Угрюмый Главпрофобр

Угрюмый Главпрофобр

28 июня 2018 г. 8:48

Максим Соколов

В 1929 г. Ильф и Петров в сочинении "1001 день или новая Шахерезада" приводили правдивую историю о молодом человеке с бараньими глазами. Зачин истории, которую секретарша Шахерезада Федоровна рассказывала начальнику товарищу Фанатюку, заключался в том, что молодой человек Борис Индюков стремился овладеть гуманитарной премудростью в различных университетах, академиях и пантеонах, однако Главпрофобр прикрывал эти избушки одну за другой. Кончилось тем, что "ровно через два часа после зачисления Индюкова в ряды студентов угрюмый Главпрофобр закрыл последний литературный оазис".

Спустя без малого девяносто лет наблюдается совершенно сходная шахерезада – с тем только отличием, что Главпрофобр теперь именуется Рособрнадзором. Последней жертвой угрюмого Рособрнадзора стала Московская высшая школа социальных и экономических наук (в просторечии - Шанинка), на днях по итогам проверки лишенная государственной аккредитации.

Мнения о качестве заведения, как всегда, расходятся, но положительные отзывы явно преобладают, причем существенно то, что они не обязательно партийно мотивированы. Люди, не испытывающие ни малейшей симпатии к нынешнему высшему экономическому мейнстриму, также отзываются о Шанинке с похвалой.

Касательно подлинных причин, побудивших Рособрнадзор закрыть лавочку, есть разные версии.

Так как учредителем Шанинки является Манчестерский университет, а отношения с Великобританией известно какие, это могло побудить к закрытию манчестерской школы взаимного обучения.

Возможно, до какого-нибудь дремучего охранителя дошло, что есть такая школа и там упражняются в расколах и безверье – после чего он «охранил».

Возможно, «дремучие охранители» не при чем, а при чем внутривидовая борьба. Некая могучая кузница и здравница решила поглотить кузницу маленькую.

Наконец, что наиболее вероятно, в очередной раз могло быть подтверждено замечание шведского канцлера Оксеншерны – "An nescis, mi fili, quantila prudentia mundus regatur", "Или ты не знаешь, мой сын, сколь малым разумом управляется мир". То есть решение Главпрофобра могло быть связано с какими-то мелкими низовыми интригами или чьим-то желанием оттягать кусочек недвижимости.

Но в любом случае примечательно то, что инкриминировали школе социальных и экономических наук – отнюдь не вражий разврат, не расколы и безверье, а всего лишь неумение составлять отчеты на птичьем языке, недостаточное владение компетентностным подходом при составлении отписок для начальства.

В обвинительном заключении читаем: - Дисциплины «Французский язык», «Испанский язык», «Немецкий язык» не формируют профессиональные компетенции, соответствующие видам профессиональной деятельности, на которые ориентирована программа бакалавриата, не определяют направленность (профиль) программы, что является нарушением п. 5.4, п. 6.6 ФГОС". А равно не формируют профессиональные компетенции и спецкурсы "История костюма" и "Обувь XVIII-XX в.: история, мода, семантика».

Еще было бы понятно, если бы потребовалось обосновать, зачем юношеству нужно учить такие редкие языки, как исландский или эстонский, которые вряд ли кому понадобятся, кроме узких специалистов. Но оказывается, надо объяснять на компетентностном языке, и зачем в гуманитарном вузе нужны языки мирового значения. Можно многое ставить в вину коммунистическим начальникам образования, но до такого педантства они сроду не доходили.

Преподаватель ВШЭ – то есть нимало не охранитель и тем более не «дремучий» – так объясняет в социальной сети эту премудрость: - Есть государственный стандарт. В нем, с некоторых пор, есть безумный список так называемых "компетенций", которые мы якобы должны прививать студентам в процессе образования. Выглядит это примерно так:

"Способен решать проблемы в профессиональной деятельности на основе анализа и синтеза". Это у нас компетенция УК-3 уровня СК-Б4 (не спрашивайте, вы не хотите знать подробнее, и вообще это прошлогодняя номенклатура, сейчас уже другая)… Выглядит это как длиннейшая таблица с кодами. Каждой специальности соответствует определенный набор таких кодов, и комплектных к ним безумных формулировок. Каждый препод, матерясь, смотрит в эту табличку в учебном плане, и силится понять, какие "компетенции" хоть как-то имеют отношение к тому, чему он на самом деле учит».

Причем список этих "УК-3 уровня СК-Б4" постоянно обновляется и видоизменяется, так что нельзя, единожды отписавшись, забыть, как страшный сон – этими упражнениями надо заниматься постоянно.

Это похоже на то, как если бы каждый слесарь-сантехник был обязан под страхом расторжения трудового договора с ЖЭКом регулярно исполнять обязательную гимнастическую программу упражнений со скакалкой. В противном случае все его познания по части труб, кранов и прокладок в зачет не идут.

Как все это нравится преподавательскому составу, объяснять не надо, но прежде представлялось, что главный смысл обязательных упражнений со скакалкой двоякий.

Во-первых, упражнения дают пищу контролирующим инстанциям. Чиновники Главпрофобра постоянно сочиняют новые правила составления бумаг про модули, компетенции и траектории, требования спускаются трудовой профессуре, после чего бумаги от нее контролируются. Большое количество чиновников от образования заняты делом, причем творческим и научным.

Во-вторых, принуждение к бессмысленному труду имеет большое воспитательное значение. И просто принудительный тяжелый труд ломает волю, но труд еще и заведомо бессмысленный – сугубо и трегубо. Отсюда встречавшееся в местах перевоспитания задания по выкапыванию и закапывынию ям, по переноске грунта с одного места на другое, а затем обратно. Что оказывалось даже тяжелее, нежели трудный, но осмысленный урок. Опять же напомним такие средства воспитания воина, как похороны окурка или чистка пола казармы зубной щеткой.

Можно привести и примеры партучебы, когда свое свободное время трудящиеся посвящали изучению партийных документов и конспектированию трудов вождей. В брежневское время эта практика, конечно, выродилась, но в раньшие времена СССР, равно как и во времена Ким Ир Сена в КНДР, упражнения со скакалкой проводились со всей серьезностью, а уклонение от упражнений могло иметь очень неприятные последствия.

Неизвестно, имели ли в виду разработчики модулей и компетенций этот важный эффект – возможно, это само собой получилось. Но если в ходе внедрения птичьего языка в служебную переписку выяснилось, что он годится также и для того, чтобы товарищи ученые, доценты с кандидатами не возносились чрезмерно и не думали о себе лишнего – так почему бы и не использовать это дополнительное полезное действие.

Но тогда разработанный в структурах ВШЭ и внедренный в общую практику компетентностный подход оказывается чудом-оружием. Не всякое образовательное учреждение благодаря ему будет раскассировано – эдак вообще можно будет к цивилизации времен подсечного земледелия скатиться, но в принципе раскассировано может быть всякое. Разве что за исключением гигантских заведений типа МГУ, ЛГУ и той же ВШЭ – такие гранды могут позволить себе специальные подразделения, призванные составлять отписки для контролирующих органов.

Заведения меньшего масштаба, все равно какие – Шанинка, Заборостроительный университет в Урюпинске, Европейский университет в С.-Петербурге, медресе, институт физкультуры, Высшая Патриотическая Школа – такой роскоши позволить себе не могут, и их раскассирование (или нераскассирование) – всецело результат доброй воли (или лени) Рособрнадзора.

Такую силу имеет усвоенный органами правительства Язык Высшей Премудрости.