Черная кровь Хельсинки (окончание)

Черная кровь Хельсинки (окончание)

16 июля 2018 г. 13:35

Кирилл Бенедиктов

(предыдущая часть)

Сегодня в Хельсинки проходит долгожданный саммит президентов России и США. Встреча в формате «один на один», которую ждали почти два года, наконец, состоялась, несмотря на ожесточенное сопротивление противников нормализации отношений двух крупнейших ядерных держав планеты.

С этой встречей связано немало надежд и ожиданий — также, впрочем, как тревог и страхов. На прошлой неделе в рядах неоконов и других убежденных противников Трампа наблюдалась настоящая паника.

Прежде всего, опасения вызывает компромисс, к которому президенты России и США могут прийти на сирийском направлении. Однако нельзя не заметить, что чем меньше дней оставалось до встречи Дональда Трампа и Владимира Путина в Хельсинки, тем больше акцент смещался в сторону возможных договоренностей в энергетическом секторе.

Миссия Новака

За неделю до саммита аналитики Standard&Poor отмечали, что, хотя эксперты считают наиболее вероятными темами для обсуждения на саммите Украину, Сирию и ядерную сделку с Ираном, они «не исключают возможности» включения в повестку вопросов о санкциях в энергетическом секторе или добычи российской нефти.

В это же время бывший министр энергетики США Билл Ричардсон делился своими озабоченностями с журналистами: «Я беспокоюсь, что он (Трамп. - К.Б.) не будет слушать госсекретаря или его команду, или что он сделает одностороннюю уступку, как он сделал это с военными маневрами в Южной Корее». Поскольку произнес эти слова человек, отвечавший в администрации Клинтона, в том числе, и за переговоры с Нигерией [1], ставшей к концу XX столетия одним из крупнейших поставщиков сырой нефти на американский рынок , можно с большой степенью уверенности утверждать, что речь идет именно об «уступках» в области энергетики.

А вечером в пятницу — за два дня до саммита — помощник президента РФ по международным делам Юрий Ушаков подтвердил, что одним из главных сюжетов встречи Путина и Трампа в Хельсинки станет сотрудничество в энергетической сфере.

Пока в Москве новый советник Трампа по национальной безопасности Джон Болтон рассыпался в комплиментах Владимиру Путину, в Вашингтоне находился с визитом министр энергетики России Александр Новак, прилетевший в США для участия во Всемирной газовой конференции. Однако помимо участия в работе этого форума Новак провел несколько важных встреч с важными персонами из администрации Дональда Трампа — с министром финансов США Стивеном Мнучиным и министром энергетики Риком Перри.

Неожиданно оказалось, что несмотря на жесткий санкционный режим, введенный администрацией Обамы и усиливавшийся при Трампе, сотрудничество США и России в энергетической сфере ни на день не прерывалось. Активно работает в этом направлении, например, Американо-российский деловой совет, представляющий торговые и инвестиционные интересы российских и американских компаний. Новак, в частности, подчеркнул, что именно энергетическое сотрудничество может стать возможным «драйвером» (т. е. фактором развития) дальнейшего экономического взаимодействия между странами.

Нынешняя ситуация с этим взаимодействием довольно печальна. Крупнейшие энергетические проекты в России, в которых участвовали такие американские компании, как ExxonMobil, Schlumberger, Halliburton, Honeywell и т. д. оказались свернуты или заморожены из-за санкций. Убытки несут, естественно, обе стороны — так, еще в 2015 г. озвучивалась цифра в $1 млрд., потерянных ExxonMobil в результате прекращения совместных проектов с «Роснефтью». Но и для российской энергетики уход высокотехнологичных американских компаний имел весьма болезненные последствия — в частности, остановились разработки перспективных газовых и нефтяных месторождений на арктическом шельфе.

Любопытно, что вопрос о проектах, которые американским партнерам пришлось свернуть из-за санкций, обсуждался не только с коллегой Новака — Риком Перри — но и с министром финансов Стивом Мнучиным.

«Исполнительная ветвь власти склонилась перед желанием президента (Трампа. - К.Б.), - комментирует визит Новака директор Центра изучения Евразии, России и Восточной Европы Джорджтаунского университета Анджела Стент. - Он хочет саммита, и он собирается получить саммит. Он хочет улучшить деловые связи (между США и Россией. - К.Б.), и встречи, которые Александр Новак провел с секретарем Перри и секретарем Мнучиным, являются частью этого».

Со слов самого Александра Новака мы знаем, что одной из главных тем на его переговорах с ключевыми фигурами администрации Трампа был вопрос санкций против российского нефтегазового сектора и их негативный эффект для американской экономики.

«На мой взгляд, на сегодняшний день санкции, которые были введены, достаточно негативно влияют в том числе на американские компании, которые не могут реализовывать проекты достаточно прибыльные и эффективные в Российской Федерации. Собственно, мы считаем, что такие меры воздействия только наносят вред как взаимоотношениям, так и экономикам [наших] стран», - заявил российский министр.

«Северный поток» или «тепловая ловушка»?

Можно предположить, что в Хельсинки энергетике будет уделено больше внимания, нежели проблемам Украины или договору РСМД. Причин этому две: во-первых, именно в энергетической сфере проще «отыграть назад» и сделать те самые «уступки», которых так боятся противники сближения США и России, а во-вторых, именно глобальные энергетические и инфраструктурные проекты будут определять в ближайшие десятилетия контуры геополитических и даже военных союзов. Трамп это прекрасно понимает, о чем свидетельствует его жесткая критика ЕС и особенно Германии, которую американский президент обвинил в том, что она полностью контролируется Россией.

Список претензий Трампа к Германии довольно обширен, но во время своего европейского турне - 2018 американский лидер сделал основной упор на зависимости ФРГ от российских энергоносителей.

«Я думаю, это очень печально, когда Германия заключает огромную сделку по нефти и газу с Россией., - заявил он на саммите НАТО в Брюсселе. - Мы должны защищаться от России .а Германия идет и платит ей миллиарды и миллиарды долларов в год. Этого не должно было случиться. Германия полностью контролируется Россией, потому что 60-70% своей энергии она будет получать от России и нового трубопровода».

Тема «Северного потока - 2» поднималась Трампом и во время визита в Великобританию, где он вновь повторил тезис о том, что Германия является «заложником» России, поскольку получает «50 или 60, а я слышал даже цифру в 70%» всей энергии из России.

И европейские, и американские СМИ немедленно бросились опровергать слова Трампа. Однако опровержения получались не вполне убедительные. Прежде всего, стало ясно, что данные эти Трамп вял не с потолка, а из материалов Евростата, согласно которым на Россию действительно приходится от 50% до 75% импорта газа в Германию и 40% всего газа, импортируемого Евросоюом.

Тогда к делу подключились эксперты, которые принялись объяснять — это не означает, что 60% энергии Германии поступает из России. Германия получает электроэнергию из диверсифицированных источников, при этом большая часть — 40% - приходится на долю угля, более 30% - возобновляемые источники энергии, 10% - атомная энергия. Газ, согласно брокерскому агентству Marex Spectron, составляет менее 20% общего объема энергоносителей в Германии. Следовательно, даже 75% (а по мнению Marex Spectron, никак не больше 60%) от 20% - это совсем не так страшно, как пытается изобразить Дональд Трамп.

Однако в будущем, возможно, доля импортного газа — прежде всего, российского — на немецком рынке значительно увеличится, поскольку власти ФРГ стремятся сократить использование угля и полностью отказаться от ядерной энергетики до 2022 г. Именно на эту перспективу рассчитан проект «Северный поток - 2» - ввод в эксплуатацию нового трубопровода может значительно изменить расстановку сил на энергетическом рынке Германии. Во время своего европейского турне Трамп не раз подчеркивал, что реализация «Северного потока-2» - это «трагедия для Германии».

Удивительным образом, негативное отношение к проекту «Северный поток - 2» объединяет Трампа с весьма нелюбимым им Обамой. Впрочем, США всегда с подозрением и враждебностью относились к крупным энергетическим проектам России — можно вспомнить, как энергично сопротивлялся строительству первого «Северного потока» Дж. Буш-младший (с нулевым результатом). Сейчас администрация Трампа прилагает значительные усилия к тому, чтобы заставить Берлин отказаться от финансирования проекта, однако в самой Германии к этим попыткам относятся более чем скептически, без обиняков заявляя, что позиция американского президента никак не может повлиять на строительство трубопровода — со всеми странами-участницами заключены соответствующие соглашения, а единственная страна, которая теоретически может запретить прокладку «СП-2» в своих территориальных водах (Дания), — помешать строительству не в состоянии: если датский парламент проголосует против, «Северный поток - 2» пройдет в нескольких милях к северу, только и всего.

Представляется вероятным, что вопрос — фактически уже решенный — о прокладке «Северного потока - 2» специально выносится Трампом на первый план именно для того, чтобы повысить ставки в предстоящих переговорах с Путиным. Обращает на себя внимание также, что последние дни Трамп жестко увязывал вопрос о поставках в ЕС российского газа (и, соответственно, строительство «Северного потока - 2») с НАТО. «Что хорошего в НАТО, если Германия плати России миллиарды долларов за газ и энергию? - гневно вопрошал Трамп в своем Твиттере. - Почему только 5 из 29 стран (членов НАТО - К.Б.) выполняют свои обязательства? США платят за защиту Европы, а потом еще теряют миллиарды на торговле. Необходимо платить 2% ВВП (на оборону в рамках НАТО. - К.Б.) НЕМЕДЛЕННО, а не к 2025 г.»

И далее: «Кроме всего прочего, Германия как раз начала платить России, стране, от которой она хочет получить защиту, миллиарды долларов за свои энергетические потребности, удовлетворять которые будет новый трубопровод из России. Неприемлемо! Все страны НАТО должны выполнять свои обязательства в размере 2%, а в конечном итоге это должно составить 4%».

https://twitter.com/realDonaldTrump/status/1017290478839050240

Таким образом, можно предположить, что Трамп отдает себе отчет в том, что в состоянии в лучшем случае притормозить реализацию проекта «Северный поток - 2». Однако он умело использует аргументацию типа «мы вас защищаем, а вы платите миллиарды тем от кого мы вас защищаем», чтобы решить проблемы, стоящие перед США в рамках НАТО.

То, что тема «Северного потока - 2» почти наверняка используется администрацией в Вашингтоне как «тепловая ловушка» (наподобие тех, которые отстреливают самолеты, чтобы сбить с толку самонаводящиеся ракеты противника), косвенно подтверждает позиция Рика Перри — одного из тех, с кем вел переговоры в Вашингтоне Александр Новак.

Находясь в Брюсселе вместе с Трампом, Перри заявил: «Президент, а он довольно откровенен в том, во что он верит, думает, что Северный поток - 2 не отвечает интересам Европейского союза, и я бы сказал, он был бы более чем счастлив заявить это прямо в глаза президенту Путину».

Однако, как замечает на сайте Axios проницательный Бен Джеман, одновременно Перри существенно приуменьшил угрозу санкций для европейских компаний, участвующих в проекте «Северный поток - 2». «Санкции — последний аэродром, где мы хотели бы приземлиться», - сказал он.

С этим согласуется и странное заявление министерства экономики Германии в конце июня; тогда официальный представитель ведомства Анника Айнхорн сообщила журналистам: «США заявили нам, что они пока что отказываются от санкций в отношении газопроводов... Это всё, что у нас есть».

Спустя всего несколько дней Трамп обрушил на Германию громы и молнии, воспользовавшись трубопроводом, как предлогом. Всё это дает основания полагать, что судьба «Северного потока - 2» рассматривается президентом США как та позиция в «большой сделке», по которой можно и уступить — в обмен, разумеется, на что-то гораздо более ценное.

Миллиона баррелей мало

Весьма вероятно, что сотрудничество в сфере энергетики будет одним из стержневых сюжетов встречи двух президентов в Хельсинки. Именно в этой сфере возможно достичь определенного прогресса, поскольку сам характер взаимодействия США и России в этой плоскости не носит конфронтационного характера (всерьез рассматривать конкуренцию дорогого американского СПГ и дешевого российского газа на европейском энергетическом рынке как фактор конфронтации пока не приходится — слишком велика разница в объемах поставок). Следует учитывать, что американские санкции против российской нефтянки бьют, в том числе, и по самим американским компаниям.

Надо сказать, что США нечасто прибегают к введению санкций, которые угрожали бы собственно американскому бизнесу — пожалуй, только вступающая в силу в ноябре экономическая блокада Ирана нанесет чувствительный удар по интересам компании Boeing, заключившей 20-миллиардный контракт с Тегераном. И, как и в случае с антироссийскими санкциями, причина здесь лежит не в экономической, а в идеологической плоскости. Трампу принципиально важно ослабить (а в пределе — и уничтожить) нынешний режим в Тегеране, и для достижения этой цели он может предпринимать шаги, которые идут вразрез с концепцией MAGA (то есть наносить ущерб американскому бизнесу).

Что же касается санкций против российского нефтегазового сектора, то решение по ним принималось администрацией Обамы, которая в принципе была гораздо больше озабочена перспективами альтернативной энергетики, нежели развитием традиционного рынка углеводородов. Убытки, которые несли из-за санкций ExxonMobil, Halliburton, Honeywell и другие крупные американские корпорации, были сочтены адмниистрацией Обамы «допустимыми потерями». Однако логика такого «выстрела в ногу» кажется неприемлемой для Трампа.

Именно поэтому кажется вероятным, что на встрече в Хельсинки Трамп пойдет на определенные уступки Путину в той части повестки, которая касается снятия санкций с нефтегазового сектора — что приведет к возвращению гигантов американской нефтянки в Россию и размораживание целого ряда совместных проектов, в том числе, на арктическом шельфе. Понятно, что «уступки» такого рода никакой «капитуляцией», которой так боятся противники Трампа, не являются: если президент США на них пойдет, то пойдет в первую очередь исходя из интересов американского бизнеса.

Вторым пунктом повестки, по которому возможно определенное взаимопонимание, является судьба «Северного потока - 2». Здесь Трамп может отступить на заранее подготовленные позиции, пообещав не применять санкции против западных партнеров, участвующих в проекте. Эта «уступка» еще менее значима, чем первая, поскольку реальной возможности помешать реализации «СП-2» у Вашингтона действительно нет. Однако с точки зрения PR это будет мощный ход, который продемонстрирует «гибкость» Белого дома и готовность его идти на разумные компромиссы для получения реальных выгод.

Что же касается этих выгод, то Трамп может попросить взамен на ничего не стоящие для США «уступки» увеличения объемов добычи нефти Россией — то есть как раз то, в чем ему, по сути, отказал король Салман.

Тонкость тут в том, что Владимир Путин прекрасно отдает себе отчет в том, что подобная «услуга» гораздо больше ценится именно сейчас, в преддверии промежуточных выборов в Конгресс. Если Москва согласится пойти навстречу Вашингтону и нарастить добычу нефти уже сейчас, то осенью Трампу удастся счастливо избежать бензинового кризиса, что грозит республиканцам потерей большинства в Конгрессе.

Возникает закономерный вопрос: почему сюжет наращивания Россией объема нефтедобычи вообще стоит на повестке дня — после того, как на июньской встрече ОПЕК+ в Вене все 24 страны, входящие в организацию, поддержали рекомендацию министерского мониторингового комитета ОПЕК по увеличению добычи на 1 миллион баррелей в сутки.

Ответ на этот вопрос лежит на поверхности: соглашение, заключенное в конце 2016 г. странами, входящими в ОПЕК+, предусматривало сокращение добычи нефти суммарно на 1,8 миллионов баррелей. Именно это решение привело к росту цен на нефть, которые с тех пор опускались ниже отметки в $50 за баррель только один раз (в июне 2017). Решение увеличить добычу на 1 миллион баррелей не возвращает мировую экономику к уровню 2016 г., особенно учитывая тот факт, что негативные прогнозы ведущих агентств, о которых шла речь в первой части, способствуют росту фьючерсов на нефть и, соответственно, созданию атмосферы «ожидаемого дефицита» углеводородов).

Но даже повышение квот на 1 миллион баррелей столкнулось с серьезным противодействием Ирана, Венесуэлы, Ирака — а по некоторым данным, даже Кувейта и Омана. В этой ситуации роль России, не входящей в ОПЕК, т. е. не связанной уставом организации, становится ключевой. Что еще более важно, у России есть возможности быстро нарастить добычу нефти. По крайней мере, в этом уверен министр энергетики РФ Александр Новак. Отвечая на вопрос журналистов, может ли Россия увеличить добычу нефти на 200 тыс. баррелей в сутки за месяц, Новак уверенно ответил: «Я думаю, гораздо быстрее».

Конечно, наивно было бы рассчитывать на то, что 200 тыс. баррелей в сутки спасут «мощного старика» и «отца американской демократии». Поэтому в Хельсинки, скорее всего, пойдет речь о варианте, при котором Россия увеличит объем добываемой нефти как минимум до полумиллиона баррелей в сутки. Последнюю цифру (со ссылкой на аналитиков Ренессанс Капитал) приводит Financial Review.

Вот это и может быть тем реальным «призом», который Трамп расчитывает получить в Хельсинки от Путина в обмен на «уступки» в виде ослабления или снятия санкций с американских компаний, участвующих в совместных российских проектах, и прекращения давления на европейские компании, задействованные в проекте «Северный поток - 2».

При этом Трамп не был бы «мастером сделок», если бы не продемонстрировал партнеру, что для США наращивание нефтедобычи Россией является хоть и важным, но не решающим фактором. Именно с этой целью накануне встречи в Хельсинки агентство Bloomberg сообщило о том, что администрация в Вашингтоне рассматривает вопрос о том, следует ли использовать Стратегический нефтяной резерв США для снижения цен на бензин в преддверии промежуточных выборов в Конгресс.

Стратегический нефтяной запас США на данный момент составляет около 660 миллионов баррелей нефти, хранящихся в четырех резервуарах в соляных пластах в штатах Техас и Луизиана (общая емкость хранилищ — 727 миллионов баррелей).

В прошлом правительство США уже использовало нефть Стратегического нефтяного запаса (в частности, чтобы смягчить всплеск цен на энергоносители, вызванный первой Войной в Заливе в 1991 г.) Однако, как отмечает Axios, сейчас этот шаг — если, разумеется, Белый дом на него решится — будет представлять собой «замечательное использование запасов в политических целях», в ситуации, когда не наблюдается ни дефицита сырой нефти, ни чрезвычайной ситуации.

Речь может идти о выводе на рынок 30 миллионов баррелей «или даже больше», если эти объемы будут согласованы с другми странами. Таким образом, использование даже небольшого (порядка 5%) объема стратегических нефтяных резервов США станет надежной «подушкой безопасности» для администрации Трампа во время выборов в Конгресс. И вряд ли Трамп забудет упомянуть этот факт во время переговоров с Владимиром Путиным.

Существует и контраргумент: использование СНЗ может решить проблему в течение короткого времени, но не способно исправить ситуацию в среднесрочной перспективе. Согласно докладу Международного энергетического агентства, опубликованному в четверг, 12 июля, введение эмбарго против Ирана может привести к «значительно большему сокращению» поставок нефти, нежели 1,2 миллиона баррелей в день.

Из этого следует, что никакие одноразовые акции вроде использования Стратегических нефтяных запасов не способны нейтрализовать отрицательный эффект введения санкций против Ирана. Более того, в этой ситуации вряд ли поможет и решение об увеличении нефтедобычи странами ОПЕК+ на 1 миллион баррелей.

В этой ситуации энергетическая повестка переговоров Путина и Трампа в Хельсинки становится определяющей как для возможного улучшения отношений между Россией и США, так и для Ирана и всего Ближнего Востока. Именно готовность — или неготовность - России пойти навстречу США в вопросе увеличения нефтедобычи до значимых цифр (500 тыс. баррелей в сутки и выше) станет одним из ключевых факторов при решении стоящей перед Трампом проблемы Ирана.

Представляется, что несмотря на всю ястребиную риторику Белого дома в отношении Исламской республики, окончательное решение по экономической блокаде Ирана еще не принято — в основном, потому, что риски, возникающие в связи с резким повышением цен на энергоносители, пока — до заключения сделок с Россией и другими влиятельными членами ОПЕК+ слишком велики.

Соответственно, и решение сирийского вопроса, одним из ключевых аспектов которого является отвод иранских сил от границы с Израилем, находится в непосредственной связке с возможными договоренностями о повышении Россией объемов добычи нефти.

Таким образом, вряд ли будет преувеличением сказать, что сегодня в Хельсинки решится судьба претензий Ирана на роль регионального лидера — претензий, о которых в случае введения новых жестких санкций против Тегерана придется на долгое время забыть.

 

[1] К 2014 г. импорт нигерийской нефти в США сократился более чем на 70% из-за «сланцевой революции» и жесткой конкуренции компаний, добывающих аналогичную высококачественную нефть на месторождениях Северной Дакоты.