Тоска по лидеру в шотландском интерьере

Тоска по лидеру в шотландском интерьере

15 июня 2018 г. 10:53

Леонид Поляков

13 июня респектабельная лондонская The Times, ведущая свою родословную еще с 1 января 1785 года, разместила редакционную статью под заголовком “LEADERSHIP WANTED”. С подзаголовком, который, очевидно, должен был напомнить Терезе Мэй знаменитые строки Джона Донна. Действительно, зачем спрашивать, «по ком звонит колокол», если подзаголовок статьи гласит: «Слабость Терезы Мэй парализовала её правительство и ободрила Брюссель, который теперь в еще большей степени, чем раньше, намерен наказать Британию за Брекзит».

Что же побудило почтенную газету именно сейчас вывешивать запрос на «лидерство» при вполне себе живом и вроде бы неустанно действующем лидере? Неужели более чем двухвековой медийный оплот британского консерватизма столь чувствителен к сатирическим выходкам коллег из лейбористcкого The Guardian, изображающих премьер-министра то в виде «дохлой утки», то в виде «зомби-таракана», способного пережить ядерный апокалипсис?

На эту тему можно было бы гадать, если бы не отсыл в самой статье к событиям вторника 12 июня, когда в Палате Общин была поставлена на голосование ключевая поправка лордов в закон о Брекзите (Withdrawal Bill) про "meaningful vote». Суть поправки в том, что в случае принятия она передавала фактический контроль выхода Британии из ЕС от правительства – парламенту. И если бы правительство отказывалось подписывать невыгодный (по его мнению) договор с ЕС, предпочитая выход без договора, парламент имел бы право заставить правительство вновь усесться за переговоры с ЕС в поисках приемлемого решения. Что de facto означало бы либо отмену (откладывание на неопределенный срок) Брекзита, либо – правительственный кризис с отставкой Мэй и всего кабинета. С последующими досрочными парламентскими выборами и почти гарантированной победой лейбористов во главе с Джереми Корбином.

Голосование принесло победу Терезе Мэй: 324 депутата голосовали «против» поправки лордов при 298 голосах «за». Казалось бы. Но дьявольская деталь состоит в том, что всё решили 14 голосов группы тори-бунтовщиков во главе с Домиником Гривом (Dominic Grieve), которых Мэй удалось уговорить за счет уступок, смысл которых трактуется участниками «сделки» существенно по-разному.

Таких уступок три, и все они определяют процедуру взаимодействия правительства и парламента в случаях, когда соглашение с ЕС о Брекзите не достигнуто. В первом случае, если этого не произойдет осенью (имеется в виду октябрь), правительство обязано будет в семидневный срок поставить на голосование в Палате Общин свой план дальнейших действий. Следующий случай – должна быть повторена та же процедура, если соглашение о Брекзите не будет достигнуто к 30 ноября.

В этих обоих случаях голосования парламентариев не являются обязывающими для правительства. А вот случай третий – уже иной природы. Грив со товарищи считает, что, если соглашение по Брекзиту не будет в наличии к 15 февраля 2019 года, то правительство в течение пяти дней должно предстать перед парламентом, который фактически даст ему «инструкции» по дальнейшим действиям. И если эти «инструкции» будут означать реальный отказ от Брекзита, то правительство должно будет им следовать.

Первые два случая (обозначаемые как поправки в Секцию 5А и 5В закона соответственно) разногласий у «договаривающихся сторон» не вызывают. Парламентское «голосование по смыслу» Брекзита, с одной стороны, удовлетворяет амбицию парламентариев, не желающих выглядеть в глазах избирателей просто «пешками» в сложной правительственной «игре» с Евросоюзом. С другой стороны, результаты голосования не диктуют правительству ничего конкретного, и оно будет продолжать действовать по своему разумению.

Правда в этом балансе у тори-бунтовщиков присутствует «задняя мысль» про то, что в случае, если парламент голосует против плана правительства по Брекзиту, то это фактически может оказаться вотумом недоверия. И хотя сам по себе вотум автоматически отставку правительства за собой не влечёт, Грив и компания полагают, что Мэй будет нелегко удержаться в кресле премьера и уж точно не удержаться в роли лидера партии.

Понятно, что Мэй учитывает эту «подоплёку» достигнутого компромисса, но, по всей вероятности, рассчитывает на свой недюжинный, благоприобретенный за последний год опыт политического выживания.

А вот с третьим случаем (поправка в Секцию 5С) всё сложнее. Тори-бунтовщики уверены, что эта поправка, как минимум, обсуждаема, а как максимум – лично Терезой Мэй принята. Однако в стане евроскептиков (они же – брекзитёры) уверены, что ничего подобного праву парламента руководить правительством в вопросе о Брекзите Тереза Мэй обещать не могла. Дж.Рис-Могг заявил: «Абсолютно существенно, чтобы разделение властей было соблюдено и чтобы было ясно, что при любой компромиссной поправке работа правительства и работа парламента – это разные вещи».

Но его «заклятый друг» – Анна Соубри – свою позицию (и, вероятно, позицию всей компании «отщепенцев») обозначила четко в следующем твите: «Насчет того, чтобы избежать сомнений о том, что вчера премьер-министра сказала по поводу Секции [5] С Доминика Грива, которая должна быть передана в качестве новой поправки в Палату Лордов. Если премьер-министр пойдёт на попятную, то никакую согласованную поправку я поддержать не смогу».

В четверг 14 июня картина прояснилась. «Компромиссная» поправка, предложенная правительством, объясняет, чтó должно произойти, если до 21 января 2019 г. премьер-министр объявляет, что договора с Евросоюзом об условиях выхода Британии либо об отношениях между ЕС и Британией в будущем достичь не удалось. В этом случае премьер–министр в период не более 14 дней будет обязана выступить в парламенте и предоставить парламентариям возможность проголосовать. Однако, само голосование не будет обязывающим, а скорее – констатирующим, что Палата Общин рассмотрела заявление премьер-министра.

Реакция тори-бунтовщиков была предсказуемой. Д. Грив заявил, что поправку в такой редакции не поддержит. Анна Соубри, изначально голосовавшая против, теперь обвинила Терезу Мэй, что та присоединилась к «жестким брекзитёрам». И судя по всему, Мэй предстоит очередная разборка со своими упрямыми однопартийцами на следующей неделе, когда закон о Брекзите с поправками вернется в нижнюю палату из Палаты Лордов. Вполне возможно, что и в этом случае Терезе Мэй удастся избежать провала: например – за счет голосов некоторых лейбористов, твердых сторонников Брекзита на любых условиях. Но беда, как говорится, не приходит одна. Или – в англосаксонском варианте: «Почтальон стучит дважды».

А в роли «почтальона» оказался Иен Блэкфорд (Ian Blackford) – лидер фракции шотландских националистов (SNP) в Палате Общин. Он предстал «героем дня» на заседании 13 июня, когда по требованию спикера Джона Бёркоу (John Bercow) был изгнан из зала заседаний и лишен права присутствия до конца дня. Случай не то, чтобы беспрецедентный, но явно не в плюс Терезе Мэй и её правительству. Вопрос-то в перспективе грозит обернуться повторным референдумом о выходе Шотландии из состава Соединенного Королевства.

Один такой референдум уже состоялся 18 сентября 2014 года, и тогда 55% голосов было против шотландской независимости. Но в марте прошлого года шотландский парламент проголосовал значительным большинством за, чтобы провести повторный референдум в промежутке между осенью 2018 и весной 2019 гг. – то есть как раз в решающей фазе Брекзита. И очень вероятно, что вопрос об этом референдуме действительно «встанет ребром».

А ведь всё началось из-за, казалось бы, процедурного пустяка. Лидер фракции шотландских националистов был разочарован тем, что на вопрос о возврате властных полномочий, переданных ранее центральным правительством Шотландии и затем делегированных Евросоюзу во время членства в нем Великобритании, было отведено всего лишь 19 минут, в течение которых выступал правительственный министр. И хотя министр несколько раз уступал слово депутатам от SNP, содержательного обсуждения столь жизненно важной для шотландцев темы действительно не получилось.

Их не убедило заявление премьера о том, что только 24 властных полномочия из более чем 150 останутся у центрального правительства, а остальные будут возвращены шотландским властям и что это необходимо для сохранение единства национального рынка. И. Блэкфорд настойчиво требовал от спикера постановки вопроса о необходимости проведения закрытой сессии по этому сюжету для немедленного голосования. И когда он в очередной раз отказался сесть на своё место, спикер Бёркоу прибегнул к крайней мере.

Он действовал строго по уставу парламента и в рамках своих полномочий, но безупречное – с процедурной точки зрения – действие обернулось скандалом, который, несомненно, будет иметь долгоиграющие последствия. А немедленные случились тут же – вместе со своим лидером зал заседаний покинула вся фракция SNP в составе 35 депутатов. На всякий случай – вторая по численности оппозиционная фракция в Палате Общин.

Конечно, Иен Блэкфорд – отнюдь (пока что) не местный Карлес Пучдемон, хотя бы потому, что первый министр шотландского правительства не он – а Никола Стёрджен (Nicola Sturgeon). Но по степени воинственности заявлений, сделанных им сразу после изгнания из Вестминстера, он вполне сравним со знаменитым теперь навсегда каталонцем.

Прежде всего, он повторил ту фразу, которую он бросил в лицо Терезе Мэй еще в зале заседаний: «То, что сейчас произошло, – это захват власти. Мы имеем возмутительную ситуацию, когда шотландские члены парламента не имели возможности участвовать в дебатах». И продолжил в отчетливо угрожающем тоне: «Это только начало кое-чего, а не конец… Они на нас наехали, но вскоре они почувствуют нашу ответку. Мы используем все имеющиеся в нашем распоряжении меры. Это – не трюк, это жесткая реальность, в которой британское правительство действует против интересов шотландского народа и шотландского правительства. Это – новая территория, и теперь всё будет иначе. Это полный разрыв отношений из-за неуважения, которое было проявлено консерваторами к шотландскому парламенту».

И что особенно важно, эта позиция нашла поддержку первого министра. Во всяком случае, в своем твиттере она написала: «Полностью вместе с Иеном Блэкфордом и SNP. Вестминстер отнесся к Шотландии и шотландскому парламенту с презрением, и об этом должны знать все».

Знать, конечно, должны, но толковать могут по-разному. Выходка И. Блэкфорда и его соратников поддержки у шотландских лейбористов, либеральных демократов и, разумеется, тори не нашла. Наоборот, конкуренты её осудили, заклеймив как «трюк», специально придуманный для увеличения популярности. Однако, если это и был «трюк», то результат он дал: в тот же день SNP увеличила членство на 1100 человек. А еще к огорчению тори (но не обязательно – Терезы Мэй) этот «трюк» поставил под вопрос ранее упоминавшийся план консерваторов осуществить последовательную замену Мэй на лидерском посту: сначала избрав Майкла Гоува, а после выборов в Holyrood (шотландский парламент) в 2021 году, которые должны стать для них победными, призвать «на царство» (в переносном смысле, конечно) лидера шотландских тори Рут Дэвидсон. С тем, чтобы выиграть выборы уже в британский парламент в 2022 г.

В свете последних событий очень вероятно, что этому замыслу суждена очень короткая жизнь. Если вопрос о повторном референдуме по независимости Шотландии действительно встанет в повестку дня в вышеуказанные сроки, то не исключено повторение каталонского сценария. И в свете этой перспективы самое время прислушаться к словам, сказанным официальным представителем SNP, ответственным за отношения с Европой. А Стивен Гетхинс (Stephen Gethins) сказал вот что: «Несмотря на то, что на скамьях с обеих сторон присутствуют некоторые превосходные и уважаемые мной личности, у нас сейчас самое неэффективное и самое некомпетентное правительство из всех, которые мы помним. И держится оно только лишь потому, что его затмевает самая неэффективная оппозиция из всех, которые нам только известны».

Из этой констатации следует совсем мрачный вывод: «Из-за разрушительного влияния, которое выход из ЕС оказывает на рынок труда, экономику и на тех, для кого Соединенное Королевство стало родным домом, это Королевство теперь находится на грани превращения в несостоявшееся государство (failed state), которое не представляет свои составные части и ухудшает положение нынешних и грядущих поколений по сравнению со всеми предыдущими».

В общем, судя по всему, запрос на лидерство, объявленный The Times, вполне своевременен. И это понятно, не только «глядя из Лондона», но теперь уже и из Эдинбурга. Только из шотландской столицы всё выглядит еще более пессимистично. Вот так: «В каком бы направлении правительство ни двигалось (при допущении, что оно само знает об этом направлении), – финал проступает со всё большей ясностью из тумана: коллапс консервативной партии».

Может быть, публицист The Scotsman Билл Джеймисон (Bill Jamieson) несколько сгустил краски, ведь туман для Лондона – дело привычное. И более того, как раз под прикрытием тумана можно вполне сойти за лидера, – поскольку других не разглядеть. Но то, что будущее Терезы Мэй как «лидера в тумане» становится всё более туманным, – это несомненный факт.