Первое вето Трампа

Первое вето Трампа

15 марта 2019 г. 16:13

Кирилл Бенедиктов

 

«ВЕТО!» - написал Трамп большими буквами в своем Твиттере спустя несколько минут после того, как сенаторы большинством голосов поддержали резолюцию Палаты представителей №46 «О чрезвычайном положении, объявленном президентом 15 февраля 2019 г.»

Несколько позже он написал: «Я готов наложить ВЕТО на резолюцию, инспирированную демократами, которая означает ОТКРЫТЫЕ ГРАНИЦЫ несмотря на растущую Преступность, Наркотики и Торговлю людьми в нашей стране. Я благодарю всех Сильных Республиканцев, которые голосовали за то, чтобы поддержать Безопасность Границ и нашу Стену, в которой мы отчаянно нуждаемся!».

Резолюция H.J.Res. 46 прекращала режим чрезвычайного положения в стране, объявленный Трампом после того, как Конгресс согласился выделить ему $1,4 миллиарда на строительство Великой Мексиканской Стены вместо требуемых $5,7 миллиардов.Она была внесена на рассмотрение Палаты представителей конгрессменом от штата Техас Хоакином Кастро, братом-близнецом министра жилищного строительства и городского развития в кабинете Б. Обамы Хулиана Кастро, который пару месяцев назад объявил о своем намерении бороться за пост президента страны на выборах 2020 г.

26 февраля Палата представителей, контролируемая демократами, поддержала эту резолюцию большинством голосов: «за» проголосовали 245 человек, «против» - 182. Можно было надеяться, что резолюция не пройдет через Сенат, где у республиканцев по-прежнему большинство, причем довольно существенное – 53 против 47 у демократов, но этого не случилось.

Резолюция, блокирующая указ Трампа о введении ЧП, набрала 59 голосов «за» и только 41 «против». Это означает, что против президента выступили целых 12 сенаторов-республиканцев. А это, в свою очередь, говорит о том, что Великая Старая партия, которую еще прошлым летом называли «трампистской», далеко не монолитна в своем отношении к действующему президенту.

Среди ренегатов – сенатор от штата Теннесси Ламар Александер, старший сенатор от Миссури Рой Блант – один из весьма влиятельных персон в руководстве Республиканской партии, Марко «Малыш» Рубио из Флориды, Рэнд Пол – сын известного «диссидента» Рона Пола, сенатор от штата Кентукки, Сьюзен Коллинз из штата Мэн, Лиза Мурковски от Аляски[1]. Но если позиция последних особого удивления не вызывает (в процессе утверждения судьи Кавано и Коллинз, и Мурковски тоже колебались больше, чем другие республиканцы), если позиция Рубио может объясняться его личными счетами к Трампу – то решение Пола, Бланта и Александера было продиктовано высшими соображениями, не имеющими прямого отношения к персоне президента и вашингтонским интригам.

«Это контроль за действиями исполнительной власти – источник нашей свободы, - объяснил свою позицию Ламар Александер. – Ни один президент не должен иметь возможность использовать Акт о Чрезвычайном Положении для того, чтобы тратить деньги, которые Конгресс отказывается ему предоставить».

По-видимому, заботой о соблюдении принципа разделения властей объясняется и то, как проголосовали сенаторы, не замеченные прежде в активной борьбе с Трампом. По крайней мере, на первый взгляд. Однако тут есть важный нюанс.

Перед голосованием Трамп всячески пытался воздействовать на республиканцев в Сенате (вероятно, подозревая, что необходимого большинства для того, чтобы торпедировать резолюцию, там может не быть). Он взывал к их патриотизму в Твиттере («Голосование за резолюцию сенаторами-республиканцами – это голосование за Нэнси Пелоси, Преступность и за Демократов, выступающих за Открытую Границу»).

С другой стороны, Трамп был готов пойти на серьезные уступки – он обещал поддержать инициативу законодателей обеих партий по пересмотру закона о чрезвычайном положении 1976 г., с целью ограничить возможность применения этого механизма главой исполнительной власти. Фактически, Трамп сам готов был отдать своим противникам на Капитолийском холме один из самых главных своих козырей – в обмен на поддержку нынешней своей стратегии по финансированию Стены из бюджета Пентагона.

Поддержав резолюцию демократов, республиканцы-ренегаты отвергли компромисс, на который был готов пойти Трамп.

Теперь у президента нет другого выхода, кроме как наложить вето на решение Сената.Собственно говоря, ничего ужасного или даже из ряда вон выходящего в таком шаге Трампа не будет. Президенты США пользовались этой предоставленной им конституцией возможностью налево и направо – рекорд здесь принадлежит демократу Франклину Делано Рузвельту который за время своего пребывания в Белом доме наложил вето на 635 (!) законопроектов. Рузвельт опирался на значительное демократическое большинство, но не имел полного контроля над демократами, по крайней мере, в той мере, в какой ему бы этого хотелось.

Целый ряд законопроектов, на которые Рузвельт наложил свое вето, были поддержаны коалицией демократов из южных штатов и консервативных республиканцев, которые единым фронтом выступали против ФДР по вопросам гражданских прав.

Республиканец Рональд Рейган – один из кумиров Трампа – накладывал вето на законопроекты Конгресса 78 раз. Республиканец Джеральд Форд, бывший президентом в ситуации, когда Палата представителей и Сенат после Уотергейтского скандала перешли под контроль демократов, прибегал к вето 66 раз. Пример Форда показывает, как президент может сопротивляться оппозиции на Капитолийском холме, если его политические противники не идут на переговоры.

Но Трамп находится в принципиально иной ситуации: у его партии все-таки большинство в Сенате, поэтому его «вето» может рассматриваться, скорее, в качестве инструмента для ведения переговоров. Подобным образом действовал Билл Клинтон, который на протяжении большей части своего президентства боролся с контролируемым республиканцами Конгрессом, используя вето для того, чтобы получить от конгрессменов больше, чем они готовы были выделить ему в ходе переговоров по бюджету. Так, первое вето Клинтона, к которому он прибегнул в 1995 г., блокировало законопроект, предусматривавший сокращение федеральных расходов на $16,4 млрд., что привело бы к существенному сокращению образовательных программ.

Клинтон тогда дал понять республиканцам, что рассчитывает на смягчение Сенатом других законопроектов, дабы у него не возникало нужды в использовании право вето в дальнейшем. Тем не менее, противостояние продолжалось, и несколько месяцев спустя Клинтон наложил вето на другой законопроект, который сокращал финансирование Medicare и ряда образовательных программ – и спровоцировал тем самым шатдаун, продолжавшийся 21 день и бывший до недавнего времени рекордным в истории США.

Пример Клинтона примечателен еще и тем, что в начале своего президентства он заявил прессе, что хочет эффективно работать с Конгрессом и избежать «кучи вето». Когда он покидал Белый дом, наложенных им вето насчитывалось ни много ни мало 37.

Демократы в Конгрессе уже приготовились дать бой Трампу. Лидер меньшинства в Сенате Чак Шумер заявил, что Трамп «не обосновал» свой указ и не разъяснил, какие именно военные строительные проекты будут использованы для финансирования строительства Стены. По мнению Шумера, президент «проявил неуважение» к принципу разделения властей, стремясь во что бы то ни стало выполнить одно из своих главных предвыборных обещаний. «Он не мог так просто отказаться от своей стены на границе, поэтому он попрал Конституцию», - заявил Шумер.

Главный враг Трампа в стане демократов обрушился с жесткой критикой на республиканцев, поддерживающих президента, назвав их «самопровозглашенными консерваторами». «Ну, принцип консерватизма №1 заключается в том, что никто, особенно глава исполнительной ветви, президент, не должен иметь слишком много власти. Это то, что консерваторы отстаивали веками, и внезапно, потому что Дональд Трамп говорит, что хочет объявить чрезвычайную ситуацию, они должны поступиться принципами? Да отцы-основатели будут вращаться в своих могилах. Они бы перевернулись в могилах, если бы так поступил любой президент, не говоря уже о том, кто, как нам хорошо известно, не понимает изысканного и тонкого баланса, который Джеймс Мэдисон, Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон и многие другие закрепили в Конституции и Билле о правах».

Безусловно, это сильное преувеличение: как мы видели выше, президенты США до Трампа без колебаний и множество раз прибегали к праву вето, и это ни разу не воспринималось как покушение на основные свободы и права американских граждан. Но то, что позволено Юпитеру, не позволено быку – и быком для демократов, разумеется, выступает Трамп.

«Наши республиканские друзья выступают за консервативные принципы? Но отстаивают ли они какие-либо принципы, или они просто берут на себя обещание быть лояльными президенту Трампу и кротко делают все, что он хочет?» - задается вопросом Чак Шумер.Апеллируя к консервативным ценностям, Шумер делает сильный ход. Теперь, когда в Сенате наметился раскол между верными президенту республиканцами и теми, кто при определенных обстоятельствах готов блокироваться с демократами, верность демократическим принципам, на которые якобы посягает Трамп, имеет хорошие шансы быть поднятой в качестве флага внутрипартийной оппозицией. Если летом Великая старая партия демонстрировала такую монолитную поддержку президента, что ее даже называли «не республиканской партией, а партией Трампа», то после поражения на промежуточных выборах этот монолит пошел трещинами.

Накануне голосования по резолюции о чрезвычайном положении Сенат США большинством голосов (54 «за», 46 «против») поддержал резолюцию, рекомендующую США прекратить поддержку военной коалиции во главе с Саудовской Аравии в Йемене. СМИ уже назвали эту резолюцию «беспрецедентной попыткой сократить президентские полномочия», напомнив, что Дональд Трамп поддерживает Эр-Рияд, несмотря на скандал с убийством саудовского журналиста Джамаля Хашогги – в основном из-за многомиллиардных военных контрактов с Саудовской Аравией.

Когда эта резолюция будет утверждена Палатой представителей (в этом нет особых сомнений), Трамп, вероятнее всего, тоже заблокирует ее, воспользовавшись правом вето. В этом смысле его саудовским союзникам беспокоиться особенно не о чем – но сам факт «дезертирства» еще недавно безоговорочно преданных ему сенаторов-республиканцев не только в острых вопросах внутренней политики, таких, как строительство Стены, но и в вопросах внешней и военной политики, вызывает тревогу. «Голосование (по резолюции о чрезвычайном положении, - К.Б.) ознаменовало собой символический упрек республиканцев в Сенате Трампу», - считают политические комментаторы.

«Поддержка Великой Старой партии в Сенате может иметь решающее значение для президента, поскольку его юридические проблемы возрастают на фоне расследования федерального прокурора и Палаты представителей, контролируемой демократами», - пишет Bloomberg.

С тактической точки зрения, у противников Трампа в обеих палатах нет серьезных шансов выиграть нынешний раунд схватки. Хотя инициатор резолюции, Хоакин Кастро, уже заявил, что Палата представителей должна проголосовать за отмену обещанного Трампом вето, «даже если кажется, что голосов не хватит», для преодоления президентского вето требуется две трети голосов обеих палат. При нынешнем раскладе (245 сторонников резолюции в нижней палате и 59 в верхней) это невозможно - требуется как минимум 291 в Палате представителей и 67 в Сенате. Но тенденция заставляет задуматься.

Если внутри Республиканской партии начинает складываться новая оппозиция президенту – после того, как канули в Лету «невертрампы» и отошел в мир иной пламенный противник Трампа Джон Маккейн – для хозяина Белого дома это может обернуться большими неприятностями на выборах 2020 г. Поэтому от того, удастся ли Трампу вернуть обратно под свои знамена сенаторов-ренегатов, зависит куда больше, чем судьба Великой Мексиканской Стены или участия США в военной операции в Йемене.

[1] Полный список проголосовавших за резолюцию сенаторов: Ламар Александер (Теннесси), Рой Блант (Миссури), Сьюзен Коллинз (Мэн), Майк Ли (Юта), Дерри Моран (Канзас), Лиза Мурковски (Аляска), Рэнд Пол (Кентукки), Роб Портман (Огайо), Митт Ромни (Юта), Марко Рубио (Флорида), Патрик Дж. Туми (Пенсильсания), Рожер Уикер (Миссисипи).