«Третий путь» для Терезы Мэй

«Третий путь» для Терезы Мэй

17 мая 2019 г. 10:30

Леонид Поляков

В предыдущей колонке от 26 апреля накануне долгих майских праздников мне показалось уместным обратить внимание на совпадение фамилии британского премьер-министра и названия последнего весеннего месяца. Совпадения тем более примечательного, что, согласно пророческой строке из знаменитого шлягера Юрия Антонова, Тереза Мэй должна была бы «летящей походкой выйти из мая». В смысле – уйти в отставку с поста лидера тори и, соответственно, с поста премьер-министра.

На дворе уже давно май, а Тереза Мэй все еще на своем месте. И судя по всему, «выходить» никуда не собирается. А собирается, наоборот, в четвертый раз испытать судьбу и попробовать провести через Палату Общин свой Брекзит-план. После того, как парламентарии вернутся в Вестминстер, отгуляв очередные каникулы с 24 мая по 3 июня по случаю праздника Троицы.

И тут опять, да простит меня читатель, не могу удержаться от того, чтобы усмотреть очередную мистическую связь. На это раз - между фамилией May и английским вспомогательным глаголом MAY. Он используется в двух смыслах – в предположительном (возможно) и в вопросительном (могу ли я?). И, похоже, вся премьерская карьера Терезы Мэй может быть понята как постоянный конфликт этих двух модальностей.

С одной стороны, она постоянно уверяла и продолжает уверять себя и всех в том, что Брекзит – возможен. Она без устали уже почти три года убеждает всех, что воля народа, высказанная на референдуме 23 июня 2016 г. будет выполнена. Даже при том, что два дедлайна, установленных для выхода Великобритании из Европейского Союза – 29 марта и 11 апреля – уже пропущены. И дедлайн третий – 22 мая будет пропущен по умолчанию. А дедлайн четвертый, издевательски назначенный председателем Евросовета Дональдом Туском на Хэллоуин, кажется пока что чуть ли не линией горизонта.

Со стороны другой, Мэй обречена - в силу особенностей расклада в Вестминстере, где у тори нет большинства и они зависят от поддержки 10 депутатов фракции североирландских демократических юнионистов (DUP), -на вопросительный тон. Вопросительный тем более, что и в собственной фракции согласья нет. Что и продемонстрировали три предыдущих голосования её Брекзит-плана в палате.

Напомню результаты: 15 января – «за» 202, «против» 432 (из фракции тори «за» голосовали лишь 197 из 317); 12 марта – «за» 242, «против» 391 (уже 235 голосов тори); 29 марта – «за» 286, «против» 344 (277 голосов тори).

Последний случай был для Мэй особенно разочаровывающим. Она ценой немалых унижений добилась от руководства ЕС согласия на включение в Политическую декларацию фраз, практически гарантирующих временный статус ирландского backstop’а. То есть открытой границы между Ирландией и Северной Ирландией и пребыванием этой части Объединенного Королевства в составе Таможенного Союза с ЕС. Ведь даже при непримиримой позиции DUP сделка могла пройти, если бы её поддержали хотя бы ещё 30 консерваторов. В этом случае расклад получался бы – 316 «за» и 314 «против». Но не случилось. А «счастье было так возможно…»Впрочем, нужно уточнить, о каком «счастье» мы говорим.

Публично выраженная позиция Мэй состояла в том, что она уйдет в отставку лишь после того, как Брекзит все-таки произойдет. Стало быть, чем дольше таковой будет оттягиваться, тем меньше (практически – никаких) шансов на её добровольную отставку. Так что, глядя на ситуацию в личной карьерной перспективе Мэй, и оценивая три провала её Брекзит-плана в Палате Общин, вполне оправданно может процитировать поговорку: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Однако этому везению должен же был когда-то прийти конец, поскольку разочарование в лидерстве Мэй как в парламентской фракции, так и в партийных «массах» растет с каждым днем. А требования уйти в отставку немедленно или назвать точную дату ухода звучат уже чуть ли не в правительственных структурах.

Масла в этот «огонь» подлили результаты муниципальных выборов в Англии и Северной Ирландии 2 мая. Тори потеряли 1334 депутатов в местных советах. А впереди еще выборы в Европарламент, сама факт которых приводит в ярость брекзитёров как в партии, так и простых избирателей. И многие из тех и других уже готовы в отместку проголосовать за Brexit Party Найджела Фараджа. Который по результатам опроса YouGov от 14-15 мая уже обошел в рейтинге одобрения/неодобрения и Мэй, и Джереми Корбина. Показатель Фараджа – минус 32, тогда как у Мэй – минус 49, а у Корбина – минус 50.

Этот личный успех Фараджа напрямую отражается на статусе его партии. Мало того, что она лидирует по опросам той же YouGov в борьбе за места в Европарламенте. На 13 мая у партии Фараджа было 34%, у лейбористов 16%, а у тори – всего 10%. И с таким результатом консерваторы пропустили бы веред либеральных демократов (15%) и даже «зеленых» (11%). А на выборах в Палату Общин, если бы они состоялись в ближайшее время, Brexit Party показала бы третий результат – 18%. При сокрушительном падении тори и лейбористов до 24% поддержки у обоих! Компания Britain Elects дает похожие цифры: 27% у лейбористов, 25% у консерваторов, и целых 16% у партии Фараджа.

Эта ситуация во многом напоминает то, что произошло на последних парламентских выборах в ФРГ. Благодаря разочарованию консервативного электората в политике Ангелы Меркель «Альтернатива для Германии» (до сих пор считающаяся в немецком лево-либеральном истеблишменте «крайне правой») заняла третье место. И получила статус официальной оппозиции в Бундестаге.

Такой же переток консервативных сторонников Брекзита от тори к Фараджу наблюдается сегодня и в Великобритании. И что с этим делать, не знает ни Тереза Мэй, ни кто-либо из её однопартийцев. Зато обвинения в том, что консерваторы изменили консерватизму, раздаются со страниц ведущего консервативного органа – “The Times”.

Вот, например, что пишет колумнист Мелани Филлипс (Melanie Phillips):«И вот приходит Найджел Фарадж, провозглашенная цель которого – разрушить консервативную партию как несоответствующую своему призванию. И хотя его диагноз верен, еще далеко не ясно, чем он намерен эту партию заменить. Поскольку «Партия Брекзит» обеспокоена только одной проблемой. Фарадж говорит, что он намерен изменить «сломанную политическую систему». Отлично, но сменить на что, конкретно?»

А дальше – персонально для Мэй: «Сегодня крайне востребован государственный деятель, который скажет нации – как это сделал Бёрк во времена раннего революционного катаклизма – что его партия не начнет с «презрительного отношения ко всему вам дорогому». Вместо этого, она должна быть хранить наследие «мудрых предков» как самый надежный фундамент, на котором можно строить лучшее будущее. Делая дело свободы «почетным в глазах каждого достойного ума в каждой нации». И, таким образом «изгоняя деспотизм с лица земли». Тогда это была бы партия, за которую стоило бы голосовать. Где же вождь, который её создаст?»

Эта ностальгия по временам Эдмунда Бёрка – весьма характерный и для тори весьма тревожный симптом. В недавнем прошлом на домашнем портале тори «conservativehome.com» периодически появлялись статьи о том, как оппортунистическая, соглашательская политика Ангелы Меркель привела если не краху, то к глубокому кризису немецкий консерватизм. Но бумеранг критики вернулся.

Теперь пришла пора говорить то же самое по адресу Терезы Мэй. Многие так и поступают – в особенности те её «соратники», кто уже на «низком старте» в предвкушении лидерской гонки после её отставки. И аналогия с германским контекстом напрашивается сама собой. Поскольку Тереза Мэй всё ещё находится в стадии переговоров с Джереми Корбином относительно компромиссного варианта Брекзит-плана, который могли бы поддержать лейбористы.

Условием этого противоестественного (по вестминстерским понятиям) союза является отказ Мэй от одной своих «красных линий» - согласие на вариант, при котором Британия выходит из ЕС, но остается в Таможенном Союзе. Так снимается проблема backstop’а, но ограничивается свобода управлять своей тарифной политикой при торговых сделках с третьими странами. А такая свобода – один из ключевых пунктов всей Брекзит-стратегии Терезы Мэй.

Правда она заявила, что готова на компромисс в том отношении, что согласна на временное как бы пребывание Британии в Таможенном Союзе – до следующих парламентских выборов. И согласна включить в закон о Брекзите статьи, защищающие права рабочих и экологические стандарты, которые действуют в Евросоюзе.

И надо признать, что с её стороны – это действительно «сильный ход», рассчитанный на то, что при голосовании закона на неделе 4 – 7 июня она сможет получить как голоса тори-лоялистов, так и голоса лейбористов-брекзитёров. Что станет её личным триумфом и обеспечит достойный уход. А, может быть (May be), наоборот – новую волну поддержки в партии, которая заставит замолчать тех, кто требует её отставки?

Однако в этом варианте нужно считаться с тем, что альянс с «марксистом» Корбином будет расценен значительным числом парламентариев-тори и партийных активистов как настоящее «предательство». И может повести к расколу партии как минимум. А в перспективе – к её маргинализации. По этому поводу уже высказались далеко не последние люди во фракции.

Экс-министр обороны Майкл Фэллон назвал план Мэй-Корбина «тупиком» который ведет в Таможенный союз. И это для Британии хуже, чем просто оставаться в Евросоюзе. Председатель Комитета 1922 Грэм Брэйди предупредил, что в случае «пакта» с Корбином раскол во фракции тори будет столь глубоким, что у Мэй все равно не получится собрать большинство при голосовании закона в июне.

Более того, утром 16 мая группа экс-министров кабинета Мэй в составе 13 человек направила ей письмо с категорическим требованием вести переговоры с лейбористами открыто и не заключать с ними закулисных сделок во избежание «демократического дефицита». Что было вполне ожидаемо, поскольку практически все подписанты – претенденты на лидерский и премьерский посты.

Среди них – Борис Джонсон, Доминик Рааб, Эстер МакВи, тот же Брэйди. И даже недавно уволенный с поста министра обороны за «утечку» из его ведомства информации о подряде с компанией Huawei на строительство сетей 5G Гевин Уильямсон. Скрытый подтекст этого письма состоит в том, как предполагает Daily Mail, что любой следующий лидер партии эту сделку с лейбористом непременно разорвет.

А в качестве еще одного недвусмысленного намёка на неуместность сделки в Корбином, газета разместила результаты опроса от 16 мая, проведенного компанией Kantar. Они резко отличаются от того, что дают опросы YouGov и Britain Elects: лейбористы лидируют с 34%, тори имеют всего лишь 25%, а на третьем месте – либерал-демократы с 15%. Четвертая – партия Фараджа с 10%. Достоверность этих результатов может подвергаться сомнению, но понятен посыл публикации: сделка с лейбористами повысит их шансы на следующих (досрочных) парламентских выборах.

К концу четверга кое-что прояснилось относительно будущего Терезы Мэй на посту лидера и премьер-министра. Грэм Брэйди сообщил, что по итогам беседы премьера с руководством Комитета 1922 стороны договорились о следующем. После голосования Брекзит-плана Терезы Мэй в Палате Общин в период с 4 – 7 июня он вновь встретится с премьером для того, чтобы согласовать сроки проведения голосования по избранию нового лидера партии. Это будет (?) сделано независимо от того, пройдет ли Брекзит-план Терезы Мэй или Палата Общин провалит его в четвертый раз.

Особую пикантность всему этому придает то обстоятельство, что именно на те же даты приходится официальный визит Президента США Дональда Трампа в Великобританию. А приглашения выступить в Палате Общин он от спикера Джона Беркоу не получил. Напротив, Беркоу уже категорически заявил, что ноги Трампа в Палате не будет. А вот Терезе не отвертеться – придется Трампа принимать. Так что зрелище ожидается не слабее Уимблдона.

В общем, теперь можно с уверенностью утверждать, что Тереза Мэй «выйдет из мая». Пока что – в июнь. А насчет того, что она «скроется из глаз в пелене января», как поёт Юрий Антонов, такой уверенности явно нет. Может раньше. А может… Пошли слухи, что в Брюсселе уже подумывают о том, чтобы перенести Брекзит на лето 2020 года.

Но, так или иначе, перед Мэй после 7 июня откроются две дороги: по одной в случае провала придется уходить с позором; по другой – в (невероятном) случае успеха – триумфально. Но ведь не зря её фамилия – May. Может вдруг обнаружится и третий путь – привычный, на Даунинг-стрит 10. Наверняка поиском именно этого пути Мэй с сегодняшнего дня и занята. Найдёт ли?