Конец «демоспика»: Запад заговорил на языке реальности

Конец «демоспика»: Запад заговорил на языке реальности

18 июня 2018 г. 11:06

Виктор Мараховский

Один из главных международных скандалов минувшей недели — высказывания американского президента Дональда Трампа о Крыме — был по-братски разделен отечественными и западными комментаторами.

Западные комментаторы атаковали ту часть заявлений, в которых Трамп (дважды) обвинил в потере Украиной полуострова своего предшественника Барака Обаму. Сейчас во множественных колонках передовых изданий авторы доказывают с разной степенью эмоциональности, что, во-первых, Обама ничего не мог сделать, во-вторых, Обама всё сделал, а в-третьих — сам Трамп ничего не может сделать «сейчас, когда Россия разворачивает свою агрессивную политику и укрепляет свое влияние не только на Ближнем Востоке, но и в Африке».

Отечественные же аналитики сосредоточились на высказывании, сделанном на встрече с лидерами G7 и оставшемся «неофициальным, но не опровергнутым»: о том, что Крым — российский, потому что «там говорят по-русски».

Эта вторая часть заявления, говоря откровенно, теоретически ставит в деликатное положение не только Трампа и Запад, но и отношения России с другими постсоветскими республиками. Напомним, что языковой и культурный аспект был исключён из взаимоотношений РФ с соседями давно и сознательно во избежание цепочки гражданских войн (или, как минимум, повышенной напряжённости) по всему периметру наших границ. Общеизвестно, что по-русски говорят не только в Крыму.

Поэтому официальный российский медиапул «языковую» аргументацию Трампа педалировать не стал, сосредоточившись на самом факте признания — пусть и кулуарного — статус-кво со стороны американского лидера.

Слова Трампа легко поместить в целый ряд последних заявлений и действий западных руководителей разного уровня. Во всех случаях, вызвавших резонанс, речь по сути идет о долгожданном переходе с привычного Западу идеологизированного «демоспика» на язык, апеллирующий к реальному положению дел.

Естественно, этот процесс имеет характер непрерывного конфликта и выглядит местами абсурдно. Так, вполне нелепые и оторванные от реальности заявления британского премьера Терезы Мэй о том, что «Россия может вернуться в G7 на определенных условиях», - сенсации не сделали и насмешек не вызвали. Хотя Россия заранее оперативно сообщила, что в «группу семи» обратно не просится. В то же время реализм, проклюнувшийся в словах Трампа, — был воспринят в западной медиасфере, напротив, враждебно и раздраженно, как очередной пример эксцентрического и деструктивного поведения.

В известном смысле так и есть: любой реализм сегодня является для концепции Единых Западных Ценностей и вытекающей из них общей политики разрушительным. И это относится не только к Трампу.

Так, главным внутриевропейским хулиганом-разрушителем стал на минувшей неделе новоназначенный министр внутренних дел Италии, один из первых в ЕС «открытых путинистов» при власти Маттео Сальвини. За последние несколько дней он, напомним, просто не разрешил нескольким «гуманитарным судам», спасающим в Средиземном море нелегальных мигрантов из Африки, отгружать их в итальянских портах."И пусть этим господам станет известно, что Италия больше не хочет быть вовлеченной в бизнес по нелегальной миграции, и поэтому им придется искать другие порты, куда они смогут направиться", - прокомментировал он.Эффект оказался взрывной.

Неофициальный лидер Евросоюза Ангела Меркель собралась, по информации Bild, созвать очередной специальный европейский саммит по проблемам мигрантов (они же беженцы). Причем есть основания полагать, что интонация на нем будет уже не та, что три года назад, во времена «мы можем это сделать». Уменьшившийся (главным образом благодаря «турецкой сделке» 2016-го и эффективному подкупу полевых командиров, контролирующих ливийское побережье) поток нелегалов уже не представляет собой идеалистического проекта-вызова для Европы.

Зато три года ЕС имеет дело с довольно мрачными социальными последствиями мигрантского наплыва в реальной жизни, и последствия эти, накапливаясь, становятся всё более проблемными. Если же учесть последние инциденты с изнасилованиями и убийствами нелегалами школьниц в самой Германии (одна из жертв, 14-летняя девочка, оказалась ещё и еврейкой), — то и на родине число «понимателей Меркель» съежилось до критического минимума.

А сам Сальвини внезапно стал самым популярным европейским политиком — по крайне значимому сегодня «фейсбучному счёту». По сообщению La Reppublica, общее число отметок «нравится» на странице Сальвини превысило 2 миллиона 570 тысяч. «Итальянский путинист» обогнал как саму Меркель (2 миллиона 534 тысячи лайков), так и президента Франции (Эммануэль Макрон - 2 миллиона 274 тысячи лайков).

... Этот проклевывающийся «реализм слов» и «реализм действий», конечно же, не исчерпывается политикой. В центре внутриатлантических отношений по-прежнему находится экономика, а конкретно «торговая война с США». При этом обе стороны конфликта — что американская, что европейская — постепенно отбрасывают апелляции к неким общим принципам и переходят на язык конкретных понятий: «Что вы нам можете сделать за то, что мы можем сделать вам».

Еще одним любопытным аспектом перехода являются действия «погранично-гибридные»: по форме всё ещё находящиеся в прежнем дискурсе (Запад един, Россия зло etc.), но по сути легализующие уже новые расклады.

Так, последний беззаветный союзник США в Евросоюзе — Польша — уже 26 июня, возможно, будет первой страной, лишенной голоса в ЕС. Формально — по причине «невыполнения требований Брюсселя по либерализации законодательства о судах, угрожающих их независимости». По сути — по причине упорного проведения проамериканской линии по ключевым направлениям внутриевропейской политики, оборонной и энергетической.

Польша, во-первых, противится, как умеет, новым газовым проектам с Россией. А во-вторых (и это становится всё более конфликтной темой), является главным противником идеи создания европейских вооруженных сил: напротив, позиционируясь как прямой союзник США и даже зазывая к себе американскую военную базу (в которую согласна заранее вложить два миллиарда долларов).

Если учесть, что Польша ежегодно получает от ЕС безвозмездную помощь в 17 миллиардов, являясь вообще крупнейшим реципиентом европомощи среди «новых европейцев», — понятно, что именно эти деньги и будут «резать» после того, как Польшу лишат (если лишат) права голоса в общеевропейских спорах.

К тому же ряду заявлений (по форме идеологизированных, по сути реалистичных) относится, наконец, и заявление президента Латвии Раймонда Вейониса. Сообщившего, что «Европа не может полагаться только на США в обеспечении своей безопасности».

Латвия — одна из самых проблемных республик ЕС — в течение почти всего своего тридцатилетнего существования рассматривалась как безусловный политический протекторат Вашингтона.

Однако в последние пару лет Вашингтон нанес несколько крепких ударов по одному из основных источников дохода латвийских элит — местным банкам. Фактически латвийской банковской системе, активно занимавшейся легализацией российских, казахстанских, украинских и белорусских денег, американцами была устроена жесткая чистка (после того, как США обнаружили, что через крошечную страну, которую трудно найти на карте, проходит до 3% мировых клиринговых сделок, американцы быстро подсчитали, сколько на этом теряют приличные люди).

В результате даже такая, казалось бы, глубоко зависимая от Белого дома национал-демократия, как латвийская, начинает проявлять робкие признаки перехода на «европейскую сторону». И вот латвийских президент (пусть и обставляя свое заявление ритуальными фразами о необходимости крепить западное единство) всё же поясняет, что в вопросе создания европейского оборонного контура, независимого от Америки, — он поддерживает Германию и Францию.

Есть основания полагать, что этот процесс «легализации реализма» будет только нарастать. По простой причине: сил и средств (а зачастую и желания) поддерживать прежнюю картину мира сейчас ни у кого на Западе нет.