«Валентинов день»: Мэй – в пролёте

«Валентинов день»: Мэй – в пролёте

15 февраля 2019 г. 8:44

Леонид Поляков

В политике, как и в жизни, от любви до ненависти – один шаг. Очевидно, помня эту житейскую мудрость, Тереза Мэй в день св.Валентина решила не искушать судьбу и в Палату Общин не явилась. Не то, чтобы из боязни порушить более или менее тёплые (по британским меркам) отношения с Джереми Корбином. Хотя и этот мотив, безусловно, присутствует. А, скорее, из опасения, что непредсказуемая комбинация предложенных парламентариями для повестки дня поправок и, еще более непредсказуемые результаты голосования по ним, могут вызвать негативные эмоции у известной «третьей стороны». А именно – у Брюсселя.

Опять же – отношения между Мэй и такими персонажами, как Дональд Туск, Жан-Клод Юнкер, Мишель Барнье и Ги Верхофстадт, в номинацию «любовь» не вписываются никак. Хотя бы потому, что идёт развод. При всей нынешней двусмысленности этого слова речь идет именно о его буквальном значении. Хотя о присутствии во всем этом процессе элементов «разводки» (с обеих сторон) тоже помнить надо.

До сих пор процесс развода шёл для Мэй относительно благоприятно. Унижений, конечно, она натерпелась, но все же сумела вымолить у стоявшего вроде бы непоколебимо партнера согласие на продолжение «разговоров». На ключевую тему корректировки формулировок по ирландскому backstop’у в окончательной версии Соглашения между Британией и ЕС по условиям Брекзита.

А будут ли «разговоры» иметь продолжение – во многом зависело от результатов голосования поправок в четверг в Палате Общин. И, если бы эти результаты показали, что Мэй Палату Общин не контролирует, что у неё нет надежного большинства, то по ту сторону Канала (он же Ла Манш) милость на не то, чтобы гнев, но на презрение, сменили бы определенно. А поправки, выбор которых для постановки на голосование Палаты, как всегда, оставался за спикером Джоном Беркоу (почти открытым противником Брекзита), были для премьер-министра одна неприятнее другой. А потому имеет смысл – как просили в известном советском блокбастере - «огласить весь список».

Пожалуйста:Поправка от фракции лейбористов: установить 27 февраля в качестве крайнего срока заключения Соглашения с ЕС по условиям Брекзита.

Поправка Кена Кларка (Ken Clarke): провести рейтинговое голосование в Палате по разным версиям Брекзита и выбрать ту, которая наберет более 50%.

Поправка Ангуса Брендана МакНила (Angus Brendan MacNeil): отозвать статью 50 (т.е. снять заявление о выходе из ЕС).

Поправка Анны Сюбри (Anna Soubry): правительство обязано опубликовать свое официальное заключение о том, каковы будут последствия выхода из ЕС без Соглашения с ЕС.

Поправка Сары Волластон (Sarah Wollaston): парламентарии должны проголосовать несколько вариантов Брекзита, и если будут поддержаны несколько вариантов, их нужно вынести на референдум.

Поправка от валлийской партии “Plaid Cymru”: продлить срок действия статьи 50 и провести референдум.

Поправка Герейнта Дэвиса (Geraint Davies): поддержать вариант Брекзита, предложенный лейбористами и провести референдум.

Поправка Партии шотландских националистов: отложить реализацию статьи 50 по крайней мере на три месяца (т.е. перенести дату выхода из ЕС с 29 марта на 29 июня как минимум).

Поправка фракции либерал-демократов: если Соглашение с ЕС не будет заключено до 27 февраля, Мэй будет обязана продлить действие статьи 50, чтобы провести референдум.Поправка Роджера Годсиффа (Roger Godsiff): провести референдум с тремя вариантами по вопросу о Брекзите.

Из этой десятки спикер Беркоу выбрал для постановки на голосование только три: поправку лейбористов, поправку шотландских националистов и поправку Анны Сюбри.

А кроме этого Палате предстояло проголосовать предложенное правительством Постановление (motion), которое фиксировало, что:«эта Палата приветствует заявление премьер-министра от 12 февраля 2019 г.; подтверждает свою поддержку тех условий выхода из ЕС, которые эта Палата сформулировала 29 января 2019 г. и отмечает, что дискуссии между Соединенным Королевством и ЕС по североирландскому backstop’у продолжаются».

Поправка лейбористов не прошла. Против дедлайна 27 февраля проголосовали 322 члена Палаты Общин, за – 306. Поправку шотландцев об отсрочке Брекзита на три месяца прокатили вообще с разгромным счетом: 315 – 93. Анна Сюбри свою поправку сняла, поскольку получила заверения, что правительственная оценка последствий «жесткого Брекзита» (No deal) будет доступна для парламентариев.

Итоги этих голосований настраивали отсутствовавшую Терезу Мэй на благодушный лад, но когда дело дошло до голосования по Постановлению правительства, дело приняло крайне неприятный оборот. Против проголосовали 303 парламентария, а за – только 258. И это уже десятое поражение правительства в ходе дебатов по Брекзиту. Строго говоря, это голосование принципиально ничего не решает и отнюдь не означает, что Тереза Мэй должна прекратить переговоры с ЕС. Но, не будучи обязывающим, оно, что важно – достаточно индикативное. И показало оно, что попытка премьер-министра сплотить свою фракцию, зафиксировать парламентское большинство и с этим вернуться на переговоры в Брюссель, провалилась.

Мэй поддержали только 243 члена фракции тори, пятеро открыто проголосовали против, десятка североирландских юнионистов сохранила лояльность. А почти 70 консерваторов в голосовании участвовать не стали, что и предопределило его исход. Радикальные брекзитёры из European Research Group во главе с Джейкобом Рис-Моггом в очередной раз дали понять Терезе Мэй, что их поддержка условна. И что в случае малейших подозрений на счет её готовности идти на компромиссы по Брекзиту, они свою поддержку отзовут.

А это достаточно тревожный сигнал. Ведь на 27 февраля назначено голосование по очередному варианту текста Соглашения с ЕС по условиям Брекзита. И в этот раз оно будет уже «по существу» (meaningful vote), следовательно на счету будет буквально каждый голос. Но итоги «Валентинова дня» таковы, что перспектива очередного провала через две недели становится для Мэй весьма реальной.

Первое, что стало ясно – это отсутствие у Мэй надежного и контролируемого большинства в своей фракции, а, значит и в Палате Общин. Да, в экстремальных ситуациях, когда лейбористы поставили вопрос о недоверии правительству, все тори голосовали как надо. Уж очень не хотелось вновь идти на выборы с непредсказуемым результатом и перспективой потери парламентского мандата. Но в остальных случаях Мэй может положиться на 200, максимум на 240 тори, что превращает её правительство в «правительство меньшинства» de facto.

Второе неприятное следствие – правительству придется опубликовать все материалы, в которых содержатся оценки последствий выхода из Ес без Соглашения 29 марта 2019 г. И это может иметь тот нежелательный эффект, что Мэй будет вынуждена исключить опцию “No deal” из переговорного меню. Что сразу же сломает её ключевую стратегию: тянуть время до последнего с тем, чтобы под угрозой «жесткого Брекзита» вынудить парламентариев проголосовать за её Брекзит-план.

Из первых двух пунктов следует еще один неприятный вывод. Правительство под руководством Мэй так и не сумело выстроить продуктивные отношения с парламентом, доведя ситуацию до практически прямого конфликта. И, по сути дела – конституционного кризиса. Во всяком случае идея перехвата парламентом власти у правительства в ходе сегодняшнего заседания высказывалась разными парламентариями прямо и открыто. А это означает, что она перешла из области экспертно-академических размышлений в сферу конкретной политической практики. И очень возможно, что скоро мы станем свидетелями падения самой древней парламентской системы – той, что называется по месту расположения – Вестминстерской. И, на мой взгляд, Мэй отнюдь не жаждет войти в историю с репутацией Герострата.

Четвертый момент, который должен войти в «скорбный список» последствий «Валентинова дня» - это реакция в Брюсселе. Получи Мэй одобрение её ни к чему не обязывающего Постановления, она могла бы предъявить этот факт как козырную карту в той игре в «подкидного дурачка», которую ей навязали Туск и компания. Но теперь козыри как раз на руках у евросоюзовских боссов. Нет сомнений, что Туск продолжает напрягать всё свое воображение, чтобы представить то место в аду, куда попадут вольные и невольные (как та же Мэй) сторонники Брекзита. Ожидать при таких обстоятельствах каких-то уступок со стороны Брюсселя было бы крайне наивно. И поэтому не очень понятно, нужно ли премьер-министру Великобритании хлебнуть очередную порцию унижений, выпрашивая «барской милости» у евросоюзовцев? Ведь, в конце концов,

Постановление, в котором отмечается продолжение переговоров с ЕС, Палата Общин благополучно с перевесом в 45 голосов провалила.

Все это превращает 27 февраля для Терезы Мэй в день, конечно - не «Судный», но, несомненно – решающий. Если получится так, что в парламенте сложится большинство, способное добиться откладывания статьи 50 на более поздний срок, то это может вызвать эффект домино. Такая победа противников Брекзита вдохновит их и на более радикальные ходы. Например, поставить на голосование вариант с полным отзывом статьи 50, поскольку по разъяснению Европейского суда «блудное дитя» имеет право, одумавшись, отказаться от побега из «отчего дома». Или проголосовать за проведение повторного референдума.

Но даже если не рассматривать эти кошмарные для Мэй сценарии, то и остающийся в её распоряжении вариант осуществления Брекзита – это роспись в тотальной неудаче и полная самодискредитация. В предыдущей колонке от 8 февраля я уже объяснял, почему предложение Корбина, сформулированное в открытом письме премьер-министру, является приглашением в ловушку под названием «политический цугцванг». Ведь хитрость еще и в том, что, даже отвергнув предложение Корбина, Мэй все равно рискует оказаться виноватой, если с Брекзитом что-то пойдет не так.

И уже не поможет знаменитая реплика Светланы Светличной: «Не виноватая я – он сам ко мне пришёл!» Хотя, судя по экспресс-комментариям из Даунинг-стрит 10, Тереза Мэй если и не смотрела «Бриллиантовую руку», то проявила аналогичную изобретательность в аргументации. Во всяком случае, официально было заявлено, что вина за провал правительственного Постановления должна быть возложена на Джереми Корбина. Поскольку лидер лейбористов «поставил партийные расчеты выше национальных интересов» и своим (в смысле всей партии) голосованием «сделал No deal более вероятным».

В общем, День всех влюблённых прошел в Вестминстере ярко и незабываемо. Тереза Мэй предусмотрительно в Палату не явилась. Что дало повод Джереми Корбину в заключительном слове по итогам голосования направить в её адрес несколько крепких, но вполне парламентских выражений. И потребовать, чтобы она явилась в Палату и объяснила, что намерена теперь делать.

А лидер шотландских националистов Блекфорд обратился к спикеру Джону Беркоу с вопросом, можно ли заставить Мэй явиться в Палату? На что спикер с широкой доброй улыбкой объяснил вопрошающему невозможность подобного действия. В правилах заседаний подобное не прописано. Пока – добавлю я.