«Время избирательных блоков? Итоги осенних выборов для партсистемы»

«Время избирательных блоков? Итоги осенних выборов для партсистемы»

28 сентября 2018 г. 11:30

Директор по исследованиям Фонда ИСЭПИ Александр Пожалов – о том, как результаты сентябрьских выборов в регионах могут вернуть избирательные блоки в политическую жизнь России.

Благодаря событиям в Приморье, Хакасии, Хабаровском крае и Владимирской области, региональные выборы в сентябре 2018 года запомнятся большинству наблюдателей, прежде всего, сюрпризами для действующей власти на выборах в 4 регионах из 22, где население напрямую избирало губернаторов. Но для оценки состояния и перспектив развития партийной системы не менее, если не более важны результаты выборов в региональные парламенты и городские советы, которым уделяется намного меньше внимания. Тем более что следующая федеральная кампания в 2021 году, когда состоятся выборы в Госдуму, будет соревнованием между партиями.

 

Призрак думских выборов 2011 года

Итоги выборов в Заксобрания и крупные городские советы для власти оказались сопоставимы с результатами выборов в Госдуму и Заксобрания в декабре 2011 года. Тогда для «Единой России» были типичными результаты в интервале 30-40% голосов, а в Ярославской области партия получила меньше 30%. Сегодня, даже несмотря на традиционно меньшую явку на региональных выборах, что обычно чаще на руку власти, планку в 30% правящая партия не смогла преодолеть в четырёх регионах (Хакасия, Иркутская область, Забайкальский край, Владимирская область). Ещё в одном субъекте «Единая Россия» осталась позади КПРФ даже с неплохим для текущего политического сезона показателем в 34% голосов (Ульяновская область). В 2011 году в некоторых регионах «Единая Россия» лишь на несколько процентов опередила ближайшего преследователя (Костромская область, Новосибирская область, Вологодская область), хотя победила везде. Сейчас же правящая партия откатилась на второе место в трёх субъектах РФ.

Как и в 2011 году, от снижения результатов «Единой России» выиграли партии парламентской оппозиции. В 2011 году протестное голосование в регионах помогло сильно укрепить свои позиции КПРФ и «Справедливой России». Теперь же произошёл ренессанс КПРФ и ЛДПР, которые больше всего прибавили по сравнению со своими показателями на предыдущих выборах в эти же Заксобрания пять лет назад. Но и «Справедливая Россия», перспективы которой оценивались многими экспертами скептически, так как и в 2016 году партия лишь с небольшим запасом прочности прошла в Госдуму, в этом году тоже взяла барьер сразу в 15 из 16 регионов.

Ещё одно сходство с 2011 годом состоит в том, что малые партии смогли оттянуть у парламентских лишь небольшую часть протестных голосов. Чаще всего это удавалось двум «альтернативным» коммунистическим брендам – «Коммунистам России» (они уже были лучшей непарламентской партией на выборах в Госдуму в 2016 году) и КПСС, в 2018 году их совокупный результат, в последнее время составлявший на региональных выборах около 3-4%, почти удвоился. Локальные успехи других партий - обеих зарегистрированных в России «партий пенсионеров», «Патриотов России» - единичны.

Абсолютное большинство малых партий сами массово пропускали этот выборный цикл, лишь немногие перспективные списки «малышей» (у «Партии дела» в Забайкалье, «Яблока» в Ярославской области) пали жертвами юридических войн с конкурентами и требований к сбору подписей. Хотя ещё на старте кампании, в июне, было понятно, что выборы в Заксобрания окажутся гораздо более сложными для «Единой России», чем в последние несколько лет, а значит, и потенциально значимыми для малых партий. Об этом говорило и начинавшееся бурное обсуждение в обществе пенсионной реформы, и ожидания трудностей в том, как второй раз за год мобилизовать лоялистов на куда менее статусные выборы, чем голосование за Владимира Путина весной, да и сам плановый календарь выборов – по количеству сложных для власти регионов и общему числу кампаний в Заксобрания нынешний цикл традиционно второй после года выборов в Госдуму.

Открытость избирательной системы для малых партий в 2011 и 2018 годах, наоборот, качественно отличается. В 2011 году в России действовало всего семь партий, а на старте думской кампании тогда был фактически обнулён перспективный список «Правого дела» из сторонников Михаила Прохорова. В результате семь лет назад немало протестно настроенных избирателей не увидели в бюллетене близкую им идеологически и удовлетворяющую запрос на новые лица политическую силу и вынужденно голосовали «за любую другую партию». Сегодня же в России формально зарегистрировано около шести десятков партий, включая даже как нельзя лучше подходившую для условий 2018 года партию «Против всех». Но в избирательных бюллетенях оказалось от 4 (Якутия) до 9 партий (Калмыкия, Ульяновская область), а чаще всего избирателю приходилось делать выбор среди 6-7 списков.

Этим ситуация разительно отличалась от голосования в тех же регионах на предыдущих выборах в Заксобрания в 2013 году, когда не были редкостью «нечитаемые» и не подходившие для КОИБов бюллетени длиной 20 и более позиций, ведь все малые партии могли выдвигаться в регионах без сбора подписи и «размывать» протестное поле. Тогда в нынешних сложных регионах «Единая Россия» получила по 40-45% голосов. А появление новых партий, заинтересовавших местные элиты и игравших на запросе избирателей на новые бренды в политике, привело к тому, что КПРФ почти везде отставала от лидера в 2,5-3 раза, а «Справедливая Россия» и вовсе не прошла в половину Заксобраний. Не случайно, что именно 2013 год выдался самым урожайным по доле успехов малых партий на выборах.

Реакцией власти на тревожные результаты выборов в конце 2011 года в своё время стало не только кратное повышение прозрачности и чистоты избирательных процедур, но серьёзная либерализация партийно-избирательной системы. Был упрощён порядок регистрации новых партий и смягчены требования к их допуску на выборы (впоследствии, через два региональных цикла, их дополнили системой квалификации на вышестоящие выборы через успешное участие в выборах низового уровня, чтобы помочь реально успешным партиям и избежать «замусоривания» бюллетеней партиями-спойлерами). Были возвращены одномандатные округа на выборах в Госдуму и увеличено количество одномандатников в региональных и городских парламентах. Вернулись и прямые выборы губернаторов, но со страхующим систему на переходном этапе условием сбора подписей муниципальных депутатов.Какой институциональный ответ может дать политическая система по итогам выборов 2018 года – и требуется ли он вообще?

ОТКРЫТЬ ТАБЛИЦУ ЗДЕСЬ

 

Выборы в Госдуму 2021-го года: взгляд из реалий осени 2018-го

За два года до фактического старта кампании по выборам в Госдуму партийное поле в России оказывается перекошено влево. Этот сдвиг носит естественный характер, он следует зафиксированному социологами общественному запросу на перемены, который тоже имеет левую, перераспределительную природу (вплоть до того, что даже идеологи либеральных экономистов на недавних пенсионных слушаниях в Госдуме всерьёз обсуждали возможность повышения ставок НДФЛ для больших доходов и введения в России «базового дохода»).

Благодаря прохождению в Заксобрания по партспискам, на ближайших довыборах по одномандатным округам и основных выборах в Госдуму в 2021 году смогут не собирать подписи уже не одна, а две партии «альтернативных коммунистов» - помимо «Коммунистов России», это ещё и КПСС (успех во Владимирской области). Также теперь не одна, как в 2016 году, а сразу две «партии пенсионеров» готовы перехватывать на федеральных выборах голоса возрастных избирателей, уходящих от «Единой России»: к «Российской партии пенсионеров за социальную справедливость» после выборов в Забайкальском крае добавилась «Партия пенсионеров России» (над ней, впрочем, с 2019 года повиснет угроза ликвидации из-за того, что партия, по расчётам ИСЭПИ, пока не выполнила требования ФЗ «О политических партиях», касающиеся географии участия в региональных или муниципальных выборах за семь лет).

Давно уже отказалась от риторики мягкого национализма и сместилась на левый фланг, к КПРФ и «Справедливой России», и партия ЛДПР. Благодаря чему сегодня, как и два года назад на выборах в Госдуму, «жириновцы» заметно расширили уровень своей поддержки, аккумулировали голоса недовольных патерналистов и кое-где составили реальную конкуренцию КПРФ (либо даже победили, как на городских выборах в Красноярске). Не случайно, что после вторых туров губернаторских выборов лидеры КПРФ и ЛДПР заговорили о совместной работе в коалиционных правительствах в этих регионах.

Наоборот, в этом сезоне утратили свои федеральные привилегии постепенно уходящий с политической сцены ПАРНАС, а также две партии-«спойлера» для правого фланга, де-факто прекратившие активную деятельность ещё в 2016 году, - «Гражданская сила» и «Гражданская платформа». Обе оставшихся демократических партии с льготой на выборы в Госдуму – «Яблоко» и «Партия Роста» - практически везде проигнорировали выборы в Заксобрания. Застыла на низком старте начинающая новую жизнь и нуждающаяся к выборами в Госдуму в получении хотя бы одной региональной фракции партия Дмитрия Гудкова и Ксении Собчак «Гражданская инициатива»: она даже не попыталась побороться за Заксобрания и провалилась в ключевых для себя муниципалитетах (проигран подмосковный Красногорск и все районы «новой Москвы», где выдвигались кандидаты от Дмитрия Гудкова).

Когда в политической системе нет дееспособной либеральной партии, а правительству РФ приходится принимать ряд непопулярных социально-экономических решений, правую нишу вынужденно занимает «Единая Россия», которая начинает восприниматься избирателями как единственная «партия поддержки либеральных реформ» и терять голоса патерналистов, что и произошло на выборах 9 сентября.

Наконец, выборы 9 сентября зафиксировали слабые позиции партий патриотического спектра - «Патриотов России» (единственного успеха партия добилась только в размороженном после конца «эпохи Тулеева» электоральном пространстве Кемеровской области) и «Родины» (партия прошла только в маленьком Ненецком АО, но потеряла фракцию в Архангельской области), которые оказались далеки от проходного барьера 5% в других регионах участия. Они сохраняют гарантию выдвижения в Госдуму без сбора подписей, однако их перспективы сейчас кажутся призрачными. Так как в обществе высок запрос на приоритетное внимание власти к вопросам внутреннего развития, то геополитический фактор перестаёт быть значимым фактором электорального поведения на всех иных уровнях выборов, кроме недавних президентских.

На лоялистский патриотический электорат опирается «Единая Россия». Тех же «антизападников», которые оказываются разочарованы социально-экономическим курсом правительства, успешно перехватывают КПРФ и ЛДПР, либо они просто «голосуют ногами».

Важно помнить и о том, что ещё до выборов в Госдуму произойдёт вынужденная «расчистка» партийного поля. Естественные процессы слияния малых партий в последние годы уже имели место, но протекали медленнее ожиданий. Часть «малышей», кроме того, прекратили существование из-за внутренних расколов, прекращения сдачи финансовой отчётности и ликвидации региональных отделений (наиболее известная из них - «Демократический выбор»). А в ближайшие два года масштабная ликвидация может ждать те партии, которые получили регистрацию в 2012-2013 году, но за семь лет так и не выполнили установленный законом норматив по количеству регионов участия в выборах депутатов Заксобраний или местных органов власти, причём независимо от их результатов.

Хотя для участия в выборах глав МСУ на всех уровнях – от поселений до городов - любым зарегистрированным партиям даже не требуется собирать подписи. И, к примеру, в Якутске победителем стала кандидат давно забытой «Партии возрождения России», к которой отошли голоса не допущенного до выборов известного местного политика от «Родины».

Поэтому, как ранее и прогнозировал ИСЭПИ, к выборам в Госдуму число партий в России вполне может сократиться до 20-25, часть которых окажутся «спящими», а часть – из более поздних волн регистрации, ещё в зоне действия семилетнего «защищённого» периода от ликвидации, но с требованием собирать подписи за своих кандидатов. На фоне крупных успехов парламентской оппозиции в 2018 году оставшиеся малые партии, которые, как правило, не могут юридически защитить свои списки и кандидатов от снятия с региональных выборов, могут перестать быть интересными в качестве «франшизы» для местных контрэлит (не дошли до выборов «Патриоты России» со «списком Быкова» в Красноярске, «Партия социальных реформ» во главе с экс-губернатором Бутовым в Ненецком АО, «Партия дела» и «Родина» в Забайкальском крае).

Таким образом, при подготовке к выборам в Госдуму власти придётся решать несколько задач, помимо собственно обеспечения социальной стабильности и преемственности политической системы. Предстоит сбалансировать партийно-идеологическое поле, вернув представительство и возможность рассчитывать на электоральный успех всем основным идеологическим группам общества. Нужно удовлетворить давно перезревший запрос избирателей на появление в публичной политике новых лиц и лидеров. Важно использовать естественный процесс увядания «ста цветов» партийного поля, взошедших в далёких 2012-2013 годах, для того, чтобы расчистить его от «спойлеров» и «франшиз» для местных элит в пользу развития реально действующих образований, способных предлагать содержательные программы и качественные кадры для политической системы.

 

Почему возвращение избирательных блоков может быть интересно для всех?

В предыдущие годы «Единая Россия», как правило, компенсировала отдельные неубедительные результаты выборов по партспискам за счёт доминирования своих кандидатов в одномандатных округах. Однако в 2018 году на выборах сразу в несколько Заксобраний (Иркутская область, Забайкальский край, Ульяновская область) и городских советов (например, в Тольятти, Великом Новгороде, Димитровграде, Кинешме) этот практически безотказный механизм дал сбои, и добрать недостающие голоса за счёт одномандатников здесь не удалось. Для сохранения контроля при избрании спикеров Заксобраний и распределении руководящих постов сработал следующий уровень защиты - эффективная коалиционная тактика на местах, партнёрство с малыми партиями и отдельными депутатами, прошедшими от ЛДПР и «СР».

На фоне бурного обсуждения пенсионной реформы летом из проблемных регионов поступало много сигналов о том, что кандидаты «Единой России» в округах в агитационных материалах «прячут» свою принадлежность к партии. Даже на губернаторских выборах, например, в Московской области, Самарской области, Красноярском крае и других, некоторые выдвинутые «Единой Россией» главы отказались от традиционного партийного триколора и символики и избегали тесной связки с брендом партии.

Ранее «Единой России» удавалось не ассоциироваться на федеральных выборах с кризисами и непопулярными шагами правительства. Теперь же партия рискует надолго стать единственной партией, отвечающей в глазах избирателей за повышение пенсионного возраста, учитывая сохраняющийся негативный настрой общества по отношению к реформе и практически безоговорочное голосование федеральных и региональных депутатов «Единой России» за редакцию первого чтения, затем серьёзно смягчённую Владимиром Путиным.

Можно предположить, что если недовольство населения социально-экономической ситуацией продолжит расти, то, увидев крайне нестабильные результаты «Единой России» в 2018 году, местные элиты в будущем будут активнее прибегать на региональных и местных выборах к расставлению лояльных кандидатов в списки разных партий, а не только «Единой России», и непубличным соглашениям о поддержке в округах «чужих» кандидатов. Стремление перенаправить в системное безопасное русло протестные настроения на местах и сохранить общую управляемость своих парламентов, приоритетное для правящих элит в регионах, может входить в противоречие с заинтересованностью федерального руководства «Единой России» в том, чтобы восстановить доминирующие позиции партии на выборах.

При таком сценарии в возвращении избирательных блоков к выборам в Госдуму может оказаться заинтересована сама власть. Вывод на них не списка «Единой России», а союза с её участием из нескольких партий и общественных движений позволит уйти от прямых ассоциаций с «партией, повысившей пенсионный возраст». Немаловажно и то, какой будет стратегия федеральной власти на выборах в Госдуму, ведь они должны стать рубежными для развития всей политической системы на период после 2024 года. Если нужно будет снова, как и весной 2018 года, провести выборы как референдум о доверии Владимиру Путину, то проще объединить разные общественно-политические силы под брендом, например, президентского «Общероссийского народного фронта», а не поднакопившей антирейтинг «Единой России».

Если же Владимир Путин будет оставаться в стороне от думской кампании, то далеко не факт, что все элитные группы будут заинтересованы в том, чтобы сохранить за «Единой Россией» сверхконституционное большинство в парламенте. Ведь лидер уверенно победившего на федеральных выборах партсписка автоматически (и досрочно) начнёт восприниматься как главный претендент на президентство в 2024 году.

На федеральных выборах 2016/2018 годов, равно как и в целом по итогам всей шестилетней партийной реформы, власти не удалось запустить невозвратный процесс обновления когорты лидеров партий парламентской оппозиции, хотя неплохие стартовые рейтинги Павла Грудинина в качестве кандидата в президенты от КПРФ показывали высокий уровень интереса сторонников оппозиции к новым лидерам. Сократившееся представительство оппозиционных партий в Госдуме привело к тому, что дефицитные депутатские вакансии достались в основном заслуженным партийным деятелям.

Губернаторские выборы, проводившиеся в формате, призванном обеспечить референдумную победу действующего губернатора или назначенного врио, тоже не могли стать площадкой для массовой обкатки парламентской оппозицией своих новых лидеров, из-за чего в сентябре 2018 года и возник феномен «технических кандидатов», ставших губернаторами.

Вопрос о будущем руководстве в КПРФ, ЛДПР, «Справедливой России», таким образом, плавно перетекает на период подготовки к выборам 2021 года. Возможность создавать блоки с малыми партиями и общественными движениями должна подтолкнуть эти партии к привлечению в свои ряды на выборах в Госдуму новых, беспартийных, активных в общественной, но не замешанных в партийно-политической работе лидеров мнений. КПРФ движется в этом направлении и сегодня, заметными фигурами рядом с партией в последние годы стали Сергей Шаргунов, Павел Грудинин, Максим Шевченко. Но скорость обновления заметно отстаёт от запросов избирателей, сигналом о чём являются и выросшие уровни поддержки на выборах партий «альтернативных коммунистов» без ярких лидеров и подчас с абсурдными лозунгами (ульяновские «Коммунисты России» прошли в Заксобрание со слоганом «Скумбрия – рыба будущего»).

Кроме того, в 2018 году стало заметно, что власть вновь начала опасаться усиления долгосрочных позиций КПРФ. Президентские выборы многим запомнились масштабной кампанией по дискредитации кандидата коммунистов и самой КПРФ как «партии бизнесменов с иностранными счетами». Летом 2018 года политтехнологическими методами, при помощи малоизвестных инициативных групп, у КПРФ перехватили и инициативу в проведении пенсионного референдума. Хотя сами коммунисты, несмотря на недовольство регионального партактива, давно играют на наиболее значимых для системы власти выборах – в регионах это выборы губернаторов – по общим правилам.

Партия отказалась от губернаторских амбиций в тех регионах, где у неё существовали реальные шансы на высокий результат (Новосибирская область, Омская область, Алтайский край). В Москве, Приморье и ещё нескольких регионах вместо выдвижения имеющихся идейных лидеров и «политиков-активистов» в КПРФ предпочли выставить менее ярких и известных кандидатов-«предпринимателей». А вторых туров для своих кандидатов в Хакасии и Приморье в руководстве КПРФ, судя по всему, не ожидали сами.Если восстановление электоральных позиций КПРФ рассматривается как долгосрочная угроза, тогда власти может быть интересно формирование блока «новых левых» в качестве противовеса КПРФ.

Он мог бы вобрать в себя как наиболее оппозиционное крыло «Справедливой России», так и активистов независимых профсоюзов, молодёжных левых организаций, движений с набирающей силу «зелёной» повесткой. Та же тема экологии в новом цикле останется одной из ведущих в поле региональных социальных конфликтов в связи с «мусорной реформой» и предстоящим масштабным строительством инфраструктуры утилизации отходов, реализацией крупных государственных проектов в рамках экологического нацпроекта. У экологической повестки есть явный электоральный потенциал, как минимум, на уровне региональных выборов.

К примеру, в районах Подмосковья, где отмечены регулярные социальные протесты против мусорных полигонов или планов строительства мусоросжигательных заводов, кандидат в губернаторы от «Альянса зелёных» получила от 11 до 17% голосов. В Красноярске с его проблемой «чёрного неба» партия «Зелёные» с запасом преодолела барьер на выборах в горсовет. Во Владимирской области в районах, где шли конфликты вокруг мусорных полигонов, кандидат ЛДПР во втором туре набрал почти в три раза больше голосов, чем действующий губернатор.

Учитывая уже неоднократно проявившуюся хроническую неспособность демократических лидеров к долгосрочным альянсам и организационной работе, ситуативный предвыборный блок под новым брендом, видимо, остаётся единственным перспективным механизмом участия в выборах в Госдуму для амбициозных политиков правого фланга. За последние годы все попытки демократов образовать коалицию в узких рамках только одной партии не увенчались успехом.

На выборах в Госдуму в 2016 году широкая «Демократическая коалиция» на базе ПАРНАС развалилась ещё на этапе выработки регламента праймериз, который сохранил за партийным аппаратом ключевую роль в определении итогового перечня кандидатов. А неплохой коалиционный список «Яблока» в том году пал жертвой антирейтинга партийного бренда, доминирования в агитации приевшегося избирателям Григория Явлинского и внешнеполитических установок партии.

Наоборот, самый яркий успех демократов последних лет – победа кандидатов проекта «Объединённые демократы» на местных выборах в двух десятках районов Москвы в 2017 году – не был предопределён их партийной принадлежностью. Для москвичей, голосовавших за группы независимых кандидатов, ключевым маркером стала их принадлежность к этому «протоблоку», а не указание в бюллетене на формально выдвинувшую их партию (кандидаты «Объединённых демократов» баллотировались как самовыдвиженцы, а также от «Яблока», ПАРНАС, «Партии Роста» и даже КПРФ). Другое дело, что спустя несколько месяцев «Объединённые демократы» разъединились и в большинстве местных советов, где они порой разбились на конфликтующие друг с другом мини-группы, и на общегородском уровне, так как основатели проекта Дмитрий Гудков и Максим Кац разошлись по конкурирующим партиям, в «Гражданскую инициативу» и «Яблоко».

Наконец, последовательно реализуемая в 2017-2018 годах политика по созданию «моды» среди молодёжи на участие в выборах и упрощению процедур волеизъявления потребует появления отдельного политического предложения для в целом аполитичных молодых избирателей. Они пока видят в выборах не серьёзную политику, а «шоу», возможность «прикольно» провести время, проявить себя в качестве волонтёра или кандидата на местном уровне, продвинуть в повестку чиновников свои особые интересы. Их интерес к выборам, скорее, ситуативен, а организационные тяготы партстроительства, как и любая другая чёткая регламентация активности молодёжи, их отпугивают.

«Единая Россия» со сложившимся имиджем «партии элит и бюджетников» вряд ли способна удовлетворить интересы всей аполитичной молодёжи, да и сложно будет партии совместить «хайп» на выборах с обращением к возрастной и консервативной части избирателей. Партии либеральной оппозиции чрезмерно идеологизированы, за ними тянется шлейф поражений, и этим они отталкивают от себя большинство молодых. Левые партии испытывают нарастающий поколенческий разрыв с молодёжью, хотя Владимир Жириновский и остаётся самым ярким оппозиционным политиком для молодых избирателей. Поэтому нельзя исключать, что эта далёкая от профессиональной политики категория избирателей к 2021 году предъявит запрос на появление в бюллетене политической силы, олицетворяемой кандидатами и идеями из этой же молодёжной среды.

 

Выборы 2019 года - площадка для тестирования?

Возвращение в политическую жизнь избирательных блоков потребует и стимулирующих механизмов для того, чтобы такие объединения не оказались одноразовыми и скоротечно не распадались после выборов, как уже не раз бывало в российской истории. Есть достаточно времени для того, чтобы проанализировать зарубежный опыт, когда для блоков из нескольких партий устанавливается повышенный порог прохождения в парламент, чем для партии-одиночки. Это помогает создавать альянсы сопоставимым по популярности, близким идеологически и пересекающимися по своим электоратам политическим силам.

Стимулами для трансформации блока после выборов в постоянно действующее политическое объединение могут быть и нормы, закрепляющие необходимость работы избранных от него депутатов-списочников в единой фракции или наделяющие правом льготного выдвижения кандидатов на прочих выборах только сам блок, а не отдельные входящие в него партии.

Наконец, именно успешное преодоление трудностей избирательной кампании в одном блоке будет быстрее подталкивать самодостаточные партии и их лидеров к долгосрочному партнёрству и объединению, так как до дня голосования боязнь утраты самостоятельного юридического статуса и госфинансирования, если она идёт на выборы под флагом партии-конкурента, объективно будет сдерживать объединительные процессы.

Календарь выборов оставляет власти достаточно времени для того, чтобы оценить необходимость таких изменений, детально их проработать и протестировать в ходе муниципальных или региональных выборов. Перечень регионов, где в 2019 году предстоит избирать Заксобрания, намного комфортнее для «Единой России». Это в основном национальные республики, где поддержка партии традиционно выше, а электоральный процесс более управляем. Депутаты Мосгордумы, как и муниципальные депутаты в Санкт-Петербурге в 2019 году будут избираться только по одномандатным округам, где партийный бренд играет меньшую роль. Не исключено, что и на губернаторских выборах новые врио глав субъектов РФ будут шире применять тактику самовыдвижения, для чего достаточно изменить региональный, а не федеральный закон.

Сложными для «Единой России» уже сейчас видятся выборы в парламент Хабаровского края (здесь также будут избраны горсоветы в двух ключевых городах региона), а также Крыму и Севастополе. Кроме того, ещё в нескольких регионах одновременно с выборами в Заксобрания в 2019 году истекут сроки губернаторских полномочий (республика Алтай, Волгоградская область, Брянская область), но там федеральная власть сможет заранее снять риски усталости населения от региональных руководителей, подстраховав тем самым и результаты «Единой России» на выборах в Заксобрание, если это потребуется.

Более важные и показательные сигналы правящая партия в 2019 году получит с более многочисленных, чем в прошедшем сентябре, выборов депутатов в областных центрах и средних городах. Со стратегической точки зрения – для замера своих перспектив с прицелом на федеральную кампанию 2021 года и оценки отложенного восприятия населением итогов пенсионной реформы, «Единой России», возможно, будет полезно, если в 2019 году вырастет число малых и средних городов, где горсоветы избираются не по мажоритарной, а по смешанной системе, которая предполагает конкуренцию ещё и партсписков, а не только одномандатников. Ведь именно малые и средние города 9 сентября оказались для «Единой России» более проблемной территорией, чем протестные, как было принято считать ещё несколько лет назад, «миллионники» и мегаполисы.