Мексиканский парадокс и социализм с трамповским лицом

Мексиканский парадокс и социализм с трамповским лицом

3 июля 2018 г. 15:10

Дмитрий Дробницкий

В Мексике кондиционер называют политиком.Потому что он производит много шума, но работает так себе.Лен Дейтон

В прошедшее воскресенье в Мексике состоялся, как бы у нас сказали, единый день голосования. Выбирали губернаторов, органы местного самоуправления и членов двухпалатного Конгресса.

Главным событием стали президентские выборы, закончившиеся ожидаемой и в то же время сенсационной победой ветерана оппозиции, 64-летнего Андреса Манюэля Лопеса Обрадора (по прозвищу АМЛО).

Он стал главой государства с третьей попытки, но это не первая его выборная должность. В начале 2000-х он был столичным градоначальником, а в конце 1990-х возглавлял Партию демократической революции, от которой в 2012 году баллотировался в президенты и проиграл Энрике Пенья Ньето (от Институционно-революционной партии) чуть более 6%. В 2006 году Обрадор уступил Фелиппе Кальдерону (от Партии национального действия) менее процента, и тогда сторонники оппозиционера не согласились с официальными итогами выборов и даже провели альтернативную инаугурацию своего лидера.

Но в третий раз остановить АМЛО никому не удалось. Его победа была более чем убедительной: он набрал более 53% голосов. Образованная им в 2012 году Партия национального возрождения (MORENA), судя по всему, получит простое большинство в Сенате и значительное количество мандатов в Палате депутатов, что даст возможность Обрадору проводить в жизнь любые задуманные им реформы.

Но что конкретно будет делать Андрес Обрадор? Выступая перед своими сторонниками в ночь выборов АМЛО заявил: «Мы будем следовать трем основополагающим принципам: не лгать, не воровать и не предавать народ». Звучит красиво. Кажется, с теми или иными модификациями эти «принципы» провозглашают все оппозиционные политики, для которых первоочередной задачей является отстранение от власти тех, кого они называют «коррумпированной верхушкой».

Обрадор странным образом сочетает в себе черты несистемного бунтовщика, солидного политика левого (я бы даже сказал, социалистического) толка и популиста. Совершенно очевидно, что третий и победный поход АМЛО во власть был поддержан мексиканскими избирателями именно потому, что они разочаровались в политическом истеблишменте страны, который Андрес называет «мафией власти».

Ни для кого не секрет, что Мексика страдает от множества проблем, одной из которых является коррупция на всех уровнях власти. Но не меньше население страдает от имущественного неравенства, слабого регионального развития, а также от засилья наркобаронов и других преступных элементов. В стране также наблюдается высокий уровень бытовой преступности. И очень часто группы специальных интересов и политики выясняют между собой отношения с помощью заказных убийств. Только за прошедшую избирательную кампанию было убито 133 политических деятелей и 48 кандидатов разных уровней.

В 2006 году критики Обрадора саркастически назвали его «мессией». К осени 2017 года его так стали называть сторонники. Проголосовавшие за него мексиканцы надеются, что он наведет, наконец, порядок в стране и обеспечит достойный уровень жизни для всех.

Пока обещания АМЛО весьма противоречивы. Во всяком случае, на первый взгляд. Он планирует увеличить пенсии и пособия матерям-одиночкам вдвое, повысить минимальный уровень оплаты труда, раздать студентам кредиты на обучение, обеспечить всю страну бесплатным интернетом, оздоровить или отстроить заново инфраструктуру городов и сельских районов и… сократить при этом дефицит бюджета.

При этом Андрес Обрадор не собирается приватизировать крупные промышленные предприятия, обещает создать здоровый деловой климат для малого и среднего бизнеса, а также обеспечить все условия для иностранных инвестиций.

Колумнист издания The New York Times, бывший старший аналитик по Мексике в мозговом центре Eurasia Group Памела Старр, на мой взгляд, очень точно охарактеризовала Обрадора — президент-парадокс.

Вот что она пишет: «Его называли популистом, леваком, авторитарным лидером и националистом. Но также о нем говорили как о прагматике и фискальном консерваторе. Так каков же АМЛО? И каким президентом он будет? Что ж, всё вышеизложенное является верным ответом».

Нет-нет, мисс Старр вовсе не пытается запутать читателей. Она права, называя Обрадора парадоксальным президентом. Ему приходится таковым быть. Потому что Мексика — парадоксальная страна, во всяком случае, если судить о ее социально-экономической жизни, с точки зрения устоявшихся представлений о том, чего стоит и, наоборот, не стоит делать развивающейся стране.

Мексика — 15-я экономика мира. И 11-я по паритету покупательной способности. Она входит в так называемый «Клуб триллиона» — ее ВВП превышает 1 трлн. долларов по рыночному обменному курсу. Макроэкономические параметры просто прекрасны. Инфляция низкая, номинальная безработица не превышает 3.5%. Страна добывает достаточно много нефти, но при этом она вовсе «не сидит на нефтяной игле». Экспорт углеводородов составляет лишь 7% от общего объема экспорта. Мексика поставляет другим странам продукцию машино- и приборостроения (включая высокотехнологичное оборудование для научных лабораторий и космических аппаратов), автомобили, металлопрокат и изделия из металлов, электронное и компьютерное оборудование, бытовую технику и сельскохозяйственную продукцию. И экспорт растет. Только за последний год он увеличился почти на 11% и составил более 39 млрд. долларов.

Но при этом у страны отрицательное торговое сальдо. По данным Национального института статистики, по состоянию на май 2018 года, торговый дефицит в годовом исчислении составил 1.4 млрд. долларов. Мексика крайне зависима от импортных товаров — прежде всего, продуктов питания, лекарств и… нефтепродуктов. Импорт в денежном выражении вырос за год на 11.5% в основном из-за роста цен на нефть, что привело к взрывному росту стоимости импортируемого бензина.

Негативно рост цен на энергоносители сказался и на себестоимости производимой промышленной продукции высоких переделов. И это в нефтедобывающей стране! Более того, в нефтедобывающей стране, которая не зависит от нефтедолларов! Экономика Мексики диверсифицирована и высокотехнологична. Но все равно она, во-первых, не может произвести достаточно продуктов питания и многих промышленных товаров для внутреннего рынка, а во-вторых, добывая и экспортируя нефть, проигрывает от роста цены на нее.

То, что экспорто-ориентированная экономика зависит от импорта, — явление не новое. Оно наблюдалось (и наблюдается сегодня в меньшей степени) в таких странах, как Япония, Южная Корея и даже Китай. Но чтобы такая экономика существовала в условиях отрицательного торгового сальдо — это действительно парадокс.

Очень остро стоит вопрос бедности. По данным различных международных организаций — таких как ВТО и Всемирный банк, — в Мексике за чертой бедности проживает всего 2% населения. Прекрасный показатель! Проблема в том, что это так называемая всемирная черта бедности, которая рассчитывается с применением множества параметров и поправочных коэффициентов, которые зачастую вводятся на основе оценочных суждений. У правительства республики совсем другие сведения. По состоянию на 2012 год в состоянии «чрезвычайной бедности» пребывало 9% населения, а еще 33% — в «умеренной бедности». Так или иначе, 42% мексиканцев находились за национальной чертой бедности. К 2018 году эта цифра увеличилась до 44%. Речь идет о людях, доход которых составляет 5 долларов США в день и меньше, то есть около 6 200 руб. в месяц.

В тяжелом положении находятся объекты инфраструктуры страны. Даже в индустриально развитых штатах Мексики есть проблемы с качеством автомобильных и железных дорог, техническим состоянием мостов, индустриальных и бытовых коммуникаций, а также жилого фонда. Что уж говорить об аграрных регионах и традиционно бедном юге! На трети территории страны нет регулярного водо- и электроснабжения.

Что касается безработицы, то ее низкое значение получено — то ли по недосмотру, то ли намеренно — без учета как скрытой безработицы, так и уровня индивидуальной занятости. Например, человек, который на один месяц в году получает сезонную работу, безработным уже не считается. Кроме того, фермеры, независимо от того, ведут они хозяйство или разорены, статистикой не учитываются.

Не стоит забывать также о том, что миллионы мексиканцев были вынуждены покинуть свою страну в поисках лучшей доли. Подавляющее их большинство находится на территории США. Сколько сейчас на территории Соединенных Штатов находится легальных и нелегальных гастарбайтеров из Мексики, точно подсчитать никто не берется. Однако только лишь число нелегалов из стран Латинской Америки оценивается в 12-15 млн., из которых не менее 75% — граждане южного соседа. Денежные переводы трудовых мигрантов — довольно существенная часть торгового сальдо и национального дохода. Ежеквартально мексиканцы пересылают родственникам домой 7-7.5 млрд. долларов США. И это только те денежные средства, которые официально учтены. Так что если бы всех гастарбайтеров из Соединенных Шатов в один прекрасный день попросили бы на выход, в торговом сальдо Мексики образовалась бы такая дыра, по сравнению с которым нынешний дефицит — цветочки.

Может быть, предыдущие правители республики чинили всяческие препоны для развития международной торговли и тем самым вогнали экономику в глубокий застой? Ничуть не бывало! Мексика — рекордсмен по количеству заключенных ей соглашений о свободной торговле, как двухсторонних, так и многосторонних. ЕС, США, Канада, вся Латинская Америка, Израиль, Япония — со всеми ними подписаны договора о свободном перемещении товаров, капиталов и услуг. И тем не менее…

Итак, страна с большой по объему и диверсифицированной экономикой, относительно высоким уровнем образования, приличными запасами нефти и прекрасными макроэкономическими параметрами находится в состоянии, которое сами граждане расценили в день выборов как отчаянное. Конечно, как мы видели, дело не только в их оценке. Торговый баланс катастрофически перекошен, население страдает от бедности и низкой занятости, инфраструктура распадается.

Как же так? «Гении» из различных международных организаций и институтов чешут затылки и произносят умные слова о необходимости ускорения роста, развития образования и, конечно же, о повышении прозрачности государственных институтов и борьбе с коррупцией.

Так вот о коррупции. Как я уже упоминал выше, никто не отрицает ее наличие. Существуют даже оценки ущерба от казнокрадства и мздоимства. Страна в целом теряет около 10 млрд. долларов иностранных инвестиций в год из-за коррумпированности разрешительного аппарата. Бизнесмены платят в качестве взяток около 10% выручки своих предприятий, домохозяйства — около 7% дохода. Всего «рынок коррупции» оценивается в 700 млрд. долларов.

Но вот вам новый парадокс. Это не останавливает иностранных инвесторов. Весь индустриально развитый север Мексики сплошь застроен заводами и офисами иностранных и транснациональных корпораций, а также совместных предприятий и обслуживающих их местных фирм. Республика производит огромное количество товаров, которые экспортируются в США и Канаду.

Получается, что Мексика — это и правда парадокс, который опровергает все, что мы знали об экономике. «Слезть с нефтяной» иглы — не такая уж и хорошая мысль? Диверсификация индустрий не приводит к развитию страны и повышению уровня жизни? Отрицательное торговое сальдо сохраняется даже при более низкой себестоимости производимых товаров? Коррупция не отпугивает иностранных инвесторов?

Разумеется, этот парадокс порожден вовсе не какими-то особенностями мексиканской культуры или «фактором проклятого места» из анекдота. Все объясняется просто. Надо лишь смотреть под правильным углом.

Вся диверсифицированная промышленность Мексики — это в подавляющем большинстве не национальные индустриальные компании, а заводы иностранных фирм и ТНК. Несмотря на то, что мексиканцам отдают на аутсорсинг не только сборку конечных изделий (автомобилей, компьютеров, станков и т.д.), но и производство сложных агрегатов (иной раз под ключ) и даже некоторые виды НИОКР, всё это остается аутсорсингом.

То есть ассортимент изделий, объемы выработки и конечные пункты продажи диктуются извне. Потребности внутреннего рынка, количество и качество наличествующей рабочей силы, не говоря уже о соображениях национального развития и роста качества жизни граждан — ничто из этого в расчет не принимается.

По сути дела, Мексика — это страна, которую заставили разместить на своей территории предприятия, выгодные транснациональным корпорациям для экспорта товаров в США и Канаду, чтобы максимально «притушить» любую экономическую деятельность, которая могла бы помешать такой «специализации». Иначе как объяснить, что в стране катастрофически не хватает нефтеперерабатывающих заводов, из-за чего страна вынуждена импортировать бензин? Или что она, не состоя в ОПЕК, «добровольно» снизила добычу сырой нефти, не конкурируя на мировом рынке? Или что аграрный юг не может обеспечить страну продуктами питания?

Да и что останется от 15-й экономики мира, если с ее территории уйдут все международные корпорации? В какой век провалится страна?

45-й президент США уверяет своих сограждан, что «Мексика зарабатывает огромные сокровища на торговле с США». Что ж, с точки зрения американских рабочих, инженеров и предпринимателей, это именно так и выглядит. Вот только мексиканцам достается от этих сокровищ лишь пару центов. Всё остальное оседает в тех местах, которые отведены глобальной элитой под хранение денег.

Конечно, борьба с коррупцией, уход от сырьевой зависимости, диверсификация экономики, развитие высокотехнологичных производств — это правильные соображения. Но, как показывает мексиканский пример, работают они на благо страны только в том случае, если в ней развиваются национальные индустрии, а не строятся сборочные цеха (не важно, насколько наукоемкие) глобального конвейера.

Если уж АМЛО собирается что-то изменить в своей стране, ему будет недостаточно пересажать всех взяточников, увеличить пенсии и раздать всем студентам кредиты. И в боливарианский социализм играть у него времени нет. Ему придется стать еще бóльшим Трампом, чем сам Трамп — просто ввиду отчаянности ситуации. Примерно по этим же соображениям в 1980-х убежденный социалист Берни Сандерс, будучи мэром Берлингтона, призывал своих подчиненных «перереспубликанить республиканцев».

Посмотрим, достаточно ли АМЛО «парадоксален», чтобы осуществить «левый поворот» на национал-экономических основаниях. Иными словами, построить нечто вроде социализма с трамповским лицом.