Логика европейского истеблишмента: спасение или имитация политики?

Логика европейского истеблишмента: спасение или имитация политики?

29 июня 2018 г. 19:27

Сергей Бирюков

Ожидавшийся многими саммит ЕС по проблемам миграции наконец-то завершился, принеся с собой некоторые поистине неожиданные результаты.

После 14 часов ожесточенных дебатов лидеры стран Евросоюза наконец-то пришли к некоторому подобию соглашения по проблеме миграции. При этом реализация данного соглашения, в действительности, зависит от доброй воли нескольких государств, в то время как другие вольны исполнять либо избегать его по собственному усмотрению.Подтверждено обязательство стран ЕС доставлять в европейские воды беженцев из Ливии и других сопредельных стран, терпящих бедствие в Средиземноморье. Однако принимать их в специализированных центрах на своей территории страны ЕС (Италия, Греция и Испания) обязаны не автоматически, а только по своей доброй воле. Так, Италия отныне не обязана открывать закрытые ею ранее центры по приему беженцев.

Представители Венгрии, угрожавшие заблокировать итоговое соглашение, в последний момент отказались это делать, – но при этом фактически закрепили за собой право на реализацию собственной апробированной модели миграционной политики и на отказ от приема на своей территории новых волн беженцев.

В свою очередь, Германия намерена посредством заключения двусторонних соглашений с отдельными странами ЕС начать процесс демонтажа "соглашения в Дублине", что означает серьезную ревизию общеевропейских механизмов. Поэтому «объединенный европейский ответ» (Эмануэль Макрон) в данном случае выглядит откровенной фикцией, поскольку активно дискутировавшие по вопросам миграции стороны фактически остались при своем, продемонстрировав на публику свое показное единство. Что же в действительности происходит?

На взгляд автора, ситуация современного общемирового и европейского кризисов востребует к жизни новые стратегии, призванные обеспечить политическое выживание европейского истеблишмента – в ответ на поднимающиеся волны популизма, национализма и более общего скепсиса в отношении перспектив «европейского проекта».Но возможно ли возникновение в поведении европейской элиты чего-то действительно нового по сравнению с уже ставшими привычными политическими «торгами», тактическими компромиссами? В ситуации, когда уйти от критической повестки уже нельзя, лидеры ведущих европейских стран всё чаще должны обсуждать варианты политических решений, несовместимых с прежними инерционными подходами и апробированными политическими практиками.

«Системные» европейские политики всё сильнее ощущают конкуренцию со стороны европейских же «крайне правых», которые настаивают на возвращении к национальным границам и требуют остановить миграционные потоки – причем вне зависимости от снижающейся активности прибывающих в Европу мигрантов.

Так, например, в прошлом году, количество запросивших убежища в Европе уменьшилось на 44 %, в соответствии с опубликованными на прошлой неделе статистическими данными. После достигнутого в 2015 году пикового значения, составившего более чем 1,4 миллиона, число желающих обрести убежище в Евросоюзе заявителей снизилось до 728 470 человек, ищущих пристанища в странах ЕС, Швейцарии, Норвегии, Исландии и Лихтенштейне.

Наиболее популярной страной для соискателей убежища по сию пору остается Германия (на которую приходится более 220 000 заявок), далее с заметным отставанием следуют такие страны, как Италия, Франция и Греция, Швейцария (11-я позиция с 18 015 запросов).

Однако остается неясным, сколько соискателей убежища смогут реально его получить. Статистика Евросоюза не дает ответа на этот вопрос, ссылаясь на сложность столь масштабных расчетов. При этом правительство Франции уже заявило о готовности принять 36% от общего числа запросивших убежища в стране в 2017 году (то есть около 36 000 человек).

Считающийся необходимым условием глобализации принцип свободного перемещения людей столкнулся сегодня с логикой поднимающегося в Европе национализма – подтверждением чего стали дискуссии в Германии, а также ситуация, связанная с отказом нового правительства Италии принять в своем порту шхуну «Водолей» с 630 подобранными в Средиземном море в ситуации крушения беженцами на борту. Под давлением общеевропейского мнения шхуне было позволено встать на якорь в одном из портов Италии – с одновременным официальным запретом на принятие новых судов с беженцами на борту.

Примечательно, что ни одно из европейских правительств – за исключением испанских социалистов – не подвергло критике позицию своих итальянских коллег по этому вопросу, а праворадикальные партии открыто солидаризировались с кабмином Италии. В подобной ситуации у Ангелы Меркель и Эммануэля Макрона оставалось всё меньше времени для того, чтобы наполнить конкретным содержанием их идею европейского суверенитета, обеспечивающего защиту народам, включая сюда законодательно закрепленное право на получение убежища.

И если статистика говорит о снижении численности мигрантов и интенсивности миграционных потоков (что особенно явно в сравнении с показателями 2014 года), то ситуация с общественным восприятием миграционной проблемы в странах ЕС, очевидно, не стала проще. Проблема миграции продолжает оставаться в центре публичных дебатов в странах ЕС. «Декомпозиция», которая, по мнению одного из действующих французских министров, угрожает сегодня объединенной Европе, является, по мнению «системных» политиков, результатом триумфа «правых» националистов, выигрывающих сегодня одни выборы за другими в масштабах всего европейского континента.

Более глубокий взгляд позволяет увидеть, что победы крайне «правых» стали следствием влияния таких фундаментальных факторов, как возросшее общественное неприятие мигрантов, стремление к восстановлению национальных границ, запрос на защиту собственной идентичности (прежде всего христианской) и желание подтвердить реальность государственного суверенитета.

Именно в такой ситуации главы двух государств, привычно называемых «моторами Европы» (Германии и Франции), вышли к европейской общественности с внешне многообещающими инициативами, означающими, по их словам, «новый этап развития» для Европы.

Ангела Меркель и Эммануэль Макрон во время встречи, состоявшейся в прошедший вторник в Meзерберге, неподалеку от Берлина, представили своим европейским коллегам программу «глубоких реформ» как для зоны евро, так и для более деликатной миграционной проблемы. Два политика заявили об этом на объединенном Совете Министров ЕС, предвосхищавшем ближайший европейский саммит 29 июня.

При этом следует учесть особенный контекст этой встречи. В Германии разворачивается масштабный политический кризис, вызванный расхождением входящих в правительственную коалицию партий по вопросам миграции, – что создает угрозу серьезного ослабления или даже распада правящей коалиции (о чем уже публично предупредил бывший лидер СДПГ Зигмар Габриэль). «Баварский заговор» тройки в составе Клауса Зёдера (глава правительства Баварии), Александра Добриндта (лидер фракции ХСС в Бундестаге) и Хорста Зеехофера (министр внутренних дел, отстаивающий собственный подход к решению проблем миграции в Германии) угрожает сломать годами выстраивавшуюся Меркель систему, обеспечившую ей четыре канцлерских срока подряд.

Ангела Меркель, не способная так просто уступить внутриполитическому давлению в ущерб общеевропейским обязательствам, в качестве своеобразного ультиматума получила от лидеров ХСС две недели для согласования позиций по миграционным вопросам с партнерами Германии по ЕС. Напомним, что проект Зеехофера предполагает «фильтрацию» мигрантов на границах Германии в специальных центрах – с последующей отправкой «нежелательных лиц» обратно на территорию соседей по Евросоюзу. По истечении срока ультиматума Зеехофер планирует в одностороннем порядке выпустить министерский указ, предписывающий федеральной полиции начать масштабный контроль на границе и высылку мигрантов, которые получили отказ в предоставлении убежища на территории ФРГ.

Обещание Меркель уволить нелояльного министра купируется обещанием его товарищей по партии запустить процесс демонтажа правящей коалиции.

В случае отсутствия какого-либо решения по этому вопросу возможна ситуация, когда в бундестаге партии Меркель по вопросам миграции будут противостоять (хотя и с разной степенью категоричности) сразу три фракции – баварская ХСС, «Альтернатива для Германии» и «свободные демократы» (СвДП), – что означало бы слишком серьезный вызов. Без согласования позиций по миграционной проблеме ситуация выглядит почти тупиковой: если верить недавно проведенным социологическим опросам, немцы хотят фактически невозможного и несоединимого: правительства на «платформе Зеехофера», но с Меркель в качестве канцлера.

Очевидно, что для Меркель подобные односторонние уступки в ущерб многократно продекларированному подходу к решению проблем миграции означали бы неизбежную потерю лица как у себя в стране, так и в глазах партнеров. В этой ситуации особенно важной для «фрау канцлер» является поддержка Франции в лице ее действующего президента Эмануэля Макрона, – столкнувшегося у себя в стране с серьезным противодействием начатым им масштабным социально-экономическим преобразованиям со стороны профсоюзов, студентов и различных категорий государственных служащих на фоне одновременного провала его атлантистских инициатив (недавний безрезультатный визит в США, по итогам которого Макрон так и не смог убедить Дональда Трампа отказаться от повышения импортных пошлин на продукцию европейских металлургической и алюминиевой отраслей).

В этой ситуации реформа еврозоны, инициированная президентом Франции, является едва ли не последней возможностью для него продемонстрировать свою состоятельность в качестве главы государства, компенсируя экономическое ослабление Франции за счет механизмов «общеевропейской солидарности». Меркель со своей стороны фактически предложила Макрону поддержку его экономических инициатив в обмен на мягкую ревизию общеевропейской миграционной стратегии, – без чего ей не удастся примирить современные немецкие требования относительно мигрантов с интересами партнеров по Евросоюзу.

Система «услуга за услугу», таким образом, позволяет сохранить не только политическую репутацию Меркель и Макрона, но и видимость дееспособности франко-германского тандема.

Характерно, что на пресс-конференции по итогам переговоров 24 июня обе стороны выглядели удовлетворенными и оптимистично настроенными. «Мы запускаем второй этап реформирования зоны евро», – заявил в этой связи президент Франции, демонстрировавший глубокое удовлетворение достигнутыми результатами переговоров на совместной пресс-конференции. До настоящего времени, по его мнению, европейцам так и не удалось превратить собственную валюту в реальную альтернативу доллару, ни превратить зону евро в пространство, в рамках которого действующие «эффекты конвергенции» позволяли бы избежать новых кризисов.

В чем же тогда заключается новизна ситуации? Париж и Берлин предложили своим партнерам по еврозоне учредить, начиная с 2021 г., совместный бюджет, формируемый за счет взносов стран-членов, включая сюда часть поступлений от налога на прибыль и будущий налог на компании, работающие в сфере цифрового бизнеса.

При этом необходимая для будущего совместного бюджета сумма участниками соглашения принципиально не определена. И если Эммануэль Макрон вел речь о «нескольких сотнях миллионов евро» (в ситуации, когда в самой Франции глава Минфина Бруно Ле Мэр запретил публичные дискуссии о размере подобной суммы), то Ангела Меркель говорила о «нескольких десятков миллионов евро»). Предполагается, что деньги из формируемого таким образом совместного бюджета должны будут служить для инвестирования в находящиеся в кризисном положении страны еврозоны с целью восстановления в них экономического роста.

В то же время безупречным данный проект выглядел только на бумаге. Как заявила Меркель в ходе выступления в Бундестаге, для реформ еврозоны потребуется изменение основополагающего законодательства ЕС. Последнее означает, что свое согласие на преобразования должны будут дать все без исключения страны – участницы объединения. Помимо этого, заявляемый проект никак не увязывается с поиском новых механизмов стимулирования экономического роста в странах «еврозоны» и представляет собой новую версию неокейнсианской по своему смыслу политики, проводимой ранее в ЕС.

В рамках этой политики европейские страны с сильными экономиками (прежде всего Германия) фактически дотировали экономики более слабых стран, создавая таким образом рынки сбыта для собственной продукции и превращая последних в должников (по большей части хронических), лишенных возможности проводить самостоятельную промышленную и (позднее) бюджетную политику. Подобная политика привела после 2008 г. к масштабному кризису еврозоны, выход из которого был связан с жесткой политикой бюджетной стабилизации в рамках заключенного в 2011 г. «Пакта стабилизации».

Однако логика разворачивающегося на глазах мирового финансового кризиса, очевидно, не коррелирует с планами европейского истеблишмента по «замораживанию» ситуации. Так, еще во время своей президентской компании в 2016 г. Дональд Трамп неизменно повторял, что, «кто бы ни стал следующим президентом США, он неизбежно столкнется с сильнейшим финансовым кризисом». Данное заявление содержит в себе намек на то, что в ближайшие 4 года американские финансовые рынки начнут обваливаться.

Согласно прогнозам финансовых экспертов, новый кризис неизбежно начнется с обвала фондового рынка, стремительный рост которого с 2011 г. происходит в ситуации колоссального разрыва между финансовой сферой и реальной экономикой. В соответствии с внутренней логикой прогнозируемого кризиса вслед за обвалом фондового рынка произойдут банковский, страховой и ипотечный кризисы, которые перейдут в масштабный кризис всей экономики, связанный с банкротством реального сектора.

Следует также напомнить, что из кризиса 2008 г. западный мир выходил за счет резкого наращивания и без того значительных до этого долгов. Лидером этого процесса была Еврозона, где среднее соотношение долг/ВВП достигло уже 90%, а такие страны, как Греция, Италия, Испания, Португалия и даже Франция, оказались в почти безнадежной долговой ситуации. Поэтому одобренные на предсаммите подходы к решению проблем еврозоны выглядят откровенным паллиативом.

Между тем, с наибольшим интересом ожидались предложения тандема по разрешению миграционного кризиса. Предложения Меркель и Макрона предполагают сравнительно быструю ревизию Дублинских соглашений с целью более эффективного распределения прибывающих в ЕС мигрантов между входящими в союз странами. В итоге Ангела Меркель, испытывая масштабное внутриполитическое давление, практически впервые допустила возможность заключения новых соглашений с целью решения миграционной проблемы с участием ограниченного числа стран, готовых взять на себя «дополнительные обязательства». Процесс консолидации вокруг Берлина наиболее лояльных союзников, таким образом, начался.

В свою очередь, ситуация с бесконечными переговорами между Парижем и Берлином с целью продвижения общеевропейской повестки продемонстрировала, по мнению некоторых экспертов, пределы власти Ангелы Меркель, существенно ослабленной сегодня прежде всего во внутриполитическом плане. Фактически, «стиль Меркель» (длительные переговоры и поиски компромисса, с последующим возложением основной цены этого компромисса на плечи вовлеченного в соглашение «партнера») кажется исчерпанным, что может означать «начало конца» ее многолетнего правления.

Неудавшаяся попытка сформировать в Германии правящую коалицию по формуле «Ямайка», случившаяся в начале этого года, ощутимо дестабилизировала ее позиции.Окончательно их подточил миграционный кризис, инициированный ХСС в преддверии региональных выборов в Баварии осенью этого года.

Ангела Меркель и Эммануэль Макрон заинтересованы в нахождении компромисса по болезненному вопросу о реформе Европейского Союза, считает политолог из Свободного университета Берлина Геро Нойгебауэр (Gero Neugebauer). По мнению эксперта, Меркель стремится к соглашению по типу «я принимаю твою экономическую политику, а ты помогаешь мне по миграционным вопросам».

Что касается Макрона, то он определенно предпочитает видеть своим партнером Меркель, а не куда более радикально настроенных политиков из рядов баварского ХСС, подобных Маркусу Зёдеру или Александру Добриндту, намеренных добиться итоговой политической капитуляции Меркель. Поэтому, согласно берлинскому политологу, «Ангела Меркель не может больше откладывать решение проблемы. Она должна действовать».При этом, не имея вариантов эффективного и устраивающего всех решения накопившихся и усугубившихся бюджетных и миграционных проблем, европейский истеблишмент оказывается перед лицом беспрецедентных вызовов.

На предваряющей европейский саммит общеевропейской встрече 24 июня формально был начат процесс ревизии общеевропейской миграционной политики: не отказываясь от приема мигрантов, было решено усилить миграционные фильтры, ужесточить критерии и сами процедуры приема беженцев и с помощью последних – более эффективно регулировать миграционные потоки. Однако вопрос о том, каким образом можно реализовать намеченные масштабные планы, так и остался без ответа: то есть ожидавшегося «прорыва» в решении миграционной проблемы не произошло.

Противоречия между европейскими странами слишком велики и никоим образом не уменьшаются. Средиземноморские страны, столкнувшиеся с основным потоком мигрантов, требуют более справедливого распределения этого бремени среди других стран ЕС. Лидеры Франции и Германии вынуждены были принять эту точку зрения, но очевидным образом не в состоянии убедить в этом Восточную Европу и главное — существенную часть собственных избирателей и политических соратников. Как результат, перспектива решения миграционного вопроса выглядит более чем неоднозначной.

В связи с этим весьма показательным выглядело то, что страны ЕС, входящие в Вышеградскую группу, принципиально бойкотировали упомянутую встречу ЕС по вопросам миграционной политики. В прошедший четверг в Будапеште «четверка несогласных» обсуждала политику ЕС в области предоставления убежища непосредственно в Венгрии, Чехии, Словакии и Польше, – не желая, таким образом, участвовать в масштабных общеевропейских инициативах. После саммита премьер-министр Венгрии Виктор Орбан заявил, что государственный Квартет не будет участвовать в Заседании глав государств и правительств ЕС 29 июня – поскольку не видит в этом необходимости.

Таким образом, при формальном сохранении согласия в общеевропейской «семье» произошло возвращение к идее «Европы двух скоростей» (пока только в миграционном вопросе), и принята стратегия «инфляционного спасения» зоны евро за счет дотирования из единого бюджета стран, переживающих ситуацию экономического бедствия.Одновременно с этим в контексте изменившихся подходов к бюджетной политике страны евро договорились о мерах по облегчению долгового бремени Греции. В соответствии с принятыми решениями Афины получают последний кредитный транш в размере 15 миллиардов евро до окончания программы помощи в августе.

Кроме того, срок погашения прежних вспомогательных кредитов продлевается на десять лет. Таковы два ключевых элемента т.н. «греческого пакета», который группа министров финансов стран еврозоны протолкнула после упорных переговоров в ночь на пятницу. При этом о стимулировании развития производящей экономики в Греции за рамками ранее установленных европейских квот речь вообще не шла, – без чего, как представляется, вывод страны из ситуации экономического бедствия принципиально невозможен.

Таким образом, имеет место фактический перенос катастрофической повестки уже на обозримое будущее, – грозящий не только финансовой катастрофой, но и политическим дефолтом ЕС.

Между тем, имитация новых стратегий и подходов вместо создания новых работающих механизмов для решения проблем лишь увеличивает пространство политических рисков. Демонстрация внешнего успеха в ситуации ослабления внутренних позиций европейского истеблишмента лишает его инициативы и перспектив. В свою очередь, коллективная безответственность и имитация политики подрывают основы объединенной Европы как политического проекта. Впрочем, для значительной части европейского политического класса политика как форма целеполагающей и социально ответственной деятельности действительно закончилась, – наступила эпоха симулякров политических решений.

Эксплуатация тем национализма и растущей ксенофобии либеральному истеблишменту уже не помогает. Национализм неизбежно придет: вопрос лишь, в какой форме и какова будет его социальная цена и политические последствия. По большому счету, он уже пришел – в форме государственного национализма (противостоящего протестному «низовому» национализму с присущими ему этноцентристскими установками), для которого характерны идея сильного и ответственного государства, акцентирование идентитарной проблематики, экономический протекционизм. Подобный государственный национализм наступает на позиции европейского истеблишмента как извне – из-за океана, так и изнутри – из стран Центральной, Восточной и частично Южной Европы.

Экономический национализм и протекционизм, в свою очередь, неизбежно требуют контроля над миграцией с актуализацией проблематики национальных границ, как бы ни пытались отрицать это некоторые из политиков. В результате либерально-бюрократический по своему характеру проект единой Европы, отстаиваемый политическими элитами Германии и Франции, оказывается во всё более проигрышной позиции – без надежды на глубокую рефлексию и глубокие изменения.

И поэтому решение накопившихся в рамках Евросоюза проблем всё чаще видится за рамками существующих общеевропейских институтов и механизмов.