Всемирный экономический конфликт, увы, опаснее ближневосточного

Всемирный экономический конфликт, увы, опаснее ближневосточного

19 сентября 2018 г. 9:04

Дмитрий Дробницкий

…Так как те, кто против тех, кто против нас, Не справляются с ними без нас. (Виктор Цой)

Трагическая гибель пятнадцати российских военнослужащих на борту Ил-20 в небе у сирийского побережья всколыхнула рунет. Диванные войска были подняты по тревоге и брошены в бой всех против всех. Сколько всего было сказано за сутки! И «все пропало», и «это хитрый план»… Ну и конечно — «а почему не вдарили в ответ?!».

Разумеется, не было недостатка и в гаденьких постингах о России и ее президенте, и в попытках использовать «латакский инцидент» (очень надеюсь, что он не станет новым изданием инцидента тонкинского) в собственных политических и пиар-целях. Но в целом реакция была в основном эмоциональной. И это понятно… и не понятно.

Непонятно вот почему. В ходе холодной войны в небе, на море и на суше в самых разных регионах мира случалось много всякого. И гибли люди — в том, числе граждане СССР и США. О некоторых трагических событиях даже сообщали простым смертным — со страниц газет и голубых экранов. Умалчивая и искажая, но сообщали.

Была и продвинутая часть общества (долго размышлял, ставить ли кавычки, и в конце концов решил оставить как есть), которая знала больше других. Нет, я говорю сейчас не о партийно-правительственном руководстве, их женах и детях. Речь о тех, кто был так или иначе вовлечен в гибридное противостояние с главным стратегическим (и вероятным) противником. Военных, ученых, инженеров, военинструкторов, членов их семей, друзей, знакомых… и пользователей социальной сети того времени — слухов.

Подавляющее большинство тех продвинутых граждан, хотя и гордились своей осведомленностью и даже бравировали родственниками-которые-знали-как-бы-надо-было, все равно не говорили «надо было вдарить» в компании приятелей после совместного распития бутылки портвейна или двух чашек растворимого индийского как-бы-кофе.

Среди осведомленных была и диссида, и развращенная столичная молодежь из семей быстро деградирующей советской элиты, и просто интеллигентствующие мальчики и девочки, для которых Брежнев-партия-коммунизм были, как бы сегодня сказали, культурно неприемлемыми. Но не они составляли большинство тех, кто что-то слышал, что-то знал и о чем-то догадывался. Большинство как раз составляли люди не то чтобы предельно идейные, но, во всяком случае, надеявшиеся на победу СССР в холодной войне.

Я помню Советский Союз эпохи его медленного умирания. И почти никаких позитивных чувств эти воспоминания у меня не вызывают. Разве что разумность и взвешенность суждений моих друзей-товарищей, в том числе из когорты продвинутых. Когда разговор заходил об экономических реалиях, все в той или иной степени соглашались с бедственным положением дел. И предложений-как-надо было громадьё! Но когда мы говорили об очередном прокси-конфликте двух систем (тогда их, правда, так не называли), высказывание радикальных точек зрения — надо было «вдарить» или «пора сдаваться» — было не то что редкостью… такие девочкам не нравились. В моде была умеренность и стремление разобраться.

Родительское «лишь бы не было войны» нас не убеждало. Увещевания «Международной панорамы» и прочих подобных телепередач того времени (иной раз они мне кажутся просто образцом аналитических программ) тоже. Визг «голосов» и диссидентов о необходимости немедленной санации государства, в котором мы жили, — тем более. Но мы спорили о том, что чуть позже назовут геополитикой, и осознавали, что всё сложно.В экономике всё так-сяк. А в геополитике всё сложно. Вообще говоря, это означало, что сложно всё и везде.

Просто наш тогдашний юношеский максимализм позволял нам полностью отринуть социалистическую систему хозяйствования (что в целом было верно), но не позволял, сидя на ГДР-овском диване, эдак фривольно рассуждать о необходимости (или, наоборот, недопустимости) применения силы в Европе, Индокитае или на Ближнем Востоке.

И это было, как верно недавно заметил генсек ООН Антониу Гутерреш, в те времена, когда, казалось бы, весь баланс сил в мире определялся двумя суперблоками — советским и американским. Но и тогда было представление о некой сложности. Иногда об этой сложности говорила и уже упомянутая «Международная панорама». Хафез Асад — он, конечно, «наш», но надо иметь в виду… Китай и Вьетнам — страны социалистические, однако надо учитывать…

Это не ностальгия. Я с отвращением отношусь к ностальгии в любых ее формах… К «Международной панораме» времен СССР — тем более. Но вот вопрос: куда делось то — довольно разумное — отношение к реальности у продвинутой аудитории?

Представление об экономике ничуть с тех пор не продвинулось. Разве что наши министры стали ездить в Давос, а в популярной околонаучной литературе появилась мода на миф о социализме. Впрочем, в последнем грехе не только наша страна погрязла…

Что же касается международной политики, то тут и вовсе караул. Травма 1990-х не только сделала самым популярным жанром отечественной литературы попаданческую альт-историю (где Сталину вовремя нашептали нечто люди из будущего, и он «задал проклятым империалистам»), но и легализовала критику государства за то, что оно кого-то за что-то не «вдарило».

Не важно, что на Ближнем Востоке идет очень сложная позиционная игра, вмешательство в которую приносит России как дивиденды, так и вполне ожидаемые неприятности. Так ведь никто не рассуждает о внешнеполитической стратегии, о балансе интересов и изъянах дипломатии, чьи догмы сложились аж в 1970-х! Все говорят лишь: «Ну теперь точно всё, распишитесь!» или «Надо нанести ответный удар, иначе стыдно!».

В связи с нынешней сирийской ситуацией, я бы хотел напомнить горячим головам из обоих условных фейсбучных армий о массированном израильском авиационном ударе по прибрежной зоне Латакии осенью в сентябре 1973-го, а также о спешной эвакуации семей советских военнослужащих в октябре того же года. Но та фаза противостояния на Ближнем Востоке была частично проиграна Москвой не потому, что «мы стерпели», а потому, что стратегия Никсона-Киссинджера оказалась чуть более дальновидной, чем стратегия Брежнева-Громыко. А ведь на последнюю сегодня чуть ли не молятся иные «реалисты» как патриотического, так и глобалистского толка!

И тогда после очередного инцидента (коих только за осень 1973-го случилось несколько десятков) лидеры Израиля и СССР не созванивались немедленно и не направляли друг к другу дипломатов для «разруливания» ситуации. Вместе с тем, никто не пророчествовал: вот сейчас Никсона снимут, и тогда станет полегче… И не ностальгировал: надо было с пониманием к Кеннеди относиться…

Понятно, что сегодня России, как никогда, нужна внятная внешнеполитическая стратегия, особенно на ближневосточном направлении (кстати, и на дальневосточном, и на европейском). Я об этом много писал, в том числе, на страницах «Политаналитики». Это действительно важно. Что не отменяет моего удивления фактом практически полного игнорирования «возмущенной общественностью» главного международного конфликта наших дней — конфликта экономического.

По объему вовлеченных ресурсов и средств — сотни исследовательских центров, тысячи дипломатов и триллионы долларов — этот конфликт превосходит все геополитические и военные трения наших дней. А уж по последствиям он точно превзойдет и корейскую, и сирийскую проблемы.

Я достаточно долго критиковал термин «экономическая война» (или «торговая война»), не без оснований настаивая на термине новое мировое экономическое соревнование. Оно действительно начинается, вот только основные игроки международного рынка начали его с противостояния, которое становится ожесточеннее с каждым днем.

Точно так же, как ближневосточную проблему «изобрели» не Трамп, Болтон, Нетаньяху и т.п., новую экономическую реальность выдумали не Мнучин, Росс (и, да, тот же Трамп) и проч. Это объективное развитие событий, в которое мы оказались замешаны.

Лишь на первый взгляд кажется, что «под раздачу» ограничительных мер попадает в основном Россия, причем по политическим соображениям. В действительности, размер санкций (они же тарифы), примененных по отношению к Китаю, несоизмеримо больше неприятностей, коснувшихся нашей страны.

И неправда, что воюют между собой лишь Китай и США, да и то лишь потому, что «безумный Трамп всё это начал». Если читать только The New York Times и ИноСМИ, то может сложиться впечатление, что «просвещенная Европа», Поднебесная и «развитая Азия» стремятся к сохранению глобального рынка — как главного завоевания человечества, — а противостоят им американские «ретрограды».

На самом деле, так называемая глобальная экономика давно тяготит весь мир. Китай, Японию, Южную Корею и некоторые другие страны она устраивала лишь до тех пор, пока на их протекционистские меры не обращали внимания в Вашингтоне, Вене, Риме и других западных столицах. Впрочем, не только в столицах — так и поднялась «популистская волана» в Европе и Америке.

Но самое главное даже не в этом. Человечество вплотную подошло к началу создания нового технологического уклада. У глобальной элиты были свои планы на сей счет, но у рабочих, инженеров, предпринимателей фермеров — одним словом, у избирателей — эти планы энтузиазма не вызвали. Именно поэтому даже в политкорректной Германии и спокойной Швеции всё большее влияние приобретают правые и левые популисты. Нации хотят не только выжить, но и занять достойное место в том будущем миропорядке, контуры которого сегодня только угадываются.

И вот вопрос. А почему эта уже начавшаяся всемирная мясорубка не вызывает у нас столько эмоций? Где споры — с тем же упорством, как о системах ПВО в Латакии — хотя бы о ставке рефинансирования, размере налогов и содержании Таможенного кодекса? Почему никто не кричит об инфраструктуре, административном регулировании и технологическом оснащении отечественной промышленности? Иными словами, о готовности к по-настоящему всемирному конфликту? Готовности «вдарить» в ответ?То ли фокус сбился, то ли мы стали гораздо инфантильнее, чем во времена моей молодости… И эта проблема для России куда серьезнее ближневосточного узла.