Дела региональные

Дела региональные

20 мая 2019 г. 9:50

Обзор прессы 20 мая

Федеральные издания встретили понедельник 20 мая публикациями на разные внешнеполитические и внутриполитические темы. Ряд СМИ обратил внимание на региональную проблематику.

РБК пишет о том, что у 60 региональных депутатов оказался доход ниже прожиточного минимума. Такие данные указанны в декларациях парламентариев за 2018. У 11 человек указан нулевой заработок, зато шесть депутатов оказались миллиардерами.

Каждый год депутаты региональных заксобраний по закону «Об общих принципах организации местного самоуправления» обязаны отчитываться о своих доходах. К середине мая почти все соответствующие декларации, кроме отчетов заксобраний Пермского края, Ростовской, Свердловской и Нижегородской областей и госсобрания Башкирии, были опубликованы. РБК изучил сведения о доходах примерно 4 тыс. парламентариев из 80 регионов.

Судя по документам, 11 региональных депутатов в 2018 году не заработали ничего (годом ранее таких было 14). Среди них — трое представителей парламента Северной Осетии — Алании, а также депутаты из Белгородской, Курской, Омской, Орловской, Томской и Ульяновской областей, Камчатского края и Якутии. Про одного из таких депутатов, 28-летнюю Дарью Украинцеву, пресс-служба Новосибирского заксобрания сообщила РБК, что парламентарий находится в отпуске по уходу за ребенком.

Указание нулевых доходов — аномалия, заявил РБК заместитель директора российского отделения Transparency International Илья Шуманов. «Такие депутаты — безработные по факту, — отметил он. — Есть депутаты, которые работают на оплачиваемой, постоянной основе, и те, кто работает непостоянно, и нулевой доход — это про тех, кто работает непостоянно и не имеет основного источника дохода». Как правило, нулевой заработок указывают либо те, кто объявил личное банкротство, либо обладатели больших долгов или плательщики алиментов. «Люди стараются официальный доход не показывать», — сказал Шуманов.

Еще 49 парламентариев, судя по декларациям, живут за чертой бедности (это на шесть человек больше, чем годом ранее). Среди них 11 дагестанских парламентариев, десять депутатов из Северной Осетии и трое представителей Хакасии.

Наименьший доход — у депутата заксобрания Амурской области от ЛДПР Сергея Труша, который задекларировал доход в 3 коп. В своем обращении на YouTube он пояснил, что не получает зарплату как депутат, а его низкий заработок связан с тем, что «страна в ж***, и я вместе с ней».

РБК попросил представителей 25 законодательных органов, где работают депутаты с доходами ниже прожиточного минимума, подтвердить корректность сведений в их декларациях. В половине из них ответили, что за корректность сведений отвечают сами депутаты.

Начальник пресс-центра аппарата Белгородской облдумы Ирина Морозова добавила, что проверка предоставленных сведений проводится, только если возникают сомнения в их достоверности. В 12 заксобраниях на запрос РБК не ответили, в том числе в парламенте Северной Осетии и Народном собрании Дагестана, где больше всего таких депутатов.

«Ведомости» пишут, что в российском обществе созрел тренд на подъем регионального патриотизма, но воспользоваться этим пока не удается ни власти, ни оппозиции. Об этом говорится в докладе фонда «Петербургская политика», представленном в пятницу на конференции экспертной сети «Давыдов. Индекс».

По словам президента «Петербургской политики» Михаила Виноградова, региональный патриотизм – это восприятие территории, где проживает человек, как ценности. Проявляться он может по-разному, в том числе и в протестных акциях вроде выступлений против мусорного полигона в Шиесе Архангельской области или против строительства храма вместо сквера в Екатеринбурге.

В докладе сформулирован ряд вопросов. Первый заключается в том, будет ли третья волна регионального патриотизма сильнее или слабее предыдущих. С одной стороны, всплески на рубеже 1960–1970-х и 1980–1990-х гг. вытекали из общесоветского тренда, сейчас же ничего соизмеримого нет. К тому же социальное разочарование не сопровождается снижением привлекательности общероссийской идентичности, а стартовый потенциал местного патриотизма в разных регионах неодинаков.

С другой стороны, такой патриотизм способен вскрыть подавленные ранее пласты общественного сознания, он может быть легко упакован в инструментарий дополненной реальности, а его энергетика очевидна уже сейчас – остается лишь облечь ее в слова и формы.

Еще один вопрос – будет ли подъем патриотизма переведен в политическую и социальную риторику или останется нереализованным. Кроме того, пока не ясно, кому может быть выгодна такая повестка. Власть сейчас поддерживает региональные бренды, проводит городские мероприятия и у нее есть рациональная необходимость использования регионального патриотизма для управления рисками, маневров и проч. «Но когда власть начинает говорить о прекрасном развитии местных брендов, то сами чиновники в это не верят, как и журналисты, – отмечает Виноградов. – Существует и психологический барьер для участия губернаторов, особенно варягов, в раскрутке этой повестки – например, глава Калининградской области Антон Алиханов говорил, что никакой калининградской идентичности не существует. Наконец, есть страх, что эта тема может перерасти в сепаратизм».

Оппозиция же может воспользоваться региональным патриотизмом для градозащитных и экологических выступлений, а также для запуска антимосковской повестки. Правда, федеральные политики не заряжаются региональной тематикой, никто не пытается ее систематизировать и в итоге эти темы быстро угасают, говорит эксперт.

Впрочем, антимосковская повестка может и помешать региональному патриотизму, считают авторы доклада: ее стартовый потенциал высок для эксплуатации обиды и чувства несправедливости, но примеров долгоиграющей антимосковской повестки почти нет. К тому же потенциал территорий неодинаков, поэтому поручение заниматься региональным патриотизмом способно привести, наоборот, к уничтожению его потенциала, допускают эксперты.

Региональный патриотизм, в частности среда жизни людей, – третий по важности фактор для наращивания политических рейтингов после экономики и социальной сферы, уверен руководитель Фонда развития гражданского общества Константин Костин. Так, в Москве на предстоящих осенью выборах в городскую думу наилучший результат получат те, чья программа будет сконцентрирована вокруг развития районов, прогнозирует эксперт. По его мнению, у столичных депутатов уже сейчас достаточно полномочий для решения многих проблем, хотя у москвичей более высокие требования к власти, чем у жителей других регионов.

Региональный патриотизм, безусловно, начинает усиливаться, согласен политолог Аббас Галлямов: «Так всегда происходит в момент политического ослабления федеральной власти. Разочаровавшись в «большом дискурсе», избиратель начинает растерянно оглядываться по сторонам в поиске новых ориентиров, и первое, что он видит, – это «малая родина». Так было и после революции 1917 г., и в конце 1980-х».

Особенно сильным потенциалом обладают национальные республики, где территориальный аспект дополняется этническим, считает эксперт: «Долгие годы сверхцентрализации привели к появлению большого количества мелких травм, которые рано или поздно будут извлечены на свет местными политиками. Причем это не обязательно будут оппозиционеры. Как показал опыт распада СССР, не меньшим потенциалом здесь обладают действующие местные власти».

Именно они могут попытаться накачать свою политическую капитализацию и сами возглавят диалог с Москвой, требуя от нее ресурсов и «уважения мнений людей на местах», резюмирует Галлямов: «До распада страны дело, конечно, в этот раз не дойдет, но очевидно, что центр в следующем политическом цикле будет сильно ослаблен, а повестку будут задавать регионы».