Пражская весна –  козни Запада и несбывшиеся надежды

Пражская весна – козни Запада и несбывшиеся надежды

23 августа 2018 г. 10:51

Обзор прессы 23 августа

Российская пресса отмечает 50-летнюю годовщину операции «Дунай». В ночь с 20 на 21 августа полумиллионная группировка стран Варшавского договора пересекла границу Чехословакии. Пражская весна была раздавлена гусеницами танков.

Еженедельник «Профиль» отмечает, что реальные перемены в жизни Чехословакии начались после смены партийного руководства, состоявшейся в начале 1968 года, хотя предпосылки их, конечно, уходят корнями в начало шестидесятых, когда в стране началась своего рода «ползучая либерализация» – отголосок хрущевской «оттепели».

Стало можно говорить и писать то, за что еще недавно грозило суровое наказание. На этом фоне расцвела культура: именно в те годы публикуют первые произведения Милан Кундера и Вацлав Гавел, снимают первые фильмы Милош Форман и Вера Хитилова.По сегодняшним меркам ничего экстраординарного в программе реформаторов не было. Но для сталинистов многие их тезисы казались ересью.

Прежде всего речь шла о демократизации, о возможности публичного обсуждения государственных проблем и плюрализме мнений. Предлагалось полностью упразднить цензуру для СМИ, выстроить настоящую, а не фиктивную многопартийную систему, реально передать власть на местах трудовым коллективам и местным органам самоуправления. Естественно, что многопартийность подразумевала и настоящие конкурентные выборы. Планировалось ослабить пограничный контроль с Западом, сделать страну более открытой миру.

Через 20 лет идеи Пражской весны станут основой для горбачевской перестройки, даже многие выражения и формулировки совпадут – плюрализм мнений, общественный консенсус, гласность, демократизация. Получается, что в конечном счете Дубчек и его товарищи победили, хотя и с отсрочкой в два десятилетия, заключает «Профиль».

«Новая газета» напоминает, что советская армия задержалась в Чехословакии до лета 1991 года. 28 июня того года страну покинул командующий Центральной группой войск (ЦГВ) генерал-полковник Эдуард Воробьев.

Чехи праздновали конец оккупации и подсчитывали убытки. Только ущерб, нанесенный природе, Прага оценила в 2,5 миллиарда крон. Из 83 мест дислокации ЦГВ лишь восемь были признаны экологически чистыми. Особенно плохо обстояли дела на территориях военных аэродромов. Просочившееся из наливных баков топливо в некоторых местах покрывало грунтовые воды трехметровым слоем.

Пострадали не только реки, леса и поля. Досталось и памятникам архитектуры. Трагична и поучительна в этом смысле судьба замка Дечин. В ХVI веке он принадлежал чешским королям, а на исходе двадцатого — советским солдатам. За годы их пребывания замок «преобразился». На месте картинной галереи организовали угольный склад, бывшую библиотеку приспособили под спортзал. Часовню переоборудовали в умывальную комнату. На восстановление замка потребовалось 25 миллионов долларов.

В результате различных инцидентов и несчастных случаев в период с 21 августа по 3 сентября 1968 года были убиты 72 гражданина ЧССР, в том числе 45 – после того как войска открывали огонь по безоружным гражданским лицам, 25 – были сбиты военными автомобилями и техникой. Тяжелые ранения получили 267 человек, легкие – около 450.

Армии Варшавского договора потеряли 11 советских военнослужащих (в том числе одного офицера), 87 (в том числе 19 офицеров) были ранены и травмированы. Потери в основном связаны с несчастными случаями и авариями. Впрочем, документы о потерях сразу засекретили, и точных данных нет до сих пор.

Поздним летом 1968 года Советский Союз вошел в ледниковый период — долгую политическую зиму, символом которой стал процесс над семью участниками демонстрации на Красной площади, выступившими против вторжения, пишет «Газета.ру».

Несмотря на видимую эффективность подавления демократической фронды в одной из ключевых стран внутри зоны влияния СССР и поучительную жесткость устранения, казалось бы, крошечной внутренней «пятой колонны», события августа 1968 стали началом конца Советской империи.

Сила и решительность, продемонстрированные в одном случае Политбюро и военной машиной СССР, а в другом – судебным механизмом, полностью подчиненным решению политических задач, оказались проявлением страха и слабости.

Лариса Богораз, Татьяна Баева, Наталья Горбаневская, Константин Бабицкий, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Виктор Файнберг после того, как в 1966-м была расширена «правовая» база для подавления инакомыслия – 70-я статья, карающая за антисоветскую агитацию и пропаганду, была дополнена ст. ст. 190-1, 190-2, 190-3, квалифицировавшими любой протест как распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй – знали, на что шли.

Сегодняшний протест (например, «марш матерей») не столь опасен, отмечает «Газета». Но мотивы тех, кто выходит на площадь, и тех, кто стоит по другую сторону баррикад, — те же самые, что и 50 лет назад. По мнению издания, в повторяемости истории – ее же и урок. Расширение уголовных репрессий и подавление общественной активности, нарочитая глухота по отношению к общественному мнению, пренебрежение духом и буквой права – это слабость, а не сила.

«Независимая газета» задается вопросом, почему россияне стали оправдывать ввод войск в Чехословакию.

Левада-Центр провел опрос, приуроченный к 50-летию Пражской весны, пишет издание. Как выяснилось, лишь 28% людей, знающих о событиях августа 1968 года, считают, что в Чехословакии тогда была «попытка демократического обновления социализма» (10%) или «восстание против режима, навязанного Советским Союзом» (18%). Пять лет назад такой точки зрения придерживались 35%, десять лет назад – 45%. При этом за десять лет с 28 до 44% увеличилась доля тех, кто полагает, что антисоветские и ревизионистские силы в 1968 году попытались оторвать Чехословакию от социалистического лагеря либо Запад таким образом хотел столкнуть соцстраны.

Тоска по СССР – это в значительной мере тоска по империи. Такая установка и заставляет выделять в событиях прошлого не человеческое, а политическое, точнее – геополитическое измерение, пишет издание. При таком подходе совершенно не важно, чего в 1968 году хотели чехи и словаки, какой социализм они задумали строить и имели ли они на это право как граждане суверенного государства. Значение имеет только то, какую роль играл в этих событиях Запад, как это угрожало нашим глобальным интересам.

Действующая власть могла бы дистанцироваться от постсоветской мифологии. Однако то обстоятельство, что избиратель предпочитает вертеть в руках геополитический кубик-рубик, а не говорить об экономике, власть устраивает. Поэтому избирателю никто не будет мешать думать, что в 1968 году наша страна успешно сорвала планы коварного Запада, заключает «НГ».