Наука новой России

Наука новой России

13 июля 2018 г. 10:39

Максим Соколов

Реформам в сфере науки уже пять лет. Их много критиковали, но недостаточно пытались понять логику реформаторов. Не корыстную или вредительскую – ее обнаруживали сколько угодно, но вот простое "зачем?", предполагающее добросовестность исполнителей реформы, так и не возникало. Попробуем же взглянуть на вопрос sine ira et studio.

Научный коллапс был вообще-то предопределен имперским коллапсом, т. е. распадом СССР. Еще в позднесоветские годы как абсолютная, так и относительная численность научных работников была очень велика. Как писал А. А. Зиновьев,

"Ведь вас расплодилось безмерно. Палкой захочешь в собаку попасть, В доктора влепишь наверно". Про м. н. с. и говорить нечего.

Отсюда и сюрреалистические истории про выезды на картошку – "Товарищи ученые, доценты с кандидатами" – и добро бы только на картошку. В начале 80-х гг. сотрудников возглавляемого Е. М. Примаковым Института востоковедения АН СССР посылали оплодотворять крупный рогатый скот. Такие игры с Минотавром явно свидетельствовали о переизбытке ученых, которых посылали затыкать все дыры в народном хозяйстве.Причем дело было не только в количестве ученых, но и в охвате исследований, которые обнимали все или почти все области знания. Универсальность советской науки – свойство похвальное, но дорогое.

Когда рухнул СССР и денег на науку не стало, явилась многократно описанная в поэзии картина упадка старинного барства –

"Сквозь окна разбитые мирно глядит На древние стены палат; Там в рамах узорчатых чинно висит Напудренных прадедов ряд. Их пыль покрывает, и червь их грызет... Забыли потомки свой доблестный род!".

А равно –

"Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах, Заставил всю Москву дивиться их красе! Но должников не согласил к отсрочке: Амуры и Зефиры все Распроданы по одиночке!!"

После чего настает эффективное перепрофилирование старинной роскоши:

"В счастливой Москве, на Неглинной, Со львами, с решеткой кругом, Стоит одиноко старинный, Гербами украшенный дом. Он с роскошью барской построен, Как будто векам напоказ; А ныне в нем несколько боен И с юфтью просторный лабаз".

Это дело универсальное. В Генте величавый замок графов Фландрских в 1808 г. был перестроен в текстильную фабрику. Менеджмент чужд пиетету перед стариной.Так что реформа науки подобна переезду разорившегося семейства из роскошных палат в малогабаритную хрущобу. Печально, но что же делать.

Положимте, что так. Но в реформировании науки есть еще одна особенность: твердое внедрение англосаксонской модели, согласно которой науки должны процветать в рамках университетской системы образования, а ученый должен сочетать в себе качества исследователя и преподавателя.

В защиту такого сочетания можно заметить, что кто ясно мыслит – ясно излагает, т. е. рассматривать лекционное мастерство в качестве оселка ученых способностей. И привести примеры того, как выдающиеся ученые были в то же время блестящими преподавателями, и на их лекции слушатели набивались, ровно сельди в бочку. Такие примеры есть, но точно так же есть примеры совершенно противного свойства.Бывают великолепные преподаватели, дающие юношеству твердые знания, но сами при этом в научном отношении ничего или почти ничего не представляющие. И наоборот, глубокие ученые часто бывают скучны и косноязычны, и на их лекциях мухи дохнут.

Просто преподавание и познание сути вещей суть разные области. Если некоторый человек сочетает эти умения – прекрасно, но многим сочетание дается с трудом или вовсе не дается, и разумно использовать кадры по назначению – там, где они особенно сильны. А это лучше достигается в рамках прежней континентальной системы, где университеты отдельно, а научные институты – отдельно. Что, конечно, не исключает их полезного взаимодействия.

Но тут реформаторы неумолимы. Наука через университеты, и никак иначе.Отчасти это объяснимо их общей зашоренностью, когда англосаксонские образцы есть единственный свет в окошке – причем во всем, далеко не только в науке и образовании. Вся континентальная Европа – некогда "страна святых чудес" – есть лишь бледная тень на фоне Сияющего Города и английского пригорода.

Но кроме плотных шор есть и содержательный смысл в таком упорном предпочтении.Континентальная модель науки по природе своей монархическая. Недаром Хрущев справедливо отмечал, что "Академия – выдумка царей».

"Здесь в мире развивать науки изволила Елисавет", поскольку науки, искусства и ремесла обеспечивают блеск трона. А из этого следует много обязанностей, возлагаемых на трон.Развивать науки следует в комплексе, одним направлением тут не отделаешься. Развивать науки должно даже и вне соображений сиюминутной практической пользы – отсюда обязанность покровительствовать фундаментальной науке, а равно и многим факультетам ненужных вещей – вроде археологии или классической филологии. Просто потому что положено: иначе блеск трона будет недостаточным.

Англосаксонская модель, напротив, демократическая. Университеты суть порождение свободных городов, которые вольны развивать науки или не развивать по собственному выборы и никто им не указ. Задачи общенационального престижа (он же блеск трона) перед ними в принципе не стоят.

Когда старая система науки рухнула вместе с породившим ее недемократическим государством возникает желание сформировать демократическую (в действительности олигархическую) систему – что хотим и как хотим, то и развиваем и никому в том не даем отчета. Ни истории, ни традиции, ни каким-то соображениям блеска – никому.Естественно, что такая полная свобода рук привлекает реформаторов, тем более, что она совпадает с их традиционной (тут традиция очень даже свята) ориентацией на англосаксонский мир.

У выдумки царей тут было мало шансов устоять.