывает, что некоторая возможность получить поддержку своего Брекзит-плана при втором чтении в Палате Общин у Терезы Мэй. Она сама в той же речи прямо сказала об этом: «Все изменения, представленные сегодня, имеют простую цель – получить поддержку Брекзита в Парламенте. Я верю, что в Палате Общин можно собрать большинство в поддержку сделки по Брекзиту. И, одобряя эту сделку, мы в действительности реализуем Брекзит. И продвигаем нашу страну вперед».

Понятно, что ничего другого Тереза Мэй не могла и не должна была сказать. Игра идет ва-банк, ставка на зеро, шарик уже крутится. И пока он крутится, вернемся к тому умыслу, который просматривается в предельно низкопрофильной, так сказать, кампании тори на выборах в Европарламент. Формально все было соблюдено. Сама Тереза Мэй снялась в агитационном ролике – в белом, хотя это явно не её цвет – призывая голосовать за тори. Но никакого драйва ни в самой кратенькой речи, ни в языке тела, ни в мимике не чувствовалось совсем. Если отключить звук, то можно было бы вполне счесть её выступление за траурную речь на чьих-то похоронах.

И дело тут вовсе не в каком-то дьявольски хитром замысле, который якобы, состоит в том, чтобы после выборов заявить: раз мы участвовали, то тем самым провели референдум с результатом в пользу сторонников Великобритании в ЕС. Эта версия, основанная на том, что, якобы Брекзит по закону уже состоялся 29 марта, и Великобритания вообще не имела права участвовать в выборах в Европарламент, никакого отношения к реальности не имеет. Закон о выходе Соединенного Королевства из ЕС хотя и был принят с датой 29 марта 2019 г., но вовсе не означает, что выход состоялся.

Парламент отвоевал у правительства право голосования «по существу» и, к тому же, проголосовал за то, чтобы исключить из опций Брекзит в формате “no deal”. На неделю с 3 по 7 июня Тереза Мэй планирует назначить второе чтение Withdrawal Agreement Bill, и только в случае его прохождения в Палате Общин, он пройдет остальные процедуры – Палату Лордов и подписание у королевы. И станет законом. Для британцев. А сам Брекзит официально состоится лишь после того, как Соглашение и Политическая Декларация будут ратифицированы парламентами 27 стран Евросоюза.

Дело в том, что неизбежное поражение своей партии на выборах в Европарламент, при чем поражение не от лейбористов, а от «выскочки» - партии Найджела Фараджа, Тереза Мэй надеется конвертировать в личную победу. Чем больше мест в Европарламенте получит Brexit Party, тем проще будет для Мэй запугивать колеблющихся однопартийцев перспективой досрочных парламентских выборов. На которых тори гарантированно провалятся. И, похоже, расчет Мэй небезоснователен.

Компания Survation провела онлайн опрос 22 мая с 17.00 до полуночи двух тысяч респондентов. На выборах в Европарламент у Партии Фараджа 31% - 25 мандатов, у лейбористов 23% - 15 мандатов, а тори получают всего лишь 14% и 7 мандатов. И на выборах в Палату Общин, пройди они сейчас, у тори всё плохо: лейбористы набрали бы 33%, тори – 28%, либеральные демократы – 13%, а партия Фараджа – 12%.

Спасает, правда избирательная система мажоритарная в один тур (first past the post), позволяющая поддерживать дуополию в составе «тори – лейбористы». Но общественный прессинг нарастает, и не факт, что следующие выборы пройдут по прежним правилам. Введение пропорциональной системы не исключено. На это нацелен тот же Фарадж, прямо заявляющий, что «двухпартийная система больше не работает. Политика разрушена.

Кто-то, мы, Партия Брекзита - должны бросить вызов и сломать двухпартийную систему. Нам нужна всеобщая реформа. Мы должны избавиться от Палаты Лордов, где заседают кореша мистера Блэра и мистера Кэмерона». Иначе говоря: «Мы пытаемся осуществить мирную политическую революцию в стране».

Успех Найджела Фараджа – отличное пугало, которое может помочь Терезе Мэй, во-первых, собрать необходимое для большинства на июньском голосовании число колеблющихся как тори, так и лейбористов. А, во-вторых, заблокировать попытку её свержения в собственной партии, которая может быть предпринята уже сегодня в пятницу 24 мая. Во всяком случае, накануне стало известно, что председатель Комитета 1922 Грэм Брэйди должен встретиться с Мэй и сообщить ей, что в случае отказа от добровольной и немедленной отставки, комитет пересмотрит действующее правило ставить на голосование вопрос о доверии лидеру партии не чаще раза в год.

Ситуация для Мэй действительно тяжелая. Усугубленная еще и тем, что в среду подала в отставку с поста лидера Палаты Общин вроде бы самая верная сторонница премьера – Андреа Лэдсом. А требования отставки самой Мэй раздаются со всех сторон. Редактор портала conservativehome.com Пол Гудмэн: «Чем дольше Мэй остаётся на Даунинг-стрит 10, тем больший вред она наносит бренду тори». Из упомянутого опроса Survation следует, что за отставку Мэй – 57% и лишь 25% - против. Правда, при этом виноватой за провал Брекзита её считают лишь 27%, а 54% винят тори-бунтовщиков. А на вопрос, как история оценит премьерство Мэй, 45% ответили, что она подвела страну, но 45% считают, что её подвела собственная партия.

И ещё одна, последняя «зацепка», которая может удержать Мэй – по крайней мере – до июньского голосования в Палате Общин. Это – гигантский отрыв Бориса Джонсона от всех остальных кандидатов на место лидера и премьера. В опросе Survation он получил 36% поддержки, тогда как идущий вторым министр внутренних дел Саджид Джавид лишь 9%. Если Найджел Фарадж – это пугало извне, то BoJo – это пугало внутри партии тори.

Одна из причин недавнего дезертирства ветерана партии Анны Соубри и еще двух её коллег – как раз угроза того, что радикалы роде Бориса Джонсона и Джейкоба Риис-Мога, фактически подчиняют партию своему влиянию. И этого же боятся, но молча и про себя, достаточно многие во фракции консерваторов. Но, если вопрос о доверии лидеру все же будет поставлен в ближайшее время, то у Терезы Мэй будет шанс устоять именно из-за неприемлемости для большинства (пусть небольшого) фракции тори фигуры Джонсона в качестве лидера.

В общем, напрашивается переименование Палаты Общин в палату с известным чеховским номером. Но я этого делать не стану. Пока что.