Лиса сменяет льва: Большое искушение Москвы

Лиса сменяет льва: Большое искушение Москвы

17 августа 2018 г. 17:54

(часть вторая)

Часть третья

Анти-Киссинджер

Интервью с Эдвардом Люттваком журналист Tablet Magazin (позже Люттвак стал постоянным автором этого издания) Дэвид Самуэльс начал так: «Думаю, если бы Америка была в состоянии вытерпеть второго Киссинджера, этим человеком должны были стать вы».

Люттвак возмутился: «Я очень хорошо знаю его лично, но верить ему нельзя: он записной лжец и лицемер. Хотя потратил много времени на разговоры с ним, я вообще его не понимаю. Его книга заканчивается хвалебной песнью американо-китайской дружбе и рассуждениями о том, как все прочие страны должны ей соответствовать. Я должен был писать на нее рецензию… но в итоге отказался, потому что так и не смог понять, что это – случай старческого слабоумия или неприкрытой коррупции».

Речь идет о книге Киссинджера «О Китае», опубликованной в 2011 г. (русское издание – 2017 г.), в которой экс-госсекретарь, действительно, позволял себе рассматривать проблему американо-китайских отношений, скорее, с точки зрения китайца, нежели американца. Приведу лишь одну характерную цитату:

«Дебаты в Америке по обе стороны политического водораздела зачастую описывают Китай как «поднимающуюся державу», которая должна будет «созреть» и научиться вести себя со всей ответственностью на мировой арене. Китай, однако, видит себя не поднимающейся, а возвращающейся на свое законное место державой, доминировавшей в своем регионе в течение двух тысячелетий и, по мнению китайцев, временно смещенной со своего места колониальными эксплуататорами, воспользовавшимися китайскими внутренними распрями и упадком. Китай не рассматривает перспективу сильного Китая, распространяющего влияние в экономических, культурных, политических и военных делах, как неестественный вызов мировому порядку. Скорее подразумевается возвращение к нормальному состоянию дел. Американцам не обязательно соглашаться с китайским анализом, чтобы понять — чтение нотаций стране с тысячелетней историей о необходимости «взросления» и «ответственного» поведения будет вызывать лишь напрасное раздражение».

Если мысленно заменить в этом отрывке слово «Китай» на слово «Россия», то получившийся текст – особенно в нынешних американских реалиях – вполне мог бы быть использован спецпрокурором Мюллером для обличения российских агентов влияния в американском экспертном сообществе. Ирония судьбы состоит в том, что Киссинджер, опровергая обидное предположение Люттвака о своем старческом слабоумии, спустя семь лет поменял свою точку зрения – и в итоге действительно был обвинен в «русском заговоре». Однако об этом речь еще впереди.

Что же касается Люттвака, то он смотрел на проблему американо-китайских отношений под принципиально иным углом зрения. Как и Бреммер, Люттвак исходил из того, что век американского доминирования подходит к концу. Однако выход из этой ситуации он, в отличие от Бреммера, видел не в союзе США с Китаем, а в политике ограничения его роста и экспансии – в рамках которой Америка могла пойти на ситуативный союз с Россией.

Наиболее полно эта концепция изложена в книге Люттвака «Возвышение Китая наперекор логике стратегии» 1. Главными героями этой книги являются собственно Китай, США и Россия – три, по выражению автора, «великодержавных аутиста». Остальные страны представляют собой массовку и (пока) не играют заметной роли в большой стратегии.

Китай, который, как и подобает аутисту, замкнутому на собственном величии, не понимает, что его слишком бурный рост пугает окружающих (не только соседей). Этим он напоминает вильгельмовскую Германию столетней давности, упорно наращивавшую политико-экономическую экспансию по всему миру и последовательно отклонявшую предложения тогдашнего мирового гегемона (Великобритании) мирно договориться о взаимодействии в меняющемся мире. В 1914 г. Германия совершила стратегическую ошибку, решившись на войну против Антанты – и проиграв ее (в результате чего место мирового гегемона заняла не она, а США).

Китай, возможно, не станет повторять ошибок гордых тевтонов и проявит больше терпения, однако строительство океанического флота, проникновение в Африку и Латинскую Америку не оставляют сомнений в том, что он намеревается в будущем покуситься на мировую гегемонию США. А вот возможности США в этот момент уже будут сильно ограничены – прежде всего, в силу сокращения ресурсной базы. Да и сейчас, как считает Люттвак, Америка уже не способна справиться с Поднебесной привычными способами: «В арсенале министерства обороны США нет ничего: ни возможности оказывать поддержку в сдерживании Китая, которая сама по себе является необходимой, но недостаточной, ни возможности опустошения Китая путем войны, ни технологического наступления в духе “звездных войн” – всё это вряд ли способно остановить процессы, уже сегодня подрывающие материальную основу американской гегемонии и увеличивающие материальную основу китайской мощи. Если сформулировать это более примитивно, то эта задача министерству обороны США не по зубам».

Для того, чтобы отстоять свое место мирового гегемона, США потребуется сконцентрироваться на развитии собственных ресурсов, восстановлении своей экономики и, прежде всего, индустриальной базы. Пока идет процесс реорганизации-восстановления, на глобальной арене, в точности по Макиавелли, лиса должна сменить льва. Вместо вооруженных интервенций надо развивать политику согласования интересов с теми странами, которые испытывают обеспокоенность подъемом Китая. При дипломатической поддержке США вокруг КНР должен возникнуть пояс стран-соседей, блокирующих его экспансию всех видов.

Среди этих соседей Люттвак особенно выделяет три государства: Индию, Вьетнам и Россию.

«Восприятие США, как клонящейся к упадку державы, - писал Люттвак в 2012 г., - делает Америку еще более ценным союзником для Индии, самой амбициозной из членов возникающей антикитайской коалиции, и потенциально для Российской Федерации, на словах пока антагонистически настроенной по отношению к США и, естественно, самой ненадежной из возможных членов будущей коалиции. Индия была бы не готова сотрудничать с растущими в своей мощи США, помогая тем самым росту этой мощи, в то время как для России США слишком мощны уже сейчас, и только ожидание упадка США может сделать Америку для России приемлемым стратегическим партнером».

Таким образом, как проницательно отмечает Люттвак, слабость может генерировать силу: ни Индия, ни Россия не пошли бы на союз с США в зените их могущества, как не пойдут они на союз с поднимающимся Китаем, но вот с Америкой, теряющей свое влияние, они при определенных условиях «подружиться» против Китая могут. И этим обязательно нужно воспользоваться, чтобы выиграть время и вновь нарастить одрябшие в эпоху «конца истории» мышцы.

Нетрудно заметить (и в статье редакционного коллектива портала Terra America мы об этом писали), что стратегия Люттвака для Китая, по сути, повторяла знаменитый план «Анаконда», разработанный главнокомандующим сил Севера Уинфилдом Скоттом в самом начале Гражданской войны в США. Этот план, осуществленный на практике генералами Грантом и Шерманом, предполагал последовательное прерывание всех контактов Юга с внешним миром путем морской блокады с целью экономического удушения восставших штатов (сам Скотт, кстати, был южанином).

В этой новой «Анаконде» России предназначена важнейшая роль. Однако в самой книге «Возвышение Китая» Люттвак не останавливается на возможных контурах российско-американского союза, ограничившись замечанием, что такой союз в принципе возможен (хотя его потенциал ограничен: Люттвак признает, что «по внутриполитическим соображениям», Российская Федерация может долго оставаться в положении равноудаленности между Китаем и возникающей антикитайской коалицией).

Более конкретную (и несколько отличающуюся от вышеописанной) картину американо-российского союза против Китая Люттвак нарисовал в своей лекции, прочитанной в феврале 2011 г. в МГИМО в рамках клуба «Стратегия 2020». В лекции этой Люттвак сказал много такого, что было гораздо более интересно российской аудитории, нежели американской.

Вкратце ее содержание сводилось к следующему [2]:

  1. Противостояние между Китаем и США неизбежно, оно уже вышло за рамки коммерческой конкуренции и развивается в логике большой стратегии, то есть логики войны и конфликта. В это противостояние в той или иной степени будут втянуты все страны мира. Россия, хотя и не является той сверхдержавой, какой был СССР, в силу своего особого географического положения, природных ресурсов и имперского наследия может играть роль субъекта действия в масштабах большой стратегии. И именно от поведения России зависит исход (и форма) противостояния между США и Китаем. В связи с этим Люттвак предложил России дружить не с Китаем, а с Америкой.

  2. С точки зрения Люттвака, главным макроэкономическим показателем, также, как и главным показателем военной мощи страны, является прирост населения (количество рожденных детей). И в этом смысле у Китая колоссальное преимущество и перед Россией, и перед стареющими европейскими нациями. Для России, имеющей с Китаем общую границу, разность потенциалов между плотностью населения, проживающего на ее территории и на территории восточного соседа, особенно драматична.

  3. В то же время, в США демографическая ситуация более благоприятна по сравнению с другими западными странами. Америка сохранила устойчивую и селективную миграцию высококвалифицированных специалистов из Старого Света, к тому же, в отличие от России и ЕС, Америка соседствует не с исламским миром, а с христианской Латинской Америкой, поэтому миграционные потоки через мексиканскую границу не угрожают ей разрушением «цивилизационной матрицы».

  4. Поскольку Россия является страной с преимущественно западной культурой и принадлежит западной цивилизации, ей было бы естественно выбрать сторону единственной западной державы, которая может противопоставить растущей мощи Китая (прежде всего, демографической) – то есть США.

  5. Россия, как полагает Люттвак, находится в ситуации, когда у нее, по сути, нет возможности настоящего выбора. Она все равно тем или иным способом будет втянута в грядущее противостояние Китая и США, причем для этой цели будут использованы все доступные средства. Единственное, в чем у нас остается свобода выбора, так это в том, сможет ли Россия удержаться в роли субъекта большой стратегии, или она будет втянута в эту заварушку в виде инструмента, средства или плацдарма противостояния.

Отсюда следует главный месседж Люттвака: роль субъекта большой стратегии России может предоставить только Америка, Китай, пользуясь своим положением соседа и подавляющим геодемографическим [3] превосходством, будет использовать Россию как объект.

Сказано и написано это было еще в те времена, когда о «развороте России на Восток» еще не было и речи. Тем интереснее провести параллели между идеями Люттвака семилетней давности и новым курсом Трампа (MAGA), направленным на реиндустриализацию Америки, укрепление ее ресурсной базы и, в конечном счете, на выход из кризиса, породивший преобладавшее в эпоху Обамы (когда и была написана книга «Возвышение Китая») отношение к США как «клонящейся к упадку» сверхдержаве.

Самой любопытной из этих параллелей – их довольно много – является использование «геоэкономических средств принуждения» для обуздания имперских амбиций Китая. Стоит заметить, однако, что Люттвак в 2011–2012 гг. рассматривал подобный шаг как ultima ratio – на той стадии, когда взаимное военное сотрудничество и дипломатическая координация действий США с союзниками по антикитайской коалиции уже не будет достаточным для предотвращения потенциальной военной угрозы со стороны КНР.

Только тогда, по мысли Люттвака, США могут «применить логику стратегии в азбуке коммерции», то есть ограничить китайский экспорт на свои рынки, прекратить, насколько это возможно, поставки в Китай сырья и ввести эмбарго на трансфер в Китай технологий, которые потребуются ему для развития в будущем. «Понятно, - писал Люттвак, - что если военный рост Китая в будущем не удастся эффективно прекратить, то единственной альтернативой подчинению Китаю станет нарушение его экономического роста, причем в такой степени, чтобы сохранить терпимый баланс сил».

Трамп в 2018 г. начал сразу с «геоэкономических средств принуждения»: ввел пошлины на товары из Китая на общую сумму в $37 млрд. и анонсировал введение дополнительных пошлин на весь китайский импорт в США (общая стоимость - $504 млрд). Китай ответил зеркальными мерами, что позволило аналитикам говорить о полноценной «торговой войне» между бывшими союзниками по «Чимерике».

Таким образом, Трамп «перепрыгнул» через важнейшую стадию плана, предложенного в 2011–2012 гг. Люттваком – создание антикитайского альянса и укрепление военного и дипломатического сотрудничества между США, Россией, Индией, Вьетнамом и другими странами, направленного на ограничение растущей мощи Китая и сразу же перешел к наиболее эффективным в долгосрочной перспективе действиям (подрыву экономического технологического потенциала КНР). Однако это не означает, что проблема создания антикитайского альянса потеряла для Вашингтона свою актуальность. Напротив.

Укус лисы

Теперь, с учетом того, что мы знаем об интеллектуальных баталиях, которые велись в США относительно возможных стратегических моделей в треугольнике Вашингтон – Пекин – Москва, вернемся к статье в The Daily Beast «Генри Киссинджер подталкивает Трампа работать с Россией, чтобы изолировать Китай».

Фактически в конце 2016 г. Киссинджер совершил крутой разворот от концепции американо-китайской дружбы против России к концепции, согласно которой более тесные отношения США с Россией (и другими странами региона) должны были стать ключевым фактором сдерживания растущей силы и влияния Китая. Именно эту концепцию он пытался «продать» Трампу, Кушнеру и неким влиятельным советникам президента (я предполагаю, что среди них был Стив Бэннон).

В результате этой трансформации Киссинджер оказался в одной лодке с Эдвардом Люттваком, который, в отличие от него, последовательно придерживался доктрины сдерживания Китая за счет альянса с Россией. Учитывая авторитет и влияние обоих политических стратегов, можно осторожно предположить, что подход Люттвака к проблеме отношений в треугольнике Вашингтон-Пекин-Москва окончательно возобладал в американском политическом мейнстриме над подходом Бреммера.

К этому следует добавить еще и личные (субъективные, но оказывающие большое влияние на практическую политику Вашингтона) пристрастия и оценки президента Трампа, который считает Россию перспективным партнером для решения целого ряда острых международных проблем, а Китай – главным конкурентом США в экономической (но не военной) сфере [4].

Подобных взглядов, как известно, придерживался – и придерживается – бывший главный советник Трампа по стратегическим вопросам Стивен Бэннон. В недавнем (18 июля) интервью Мишель Карузо-Кабрера на CNBC Бэннон изложил свое видение ситуации: вся тема «российской угрозы» искусственно раздута американскими медиа. Россия не является величайшим геополитическим противником США, в сравнении с Китаем она не более чем «досада» (annoyance).

«Китай – вот наш величайший вызов, - утверждает Бэннон. – Экономика России размером с экономику Техаса или штата Нью-Йорк? Ну да, у них полно ядерного оружия… но в сегодняшних военных конфликтах ядерное оружие уже не играет такой важной роли, как раньше. Трамп пытается положить конец холодной войне и корейской войне… и все, что он получает взамен, это куча неприятностей от глобалистов. И это огромная проблема, потому что Китай не просто наш противник. Мы находимся в состоянии войны с Китаем».

Согласно Бэннону, китайцы ведут войну с США уже 25 лет (то есть приблизительно с 1993 г.). Для Н. Фергюссона и Ф. Закарии такой взгляд на взаимоотношения бывших союзников по Чимерике наверняка стал откровением, но не будем забывать, что оба эти политических мыслителя относятся к лагерю глобалистов, которые доставляют Трампу сплошные неприятности. В отличие от них Бэннон – суровый политический реалист и в определенной мере изоляционист, гораздо более радикальный нежели Киссинджер и Люттвак - и в гораздо больше степени, чем они, выражающий политическую философию самого Дональда Трампа.

Итак, можно констатировать, что по отношению к «дилемме главного конкурента» во влиятельном сегменте американского экспертного сообщества выработался определенный консенсус: на место главного конкурента был определен Китай, а на место союзника, за счет которого должна была быть достигнута победа над конкурентом – Россия.

Почему это произошло, понятно. В недавнем интервью российской «Независимой газете» Эдвард Люттвак в свойственной ему откровенной манере заявил: «В то время был сильный Советский Союз, и потому в американских интересах было развивать Китай. Сегодня ситуация иная. Проблемой является уже Китай, а не Россия. Именно поэтому Трамп хочет иметь хорошие отношения с Россией и сфокусироваться на противодействии Китаю». При этом, по мнению Люттвака, США ждут от России всего лишь «небольших уступок»: «Я считаю, это некий повтор того, что Никсон делал с Китаем. Все, что Штаты получили тогда от Китая, заключалось в возможности сконцентрироваться на борьбе с Советским Союзом. Китай в этом противостоянии как минимум не оппонировал Америке. Китайцам не надо было атаковать СССР, чтобы поддержать США, этого от них никто не ждал. Ждали поддержки политического курса, проводимого Вашингтоном. Это всё. А от Москвы Америке нужно, чтобы по мере нарастания противостояния с Китаем и недопущения превращения его в глобальную державу номер один Россия не вмешивалась в ход этой борьбы. Скажем так: если Америка не продает Китаю реактивные двигатели, то она была бы крайне благодарна России за аналогичную позицию».

Люттвак ничего не говорит об ответных «любезностях» США, и понятно почему: обещать что-то несбыточное он считает ниже своего достоинства, а реальные уступки Вашингтона Москве в нынешней политической ситуации невозможны. В то же время он достаточно откровенен там, где речь идет о глобальной стратегии Дональда Трампа: «Это политика наступательного реализма по Джону Миршаймеру. Не надо браться за Россию и за Китай одновременно – вот его стратегия. У Никсона была та же стратегия. Он фокусировался на противостоянии с СССР, пытаясь уравновесить его, Рейган же сконцентрировался на том, чтобы покончить с Советским Союзом, а не сосуществовать с ним. Позиция Трампа заключается в том, что надо остановить Китай, заставить его принять тот факт, что он останется номером два в мировой табели о рангах, вне зависимости от того, насколько много китайцев и как тяжело они работают».

Откровенность Люттвака провоцирует продолжить его мысль: как только цель Трампа будет достигнута и Китай будет «остановлен» на позиции номер два в мировой табели о рангах, подтвердившие в очередной раз свой статус мирового гегемона США смогут вновь переориентироваться на противостояние с Россией, которая (и тут Люттвак серьезно расходится во взглядах с Бэнноном) остается для них серьезным, загадочным и в силу этого опасным противником («Россия всегда была гораздо сильнее, чем вроде бы должны были обеспечивать ее экономические возможности»).

Воспринимать концепцию антикитайского альянса между США и Россией следует именно с этих позиций. Переместившись на позицию «слабой вершины» треугольника Киссинджера («слабый» в данном случае означает «более удаленный от двух других вершин»), Вашингтон оказался в потенциально весьма неблагоприятной для него ситуации. Союз России и Китая уже в среднесрочной перспективе заставил бы США уйти сначала из Центральной Евразии, а затем и с Ближнего Востока.

Поддержка Россией геоэкономических устремлений Китая в АТР (в частности, по вопросу двухсотмильной зоны вокруг искусственных островов) серьезно ограничила бы свободу действий океанического флота США – опоры их военной мощи – в регионе. Наконец, усиление евразийских политических и экономических структур (в первую очередь, ШОС) в течение 20–30 лет может привести к созданию у восточных границ НАТО сравнимого по мощи военного блока. Понятно, что даже гипотетические перемены такого рода серьезно тревожат американских стратегов.

Разумеется, на пути к реализации союза России, Китая и, возможно, Индии (вспомним еще один треугольник – на этот раз гениального российского геополитика Евгения Примакова) будет немало препятствий. Из-за драматической разницы экономических потенциалов России и Китая возникновение «Chirussia» - по аналогии с «Chimerica» - увы, невозможно, по крайней мере, в ближайшие десятилетия. При всей ангажированности Люттвака, нельзя не признать, что он прав, по крайней мере, в том, что касается колоссального демографического перевеса Китая над Россией (для нынешнего поколения и даже последующего это может не иметь никаких видимых последствий, но в более отдаленной перспективе этот перевес станет одним из ключевых факторов). В конце концов, глупо было бы сбрасывать со счетов тот факт, что большая часть российской элиты по-прежнему ориентирована на Запад и воспринимает «разворот на Восток» как конъюнктурную уступку неблагоприятным обстоятельствам.

Поэтому нельзя сказать, что искушение России перспективой улучшения отношений с Америкой, относится к области политической фантастики. Напротив, его можно было бы посчитать достаточно вероятным вариантом развития событий, особенно в том случае, если бы Вашингтону удалось убедить Москву в том, что лояльность может быть куплена ценой «небольших уступок». США и Россия при подобном сценарии вступили бы в своего рода новое издание «эпохи добрых чувств» - по аналогии с Era of Good Feelings, существовавшей между Великобританией и США после войны 1812–1814 гг. Результатом этого сближения (как мы видели из интервью Люттвака, временного и продиктованного исключительно макиавеллевскими соображениями) стало бы охлаждение отношений между Россией и Китаем и невозможность построения большого евразийского союза.

К счастью для Москвы и Пекина, внутриполитическая ситуация в США сейчас такова, что ни о каком реальном сближении с Россией не может идти и речи. Любые шаги администрации Трампа, направленные на компромиссное решение сложных проблем, таких, как Сирия или Украина, будут блокироваться Конгрессом и послужат сигналом к очередному витку войны СМИ с Белым домом. По-прежнему продолжает свою работу комиссия Мюллера; и хотя Трампу удалось консолидировать по крайней мере часть своей команды, на внешнеполитическом направлении его действия жестко контролируются противниками улучшения российско-американских отношений.

О том, насколько могучи и влиятельны эти противники, говорит недавняя атака на самого Генри Киссенджера, начавшаяся со статьи в Bloomberg и подхваченная американскими антитрамповскими СМИ. В «расследовании» идет речь о целой «сети» российских агентов влияния, среди которых и зять Трампа Джаред Кушнер, и директор Центра за национальные интересы Дмитрий Саймс, арестованная месяц назад в США Мария Бутина, советники Трампа Картер Пейдж и Джордж Попадопулос и многие другие, – но главный там, конечно же, Генри Киссинджер, которого журналисты Bloomberg изображают теневым создателем сговора Трампа и Кремля.

Притом, что позиция Киссинджера в отношении России и ее руководства не была секретом и раньше («Киссинджер не русофоб», - отмечал автор статьи в The Daily Beast), до выхода статьи в Bloomberg американские СМИ воздерживались от критики тяжеловеса вашингтонской политики за его симпатии к нашей стране. По-видимому, ситуация изменилась после того, как стало известно о плане экс-госсекретаря заключить союз между США и Россией, направленном против Китая.

Следует иметь в виду, что Генри Киссинджер, при всех его многочисленных достоинствах, представляет собой нечто большее, чем просто выдающегося политического мыслителя и стратега. Его многолетние тесные связи с семьей Рокфеллеров делают его своего рода «голосом Рокфеллеров» в американской политике. Обвинить такого человека в участии в сговоре с Россией равносильно объявлению войны одному из самых могущественных кланов в американской финансово-политической элите.

Таким образом, на данный момент реализация концепции Киссинджера и Люттвака, направленной на создание антикитайского альянса с участием США и России, выглядит малореальной: в первую очередь, в силу мощной оппозиции внутри самих США американо-российскому сближению. В данном случае антироссийская истерия в американских СМИ, как ни парадоксально, играет на руку российским геополитическим интересам (как и китайским). Возможно, ситуация рано или поздно изменится, и проблема выбора между Вашингтоном и Пекином вновь станет актуальной для Москвы.

Однако следует иметь в виду, что пока время работает против реализации стратегии Киссинджера-Люттвака: давление США на Китай усиливается, а компенсации за счет сближения Америки с Россией не происходит. И это серьезно затрудняет повторение того маневра, который в 1973 г. помог Никсону сделать решающий ход в шахматной партии с Советским Союзом.

[1] Edward N. Luttwak. The Rise Of China Vs. The Logic Of Strategy. The Belknap Press of Harvard University Press, 2012.

[2] При изложении лекции Э. Люттвака в МГИМО использовано послесловие А.А. Горева к русскому изданию «Возвышения Китая наперекор логике стратегии» (Русский фонд содействия образованию и науке». М. 2016). В силу ограниченности объема статьи основные тезисы этой лекции даны в сильном сокращении.

[3] Геодемография – термин, введенный А.А. Горевым по аналогии с термином Люттвака «геоэкономика».

[4] В известном интервью CBS, которое Трамп дал перед саммитом с Владимиром Путиным в Хельсинки (16 июля 2018 г.), он определил ЕС, Россию и Китай как «врагов» (foes) США. Однако тут важны нюансы: «Я думаю, Европейский Союз – наш враг, судя по тому, как они ведут себя с нами в сфере торговли. Вы так не думаете о ЕС, но он – враг. Россия в некоторых отношениях враг. Китай – экономический враг, однозначно враг. Но это не значит, что они плохие. Это вообще ничего не значит. Это значит, что они наши конкуренты».