Вышел Brexit из тумана..?

Вышел Brexit из тумана..?

1 марта 2019 г. 15:24

Леонид Поляков

 

Многолетние наблюдения метеорологов свидетельствуют, что самый дождливый и туманный месяц на Британских островах – это февраль. А многолетние наблюдения политологов за британским политическим климатом ни о чем подобном до сих пор не свидетельствовали. Поэтому предельно сгустившийся политический туман в Лондоне к концу февраля оказался как бы неожиданным сюрпризом.

Хотя, если внимательно всматриваться в политическую атмосферу Вестминстера на протяжении последних пару месяцев, то многие признаки этого не очень типичного для британской политики явления можно было вполне различить.

Во-первых, сама Тереза Мэй практически только и делала, что нагоняла туману относительно своих реальных намерений и конкретных дат голосования «по существу» её Брекзит-плана в Палате Общин. Сначала - перенос этой даты с 10 декабря прошлого года на 15 января года нынешнего и беспрецедентный провал с разрывом в 240 голосов. Затем интрига вокруг «плана Б», которая пока не завершилась, поскольку вместо обещанной ранее даты голосования 27 февраля, теперь названа новая – 12 марта.

Во-вторых, её непримиримый оппонент Джереми Корбин до самого последнего времени тщательно избегал определенности в таких вопросах, как исключение из списка опций “No deal”, отсрочка вступления в силу статьи 50 Лиссабонского договора (выход из ЕС 29 марта 2019 г.). И, самое существенное – возможность проведения повторного референдума по Брекзиту.

Наконец, в-третьих - материализация давних слухов о возможности появления некой «центристской партии» в виде образования «Группы Независимых» (TIG) в Палате Общин. Включившая в себе 8 экс-лейбористов и и 3-х экс-тори, группа сравнялась по численности с четвертой парламентской фракцией – либерально-демократической партией. С тем, однако, преимуществом, что в отличие от ЛДП, TIG выглядит как весьма привлекательное место для неопределенно большого числа дезертиров - как из рядов тори, так и из рядов лейбористов. Поскольку в обеих главных партиях уже довольно четко наметился раскол между сторонниками и противниками Брекзита. И не исключено, что новые «центристы», выступающие за повторный референдум, могут пополнить свои ряды разочарованными сторонниками Remain.

Парадоксальность же ситуации заключается в том, что в тот момент, когда и Мэй, и Корбин вроде бы начали прояснять свои позиции, туман сгустился еще плотнее, накрыв помимо Вестминстера еще и Даунинг стрит 10. Пошли слухи о том, что помимо угрозы уйти в отставку от некоторых старших министров кабинета, к самой Мэй стали предъявлять чуть ли не требования уйти в отставку после актуализации Брекзита.

В итоге на сегодняшний день и лидер правящей партии, и лидер оппозиции оказались вынуждены согласиться на то, что еще совсем недавно исключалось обоими либо прямо, либо по умолчанию. Так, например, еще 7 февраля твиттер Терезы Мэй сообщал: «Поясняю – я намерена осуществить Брекзит, я намерена осуществить его в обозначенный срок. Вот что я собираюсь сделать для британского народа. Я буду неутомимо и упорно в ближайшие дни вести переговоры, чтобы именно этого и добиться».

А уже 26 февраля, выступая в Палате Общин, он обнародовала такой план. 12 марта ставится на голосование новый, согласованный с ЕС вариант Соглашения и Политической декларации по Брекзиту. Если план не набирает большинства, то 13 марта на голосование Палаты ставится вопрос о выходе из ЕС без Соглашения (“No deal»). Если этот вариант не проходит, то 14 марта будет поставлен на голосование вопрос о продлении статьи 50 не более, чем на 3 месяца – до конца июня. Поскольку уже 2 июля начнет свою работу вновь избранный Европейский Парламент, выборы в который пройдут в мае.

Разумеется, Тереза Мэй предусмотрительно включила в свою речь заявление о том, что лично она – против переноса выхода из ЕС с 29 марта на более поздний срок. Но сам факт передачи Парламенту решающего слова по этому вопросу достаточно красноречив. Премьер-министр уступает давлению как группы парламентариев, так и членов правительства, которые ищут повод либо отсрочить Брекзит, либо вынудить её согласие на повторный референдум. Либо вообще этот Брекзит похоронить.

А ведь принципиально вопрос должен был бы стоять так: если Брекзита не будет 29 марта, то я ухожу в отставку. Правда, при одном условии - если бы Мэй на референдуме сама голосовала за Брекзит. Чего, как известно, не было. А потому, вероятно считает она, - идти на принцип (не свой) глупо и неправильно. А мудро и правильно – играть в тактические игры с оппонентами и временными союзниками в собственной партии и, тем более – с оппонентами с противоположной стороны Палаты Общин. В игры с единственным правилом – победитель забирает всё.

В этом, кстати, уже на следующий день смог наглядно убедиться Джереми Корбин, ранее написавший письмо Терезе Мэй, в котором предлагался вариант, по сути коалиционного компромисса по Брекзиту. И которое, как я уже отмечал ранее, ставило Мэй в положение политического цугцванга. 27 февраля он выдвинул на голосование поправку, содержавшую именно вариант, предложенный в письме к Мэй. И проиграл со счетом 240 «за», но 323 – «против».

А вот Мэй, пообещавшая накануне ставить на голосование поправку о продлении действия статьи 50, имела основания торжествовать. Хотя поправка, обязывающая правительство сделать это, была внесена её самым жестким критиком - лейбористской Ивет Купер (Yvette Cooper) и поддержана членом фракции тори сэром Оливером Летвином (Oliver Letwin). Тем не менее, результат впечатляет: 502 «за» и лишь 20 «против».

Правда, уже на следующий день обнаружилось, что у казалось бы, беспроигрышной игры есть некоторые не до конца просчитанные стороны. В отставку подал министр окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства Джордж Юстис (George Eustice). И сделал это именно по причине несогласия с позицией премьер-министра по вопросу о продлении действия статьи 50. В письме в Мэй Дж.Юстис высказал опасение, что нас ждет «цепочка последствий, которая приведет к диктату ЕС относительно условий предоставления отсрочки и окончательному унижению страны».

И нужно признать, что у отставного теперь уже министра основания опасаться действительно есть. Ведь именно это и заявил президент Франции Эммануэль Макрон, когда условием согласия Евросоюза на отсрочку Брекзита обозначил обязательное предоставление британской стороной полной информации о дальнейших своих шагах.

Конечно, отставка одного министра по этому поводу – далеко не то, что угроза отставки чуть ли не 22-х членов правительства в случае, если Мэй отсрочку Брекзита исключит полностью. Дж.Юстис подсластил «пилюлю» обещанием голосовать за Брекзит-план, который Тереза Мэй предложит 12 марта. Но честно предупредил, что за отсрочку статьи 50 голосовать не будет.

Наблюдатели уже сбились со счета, отслеживая отставки старших министров (секретарей), младших министров и прочих сотрудников правительства за период после парламентских выборов в июне 2017 года. И эта правительственная кадровая «текучка», конечно же, ясности в понимании того, что все-таки произойдет с Брекзитом, отнюдь не добавляет. Ни самой Мэй, ни её политическим оппонентам в Вестминстере, ни руководству Евросоюза, ни обычным британцам. Призыв «Hold your nerves!» все чаще воспринимается как непозволительное глумление над британской публикой.

И нервы действительно, начинают не выдерживать. Даже у самых привычных ко всем особенностям британской политической атмосферы обозревателей. Таких, как, например обозреватель The Spectator Джеймс Форсайт (James Forsyth). Свою статью в свежем номере журнала он озаглавил предельно провокационно: «Точка разрыва: смогут ли лейбористы, либо тори пережить Брекзит?» А завершил совсем, что называется, «заупокой». А именно: «Редко, когда политика бывала столь непредсказуемой. Это не просто «подвешенный» Парламент, это «подвешенный» Парламент, в котором ни премьер-министр, ни лидер оппозиции не контролируют свои собственные партии. Оба они обнаружили, что их тянут и тянут в разные стороны парламентарии-бунтари, многие из которых сидят на передних скамьях их же партий. Оба лидера отчаянно стараются продержаться хотя бы пару ближайших недель, не думая о том, что делать дальше. Ни один из них не может быть уверен в том, что их партии доживут до лета в неизменном виде. Всё это делает политику, Брекзит и будущее страны в высшей степени неопределённым. Очень трудно взять все под контроль, когда контроля нет ни у кого».

Вообще-то, если бы читатель не видел заголовка и посмотрел только на последнюю фразу статьи, то он бы мог подумать, что речь идет о классическом случае failed state. Что-то типа Сомали, или Афганистана, или – с некоторыми оговорками – сегодняшней Венесуэлы. А между тем, не забудем, говорится-то всё это про царство-государство (точнее Королевство), которое в рейтинге демократий за 2018 год от Economist Intelligence Unit (EIU) занимает 11 место в европейском регионе и 14 место глобально. С титулом – full democracy.

Вы скажете – и на старуху бывает проруха. И ничего – демократия, она тем и сильна, что из любой «прорухи» как-нибудь да выберется. Поскольку, как учит нас тот же Черчилль, она – худшая из всех форм правления, за исключением всех остальных, когда-либо опробованных. Может быть. Скорее всего – так и будет. Только как именно – вот в чем вопрос? И вопрос, напрямую адресованный главным британским партиям.

Дж.Форсайт интеллигентно намекает на то, что и тори, и лейбористы уже к лету могут подойти отнюдь не в прежнем виде. И весьма небезосновательно. Дело не только в начавшемся дезертирстве с противоположных скамей Палаты Общин. Дело в весьма вероятной перемене настроений в партийных массах, как «синих», так и «красных». А это значит, что уже на местных выборах в мае и тори, и лейбористы могут недосчитаться многих и многих голосов. В чью пользу они уйдут, пока не ясно – и тут все тот же туман.

Но из этого тумана все же проглядывают как минимум два потенциальных конкурента – центристы TIG, пока еще не зарегистрированные как партия и “Brexit Party” неугомонного Найджела Фараджа, порвавшего с UKIP. Опять же не стоит забывать и про либерал-демократов – самых радикальных антибрекзитёров. Они вполне способны перетянуть тот электорат и тори, и лейбористов, который изначально был в лагере Remain.

В общем, заупокойные нотки в статье Дж.Форсайта вполне своевременны. Особенно, если почитать, например его коллегу по журналу Брандона О’Нила (Brandon O’Neill). Такую филиппику в адрес лидера лейбористов редко встретишь даже от самого ярого тори. Вот послушайте: «Давайте оценим всю опасность заявления Джереми Корбина о том, что лейбористы поддержат второй референдум. Солидаризуясь с так называемым People’s Vote лобби, Корбин предал традиционную базу лейбористов – рабочий класс, который предпочитает выход из ЕС. Он предал Манифест своей собственной партии, с которым она шла на выборы в 2017 году, и который обещал уважать результаты референдума. Он предал своих старых наставников-лейбористов, в первую очередь его героя Тони Бенна, который был самым последовательным критиком ЕС среди левых. И он предал сам себя. Он предал своё давнишнее и верное убеждение в том, ЕС – нелиберальный, недемократический, анти-рабочий институт. Хоть один политик хоть когда-нибудь предал такое количество людей за столь короткое время?»

Картина – далеко «не маслом». А совсем другой субстанцией, точное обозначение которой читатель может домыслить сам. Но ведь и у altera pars то же в этом смысле не слабо. Вот, например, в последний день зимы на портале Conservativehome.com появляется огромная статья второго человека в ERG – Марка Франсуа (Mark Francois) «Рядовые партийцы должны спасти нас от самих себя». Повод – все та же уступка Мэй по вопросу о продлении действия статьи 50, фактический отказ от опции ‘No deal” на переговорах с Брюсселем и в целом состояние партийных «верхов». Уже заголовки трех частей статьи говорят сами за себя: «Народ против истеблишмента»; «Коллапс коллективной ответственности в правительстве»; «Спасение – только в руках партийцев-добровольцев».

Мрак Франсуа опирается на резолюцию, вынесенную участниками Национального Консервативного Конвента в прошлую субботу. Это своего рода «Парламент» добровольческой части партии тори. Если члены парламента – это «Офицерский корпус» партии, то её низовая массовая часть, говорит М.Франсуа – это “poor bloody infantry”. То есть пехота, удерживающая высоту под массированным огнем противника. Сам будучи выходцем из этой «пехоты», вспоминающим свои путешествия по избирателям «от двери к двери», М.Франсуа воспринимает резолюцию Конвента как прямой и однозначный наказ партийной элите. Вот он: «Национальный Конвент поддерживает обязательства данные премьер-министром стране уважать результаты референдума по Европейскому Союзу, состоящие в том, что активировав статью 50, мы покинем Европейский Союз 29 марта 2019 года. Повторный референдум, откладывание на период после выборов в Европарламент, отказ от опции “no deal” или отказ от выхода вообще стали бы предательством по отношению к народному волеизъявлению 2016 года и нанес бы вред демократии и нашей партии на многие годы вперед».

М.Франсуа не верит в способность истеблишмента «исправиться» самостоятельно и встать на правильный путь к Брекзиту любой ценой. Но он верит, что местные партийные организации партии в наступившем сезоне ежегодных собраний скажут свое решающее слово. И рассеют весь этот столичный политический туман. «В конечном счете, - пишет М.Франсуа, -сегодня 28 февраля, но так же D-29. Если мы соберем свою волю в кулак как партия, тогда уже через месяц наша страна станет свободной».

В связи с этим заявлением почему-то вспоминается стародавняя детская считалка: «Вышел месяц из тумана…» и далее по тексту. Если кто помнит.