«За русский интернет, свободный от России»: почему кроме тусовки никто не пришёл

«За русский интернет, свободный от России»: почему кроме тусовки никто не пришёл

11 марта 2019 г. 12:44

Митинг за свободный интернет, состоявшийся в воскресенье, закономерно стал – и останется ближайшие пару дней – темой для обсуждения.

Подобные мероприятия, являясь малозначимыми и не слишком интересными для российского общества и политической жизни страны в целом, играют важную роль во внутренней жизни того, что можно назвать российской политической тусовкой, причем вне зависимости от убеждений ее представителей. Такие события дают обширную почву для анализа, осмысления, выстраивания концепций и прогнозов, а также скандалов и взаимных обвинений. Собственно история с недопуском организаторами на митинг неугодных журналистов крайне показательна в этой связи.

Но хотелось бы обратить внимание на иной аспект ситуации – на причины, по которым данное мероприятие, как собственно и вся борьба с усилением контроля российского государства над российским сектором интернета, вызывает столь слабый отклик у отечественного общества. Казалось бы, практически у любого россиянина есть интересы, которые попадают в "серую зону", на которую государство накладывает те или иные ограничения. Это и торренты, и порноресурсы, и казино, и заблокированные в России СМИ, и тот же Telegram.

С детищем Павла Дурова ситуация особенно показательная. В мессенджере широко представлены государственные, окологосударственные и открыто поддерживающие государство ресурсы и блоги. И очевидно, что все эти люди не видят никакого противоречия между пользованием ресурсом, с которым неустанно борется государство, и поддержкой этого самого государства.

Самое интересное, что этого противоречия действительно нет. Его нет в рамках того "общественного договора", что уже весьма долгое время – веками – существует между российским обществом и государством.

Важнейшей частью этого неписанного соглашения является консенсус по поводу государственных интересов и права государства на установление правил, тех или иных мер контроля, ограничений и так далее. Однако этот консенсус дополняется опять-таки взаимным неписанным согласием, что общество имеет право на уклонение от исполнения установленных правил, если у государства не хватает сил, возможностей или даже желания добиваться строгого их соблюдения. Собственно этот исконный принцип русской жизни нашел свое отражение в знаменитой поговорке про строгость законов, компенсируемую необязательностью их исполнения.

Именно эта двойственность и породила многие особенности отечественной жизни, неизменно удивляющие иностранцев. Однако становится все более очевидно, что эти вполне обыденные российские реалии по сей день непостижимы и для многих российских оппозиционеров.

Если рассмотреть ситуацию на примере Telegram, то она выглядит следующим образом.

Павел Дуров создал очень удобное средство коммуникации, за что ему пользователи, включая самых прогосударственно настроенных, признательны – и без колебаний пользуются им. Однако в глазах общества государство, безусловно, имеет право на механизмы контроля мессенджера, поскольку такие аргументы как борьба с террористической угрозой, наркоторговлей и другие опасными явлениями, по мнению граждан, абсолютно реальны и весомы.

Ситуация усугубляется тем, что Telegram, по сути, иностранный ресурс. Его демонстративный отказ от исполнения российского законодательства большинство скорее раздражает, нежели умиляет. Россияне могут испытывать сочувствие и симпатию к тому, кто бросил открытый вызов государству, но только в том случае, если речь идет о внутренних делах. Аналогичные действия от иностранцев, скорее, включают сложившиеся механизмы неприятия внешней агрессии и противостояния ей. Хотя данный момент в случае Telegram, безусловно, до некоторой степени смягчается тем, что Павел Дуров по-прежнему воспринимается в России как "свой".

Плюс есть очень важный момент: в глазах российского общества, если государству очень надо, но оно в силу каких-то причин не способно добиться исполнения собственных решений, сочувствия ему не дождаться. В России демонстрация слабости от государства вызывает раздражение и тревогу. Но не сочувствие.

Именно поэтому "кошки-мышки" последних лет между Telegram и Роскомнадзором вызывали запутанный клубок чувств в российском обществе, где перемежались симпатия к удобному инструменту коммуникации, сочувствие к Дурову как бросившему вызов государству, раздражение в отношении Дурова, прикрывшегося иностранной юрисдикцией, раздражение госорганами, выставляющими себя на посмешище неспособностью справиться с мессенджером, и глубинное признание права государства навести порядок в этой сфере.

Закон о суверенном интернете, который в оппозиционной среде воспринимается как решительное наступление на свободу коммуникации, для большей части российского общества воплощает в себе законное право государства на установление собственных правил на своей территории. И это является безусловным плюсом в глазах большинства - даже тех, кто потеряет возможность при этом пользоваться удобным мессенджером, играть в интернет-казино или качать сериалы с любимого торрент-ресурса.