Уйти по-английски

Уйти по-английски

18 февраля 2019 г. 11:03

Кирилл Бенедиктов

Неделя, контрапунктом которой для британской политики стал день Святого Валентина(читай на Политаналитике), была отмечена несколькими – разной степени серьезности – сливами информации о судьбе неумолимо приближающегося Brexit.

Разговор в брюссельском баре

Началось все с того, что в понедельник вечером в одном из брюссельских баров журналист канала ITV Ангус Уокер случайно увидел Олли Роббинса, малоизвестного широкой публике чиновника британского правительства, который выполняет функции главного советника Терезы Мэй по Брекситу. За кружкой доброго бельгийского пива (в Бельгии, как известно, около 700 сортов этого напитка) Роббинс рассказывал кому-то о тактике Мэй, разработанную для того, чтобы заставить парламент проголосовать за ее вариант Брексита.

Уокер сидел недалеко от Роббинса и его собеседника, но все же не настолько близко, чтобы слышать каждое слово. Все же ему удалось уловить суть - премьер-министр намеренно затягивает голосование до марта, чтобы затем поставить Палату общин перед выбором: проголосовать за предложенный ей вариант Брексита или взять на себя ответственность за так называемый «hard Brexit», который предусматривает выход из ЕС вообще без всякого соглашения, что влечет за собой массу тяжелых последствий: прекращение членства страны в едином европейском рынке и Таможенном союзе ЕС, введение пошлин на британские товары, поставляющиеся в европейские страны и т.д.

Этот сценарий пугает парламентариев: он может оказаться слишком сильным испытанием для британской экономики. Не боятся hard Brexit’а только самые «отмороженные» сторонники отделения, вроде экс-министра иностранных дел Бориса Джонсона, но они составляют меньшинство. А вот главные соперники правительства Мэй – лейбористы во главе с Джереми Корбином – выступают за сохранение максимально тесных связей с Евросоюзом, даже если формально Соединенное Королевство из него и выйдет.

Что же касается варианта Брексита, согласованного Мэй с Брюсселем и одобренного на саммите ЕС 25 ноября прошлого года, то он депутатов британского парламента не устраивает.

Месяц назад, 15 января, голосование по этому соглашению закончилось сокрушительным поражением кабинета Мэй (его поддержали всего 202 депутата парламента, в то время как против проголосовали 432, включая почти треть консерваторов, лидером которых является премьер-министр). Правда, вотум недоверия правительству, предложенный неугомонными лейбористами после этого эпического провала, парламенту тоже вынести не удалось – но Мэй удержалась на плаву с незначительным перевесом в 19 голосов, что, по мнению многих наблюдателей, превратило ее в «хромую утку».

После этого ситуация, сложившаяся вокруг Brexit, стала патовой: парламентарии не могли ничего сделать с правительством Мэй (по закону вопрос о доверии вторично нельзя поставить раньше, чем через год), а премьер не могла заставить их принять свой вариант развода с ЕС, получивший одобрение Брюсселя.

Главным камнем преткновения, мешающим парламенту одобрить вариант Мэй, является вопрос о статусе Северной Ирландии.

Как известно, одной из главных проблем, препятствующих осуществлению Brexit, остается пограничный режим между независимым государством и членом ЕС Республикой Ирландия и Северной Ирландией, которая является административно-политической единицей в составе Соединенного Королевства и должна будет выйти из ЕС вместе с остальной Великобританией. Сейчас между Республикой Ирландия и Северной Ирландией границы, по сути, нет – как и между континентальными странами-членами ЕС.

Но с вступлением в силу Brexit все изменится [1]. Появятся пограничные пункты, шлагбаумы, заборы с колючей проволокой – а это, в свою очередь, грозит возрождением ирландского сепаратизма со всеми вытекающими оттуда последствиями. Может снова поднять голову ИРА (Ирландская республиканская армия), в городах Соединенного Королевства могут вновь загреметь взрывы и выстрелы…

Поскольку выйти из Евросоюза Великобритания должна 29 марта, а решить проблему до этого момента, конечно же, нереально, в Брюсселе предложили установить для Северной Ирландии особый режим, который получил название «бэкстоп» (backstop). Слово это многозначно, но в спорте (например, в бейсболе) оно употребляется для обозначения защитной сетки, не дающей мячу вылететь за пределы поля. Применительно к Северной Ирландии это режим означает автоматическое продление пребывания региона в таможенном союзе и едином рынке ЕС.

Режим «backstop» – согласно договоренностям, достигнутым в ходе переговоров Мэй и руководством ЕС – будет действовать до того времени, пока Лондон и Брюссель не найдут решение проблемы границы между двумя Ирландиями. Предполагается, что это произойдет до 1 июля 2020 г., однако этот срок может быть пролонгирован. А до тех пор на территории всей Великобритании по факту будет действовать таможенное законодательство Евросоюза, что делает Brexit в значительной степени формальным.

Убежденные сторонники выхода Великобритании из ЕС считают, что североирландский backstop – это хитрая ловушка, придуманная в Брюсселе для того, чтобы не дать Соединенному Королевству обрести экономическую свободу. С их точки зрения, Мэй либо не видит этой ловушки, либо же в глубине души сама не хочет никакого Брексита – что, вообще говоря, похоже на правду, потому что до знаменитого референдума в июне 2016 г. она поддерживала премьера Джеймса Кэмерона и была убежденной противницей выхода из ЕС.

В любом случае, то решение проблемы, которое предлагается соглашением, достигнутым осенью прошлого года, на самом деле ничего не решает. Именно поэтому сама Мэй 28 января признала, что backstop, о котором она договорилась с руководством ЕС, не соответствует интересам Великобритании, и призвала членов парламента от консервативной партии поддержать поправку, предложенную лидером «заднескамеечников» сэром Грэмом Брейди (о нем мы еще поговорим). На следующий день небольшим большинством голосов парламент принял поправку Брейди об изменении формулировки статуса Северной Ирландии в тексте соглашения с ЕС (317 «за», 301 «против»).

Проблема, однако, и на этот раз не была решена, поскольку поправка Брейди всего лишь заменяла само понятие backstop некими «альтернативными механизмами» контроля, которые должны были, по идее, позволить избежать появления жесткого пограничного режима. Но что это были за «альтернативные механизмы», и как предполагается решать вопрос о таможенных проверках товаров, поступающих в Северную Ирландию из других частей Соединенного Королевства, если границы между двумя Ирландиями не будет (а Ирландия – это остров, соответственно, новая граница должна быть проложена по морю) – об этом в документе, предложенном Брейди, не говорится ни слова.

Тем не менее, после того как поправку Брейди принял парламент, возникла необходимость проведения новых переговоров с Брюсселем. А там, по словам Мэй «немного желающих вносить изменения в соглашение и вести переговоры будет нелегко».

Поэтому Олли Роббинс прилетел в Брюссель не просто попить пива, но и подготовить почву для новых переговоров между руководством ЕС и британским премьер-министром. А вот зачем он пустился в откровения относительно планов своего босса – вопрос другой.

Рассказ Роббинса, подслушанный журналистом Уокером, как будто подтверждал подозрения жестких сторонников Brexit в Лондоне. Мэй, если верить Роббинсу, играет фактически на стороне ЕС – а стало быть, европейцам можно не особенно беспокоиться о том, что Великобритания покинет общеевропейский дом в ближайшее время.

По мнению Роббинса, в конце концов парламентариям придется выбирать между планом Терезы Мэй, согласованным с Брюсселем («мягкий Brexit») и переносом на неопределенный срок статьи 50 Лиссабонского договора о выходе из ЕС. Третий вариант – жесткий Brexit и выход Соединенного Королевства из ЕС безо всяких условий – поддерживают не более 75 парламентариев из 650, так что его можно в расчет не принимать. И, скорее всего, парламент будет вынужден проголосовать за вариант Мэй.

Полет «хромой утки»

Не успела эта сенсационная информация улечься в мозгах ошеломленных читателей по обе стороны Ла-Манша, как известный таблоид The Sun обрушил на публику еще более забористую новость: Тереза Мэй, якобы, готовится к отставке с поста премьер-министра летом 2019 г., после того, как Brexit – в той или иной форме – станет реальностью.

В статье, подписанной редактором отдела политики The Sun Томом Данном, со ссылкой на две высокопоставленные персоны в правительстве – министра международной торговли Лиама Фокса и министра по делам бизнеса, энергетики и промышленной политики Грега Кларка – сообщалось, что Мэй разработала план, благодаря которому ей удастся сохранить влияние в кабинете министров и не допустить прихода к власти своего старого противника Бориса Джонсона.

«Лиам (Фокс), - приводит газета слова неназванного источника в партии тори, - уверен, что она (Мэй) уйдет этим летом». И более того: «Она полна решимости получить гарантии, что на ее место придет «правильный» человек, поскольку Мэй потеряет право голоса, если дело дойдет до ее принудительной отставки».

То, что у тори будет новый лидер – давно уже не новость. Еще в декабре прошлого года, после того, как парламент вынес Мэй вотум доверия, она заявила, что не будет бороться за пост лидера тори на следующих парламентских выборах, которые пройдут в 2022 г.

«В моем сердце я очень хотела бы повести Консервативную партию на следующие всеобщие выборы, но думаю, что будет правильно, если партия пойдет на эти выборы с новым лидером», - заявила Мэй 13 декабря в Брюсселе (вотум доверия ей был вынесен накануне), подчеркнув – что ее приоритет сейчас – обеспечить выход страны из ЕС.

Но до выборов 2022 г. времени еще достаточно – так почему же британский премьер запустила слух о том, что собирается уйти в отставку летом этого года?

В том, что слух запущен Мэй специально, можно не сомневаться – в публикации The Sun прямо говорится, что и Фокс, и Кларк пришли к заключению о скорой отставке премьера исходя из «намеков» (hints), сделанных лично Мэй.

В доказательство приводится важная «улика»: премьер-министр стала проявлять гораздо меньше интереса к разработке внутриполитической повестки после Brexit – что сразу же стало очевидным после провалившейся попытки отправить ее в отставку в декабре. С другой стороны, признает The Sun, еще один близкий союзник Мэй с Даунинг-стрит, 10 (где располагается резиденция премьер-министра Великобритании) настаивает: она никому не давала никаких личных указаний насчет своего досрочного ухода, и единственным человеком, который доподлинно знает о ее планах, остается ее муж Филипп. Больше ни с кем она этими планами не делится.

Однако так же очевидно, что слух этот возник не на пустом месте. Еще в декабре 2018 г. редактор издания Poliitcs First Маркус Пападопулос предполагал, что у Мэй нет цели оставаться премьер-министром в долгосрочной перспективе, и что если «она опять потерпит поражение в феврале, против нее может восстать кабинет, и она может быть вынуждена оставить свой пост». Если же Мэй удастся провести через Палату Общин «улучшенную» версию сделки, она продолжит оставаться лидером тори и премьер-министром «может быть, до середины или конца июня, а потом отойдет в сторону».

Об этом же на страницах Politics First говорит и коллега Пападопулоса, Джон Крейг:«Жесткий или мягкий Brexit, backstop или его отсутствие, будет ли продлена 50 статья или нет – как только Brexit станет реальностью, безжалостная Консервативная партия скажет Мэй: «Спасибо и спокойной ночи!».

Статья в The Sun завершается цитатой из неназванного депутата парламента-тори: «Все хотят, чтобы Мэй завершила Brexit – это станет ее главным наследием, но нужно, чтобы это было сделано. Сейчас же есть чувство, что она сбилась с пути. Весь ее политический капитал сгорел, и здесь, и в Брюсселе, и нужен кто-то другой, с новым мандатом доверия, который примет бразды правления из ее рук».

Ставки сделаны?

Но кто может стать этим наследником Мэй, растерявшей свою политическую репутацию в многочисленных и бесплодных попытках примирить непримиримых и воткнуть «британскую вилку типа G» в «европейскую розетку типа С»?

Для ответа на этот вопрос все тот же таблоид The Sun обращается к данным букмекерских контор Лондона. Понимая всю уязвимость подобной методологии, замечу, что речь все же идет о достаточно гипотетическом выборе (в конце концов, даже сам таблоид признает, что ничего, кроме «намеков» и «ощущений» у его информаторов в правительстве нет), а значит, ставки на конкретных политиков, как отражение их популярности у избирателей, не менее информативны, чем данные профессиональных соцопросов.

Наиболее вероятным кандидатом на пост премьер-министра лондонские букмекеры называют лидера лейбористов Джереми Корбина. Ставки на него составляют 4 к 1.

Несмотря на то, что лидеру лейбористов пришлось выдержать напряженную борьбу с оппозицией внутри своей собственной партии (после референдума о Brexit 28 июня 2016 г. за вотум недоверия Корбину проголосовало 172 парламентария-лейбориста), ему удалось сплотить партию и привести ее к успеху на выборах 2017 г., где лейбористы получили на 33 парламентских мандата больше, чем на предыдущих. Корбин позиционирует себя как сторонник «мягкого Brexit» - это делало его противником Мэй в прошлом, когда лидер тори защищала «жесткий Brexit», но сближает его с ней сейчас, когда в результате переговоров с Брюсселем хозяйка Даунинг-стрит, 10 и сама стала ассоциироваться с мягким вариантом выхода Великобритании из ЕС.

Что же касается самой партии лейбористов, то в ней преобладают противники Brexit, считающие возможным проведение второго референдума по этому вопросу, на котором британцы, наконец, смогут дать «правильный» ответ на поставленный перед ними вопрос о разводе с Евросоюзом (так полагают 72% лейбористов). Стоит подчеркнуть, что Джереми Корбин не поддерживает идею повторного референдума, и это может привести к очередному конфликту между ним и партийными активистами – конечно, в том случае, если он сменит Мэй на посту премьера. В еще большей степени Корбин не приемлет вариант «выхода без соглашения».

6 к 1 букмекеры Лондона дают министру окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства, консерватору Майклу Гоуву. В отличие от Корбина, Гоув еще до референдума 2016 г. (он был тогда министром юстиции в кабинете Кэмерона) ратовал за выход Великобритании из ЕС, утверждая, что такой шаг позволит ей стать маяком прогресса для всего мира.

Правда, как замечает The Sun, поддержка Гоува среди членов его собственной партии стремилась к нулю. Впоследствии Гоув полностью поддержал план Brexit, предложенный Терезой Мэй, что помогло ему обрести друзей и сторонников среди депутатов парламента. В то же время критиковал премьера за то, что та не включила в команду переговорщиков по Brexit ключевых политиков-лейбористов, таких как Джизела Стюарт (сторонница Brexit) или Фрэнк Филд (член партии лейбористов до августа 2018 г., ныне – независимый депутат).

В отличие от Джереми Корбина, Гоув считает, что вариант «выхода без соглашения» должен в любом случае оставаться на столе переговоров.

Борис Джонсон – тот человек, которого, если верить публикации в The Sun, Тереза Мэй меньше всего хотела бы видеть на посту премьера – всего лишь на третьем месте в рейтинге лондонских букмекеров: они принимают на него ставки 7 к 1. Тем не менее, как признают британские СМИ, Джонсон по-прежнему пользуется огромной популярностью среди голосующих за тори избирателей и широкой общественности.

Эксцентричный и несдержанный Джонсон однажды считался фаворитом в гонке за кресло премьер-министра – это было сразу же после референдума, на котором победу неожиданно одержали евроскептики. Борис Джонсон, как один из наиболее ярких сторонников выхода Великобритании из состава ЕС, был, казалось самым очевидным кандидатом от консерваторов на этот пост. Но Джонсон сошел с дистанции, получив «подножку» от своего друга Майкла Гоува, который неожиданно заявил о том, что выдвигает свою кандидатуру – хотя до референдума активно поддерживал «друга Бориса».

В итоге премьерское кресло досталось Терезе Мэй, что многими было воспринято как попытка британского истеблишмента «отыграть назад» и смягчить последствия не устраивавшего элиты решения граждан Соединенного Королевства.

Так или иначе, за последний год – и особенно после ухода Джонсона с поста министра иностранных дел в правительстве Мэй 9 июля 2018 г. из-за несогласия с «мягким Brexit» - его популярность как среди населения, так – что более важно – среди однопартийцев – медленно, но неуклонно снижалась. По данным опроса, проведенного в сентябре 2018 г., среди претендентов на пост премьера от партии консерваторов он также занимал третье место, уступая Джейкобу Рис-Моггу (мультимиллионеру, лидеру сторонников Brexit среди «заднескамеечников» Парламента) и Саджиду Джавиду, министру внутренних дел (евроскептику, который, однако, поддержал противников Brexit во время референдума в июне 2016 г.)

По рейтингу же лондонских букмекеров Саджид Джавид уступает Джонсону (на него принимают ставки исходя из коэффициента 10 к 1), а Джейкоб Рис-Могг и вовсе болтается где-то в конце списка претендентов на пост премьера (20 к 1). На пятом месте, уступая Джавиду – Доминик Рааб, бывший министр по выходу Великобритании из ЕС (ушел в отставку в ноябре 2018 г. из-за несогласия с планом Brexit, согласованным между Мэй и Брюсселем) – у него коэффициент 12 к 1.

Как и Джонсон, Рааб считает, что вариант «выхода без соглашения» (т.н. no deal) не будет иметь разрушительных последствий для Великобритании и настаивает на том, что риски, возникающие в краткосрочной перспективе, поддаются управлению. Он также известен, как один из наиболее непримиримых противников идеи продления действия 50 статьи Лиссабонского договора, не говоря уже о проведении повторного референдума: это, по его мнению, будет величайшим в истории Британии надругательством над демократическими ценностями и волеизъявлением народа.

Нетрудно заметить, что в этом списке присутствуют два политика, готовые похоронить план «мягкого Brexit» - Джонсон и Рааб; менее радикальный «брекситер», который в принципе поддерживает соглашение Мэй с Брюсселем при наличии уступок по вопросу backstop – Джереми Рис-Могг - и близкие по духу премьеру Мэй сторонники «мягкого выхода» - Саджид Джавид и Майкл Гоув.

«Правые Тори хотят, чтобы ее (Мэй, - К.Б.) сменил правоверный сторонник Brexit, - пишет Джон Крейг. - Несмотря на то, что они не могут прийти к единому мнению, кто это должен быть, фаворитом многих консервативных депутатов и активистов партии является Борис Джонсон. Но крыло партии, стоящее на позициях pro-Remain (т.е. противники выхода Великобритании из ЕС) не допустит коронации Бориса без борьбы… будет жесткая кампания «Стоп Борис!» среди депутатов парламента из числа сторонников ЕС и, возможно, даже некоторых «брекситеров» - направленная на то, чтобы Джонсон не стал бы одним из двух кандидатов, чьи имена будут внесены в партийные бюллетени для голосования».

Кроме Джонсона и Доминик Рааба, в списке возможных кандидатов (отличающегося от рейтинга лондонских букмекеров) имена Саджида Джавида, Майкла Гоува, Джереми Ханта (министра здравоохранения, сторонника переноса сроков Brexit), Эмбер Радд (министр труда и пенсий, сторонник так называемого «норвежского варианта» Brexit, при котором Великобритания, не оставаясь формально членом ЕС, сохраняет пребывание в Европейской экономической зоне, а также – в отличие от Норвегии – остаться в таможенном союзе ЕС), и Пенни Мордонт (министр международного развития, активный сторонник Brexit, выступающая за полный выход Великобритании из таможенного союза).

Однако, подчеркивает Крейг, есть еще одна ключевая фигура в лагере тори, которая уже продемонстрировала «непревзойденное мастерство и хитрость» в ходе событий последних недель, и которая «будет играть важную роль в организации ухода премьер-министра».

Эта фигура – тот самый Грэм Брейди, глава комитета 1922 («заднескамеечников», депутатов-консерваторов, не представленных в правительстве), автор «поправки Брейди», которую Крейг рассматривает как спасательный круг, брошенный Терезе Мэй и ее кабинету. К тому же именно Брейди, по мнению Крейга, фактически спас Мэй от вотума недоверия, будучи организатором голосования (он предоставил ей возможность выступить с речью перед парламентом в 11 часов утра в день, когда решалась ее судьба: Мэй напирала на то, что ее отставка будет «не в интересах страны, а в интересах Джереми Корбина – и этот аргумент сработал).

«Таким образом, премьер-министр дважды обязан всегда улыбающемуся, но коварному и непостижимому сэру Грэму. Но какова будет его цена за его верную и бесценную поддержку?» - задается вопросом Крейг. Он предполагает, что именно Брейди посоветовал Мэй пообещать, что она не будет возглавлять партию на выборах 2022 г., убедив, что только так она сможет избежать вотума недоверия.

Таким образом, если план Мэй по ее контролируемой отставке действительно существует, то имя сэра Грэма Брейди, «заднескамеечника», политика, не входящего в колоду хорошо всем известных сторонников и противников Brexit, может быть названо в качестве одной из главных кандидатур на пост нового премьера Соединенного Королевства.

Конечно, поскольку речь идет не о наследственном титуле, подобная операция не может осуществляться автоматически: за кандидата должны проголосовать большинство консерваторов. А для этого Мэй нужно выбрать момент, когда ее позиции будут сильнее, чем сейчас – после двух подряд унижений в парламенте, отказавшемся одобрить соглашение между Лондоном и Брюсселем без нерешенной проблемы backstop (15 января) и перенести сроки Brexit на три месяца (14 февраля). Последнее предложение исходило не от Мэй (это была поправка члена Шотландской национальной партии Иэна Блэкфорда), премьер даже не присутствовала в Парламенте, но и британское общественное мнение, и, что еще хуже, брюссельские мудрецы однозначно восприняли провал голосования в День Святого Валентина как очередное доказательство слабости хозяйки Даунинг стрит, 10.

Поскольку уверенности, что Мэй удастся настолько укрепить свои позиции в течение ближайших месяцев, нет ни у кого, решающим фактором в игре становится вопрос о backstop’е. Если Брюссель согласится на изменение соглашения с учетом поправки Брейди – это не слишком поможет Мэй, но значительно усилит политический вес ее возможного преемника. В случае, если этим преемником станет Брейди, выгоды такого сценария для Брюсселя очевидны: самые нежелательные для него сторонники «жесткого Brexit» будут надежно нейтрализованы, а хитроумный сэр Брейди уже доказал свои склонность к компромиссу, предложив свою поправку.

Возможно, именно этим и объясняется неделя странных «утечек информации», начавшаяся с подслушанного журналистом разговора в брюссельском баре.

[1] Арлин Фостер - лидер Демократической юнионистской партии в Северной Ирландии — партии сторонников союза с Великобританией, прямо заявляла: «Соглашение, устанавливающее новые торговые барьеры между Северной Ирландией и Великобританией, существенным образом подрывает конституционную и экономическую целостность Соединенного Королевства. Это неприемлемо».

https://www.theguardian.com/politics/2018/nov/14/theresa-mays-draft-brexit-deal-what-is-it-and-what-happens-next