Сколько стоит нанять Россию

Сколько стоит нанять Россию

12 июня 2018 г. 10:30

Виктор Мараховский

Пожалуй, если не главным среди многочисленных скандалов прошедшего саммита G7, то главным из вышедших на публику стало предложение Д. Трампа «вернуть Россию».

Буквально американский президент выразился, напомним, так: «Мы собираемся здесь, чтобы управлять миром. Почему тогда мы встречаемся в отсутствие России? Россия должна быть на встрече, должна быть ее частью». Позже он повторил, что возвращение России в G7 "было бы хорошо для Америки, было бы хорошо для России, было бы хорошо для всего мира».

Уровень серьёзности данного предложения американского президента был очевидно нулевым. И не только потому, что Россия — в лице президента В.В. Путина — была в это время в китайском Циндао на саммите Шанхайской организации сотрудничества и раздвоиться не могла.

И не только потому, что из двух встреч Россия образца 2018 года безусловно предпочла бы саммит ШОС, на котором решались конкретные вопросы повседневного евразийского существования.

В первую очередь данное предложение было несерьёзно потому, что для самого Трампа члены Группы Семи — явно не те персонажи, с которыми он готов разделить власть над миром. Это отношение нашло отражение в знаменитой уже фотографии «Дональд и союзники», но в большей степени — в образах, которые употребляли применительно к взаимоотношениям с «шестеркой» сам президент США и его ближайшие соратники.

Трамп: «Америка для них как свинья-копилка, которую все грабят».

Советник Трампа по нацбезопасности Джон Болтон: «Америка больше не будет банком для них».

Глава экономического совета США Ларри Кудлоу о премьере Канады: «Он всадил нам нож в спину».

Иными словами (глядя на Меркель, Мэй, Макрона и прочих), Трамп в наименьшей степени видел равных партнеров по управлению планетой. Он видел и (что куда важнее) в открытую описывал их как неблагодарных паразитов, грозящих ответными мерами на американские шаги по защите собственного рынка.

В этом контексте и прозвучала Россия, причем дважды. Трамп попросту напоминал бунтующим вассалам, что есть державы по-настоящему первой величины, а не поднятые до этого статуса американской милостью. И стоит лидеру одной такой «первородной» страны войти в дверь, — как «саммит восьми» моментально превратится в двустороннюю встречу, а остальные могут беседовать в стороне: например, о том, что неплохо бы и им иметь дееспособные вооруженные силы.

Со своей стороны — «союзники» на американский троллинг активно велись, решительно возражая против недопустимого приглашения России обратно в клуб. При этом большинство западных лидеров выступали в несколько парадоксальном жанре, ибо:

товарооборот России и Германии по итогам прошлого года вырос на 23%;

товарооборот России и Франции вырос на 22%;

товарооборот России и Японии вырос на 14%;

товарооборот России и Италии вырос на 15%;

товарооборот России и Великобритании (а это уже смешно) вырос на 30%;

товарооборот России и Канады вырос на 40%;

...и, наконец, товарооборот России и США вырос на 8%.

А потом все эти страны, лидеры которых по отдельности еще и стремятся нанести визит В.В Путину в Москву, Петербург или Сочи (за исключением гордых британцев, конечно), — собираются вместе, чтобы скрепить свою дружбу решительным групповым противостоянием России.

И даже договариваются о «разработке механизма быстрого реагирования на действия агрессивных держав». Под которыми подразумевается всё та же Россия.

А затем, впрочем, всё равно ухитряются провалить подписание итоговой декларации.

В сухом остатке можно констатировать следующее. Россия, в течение последних десятилетий подвергавшаяся на внутреннем западном рынке нескольким ребрендингам, — исчерпала очередной свой образ.

Как мы помним, со времени распада СССР скрепляющая роль образа России долгие годы в западном мире была служебной, но понятной. Россия — это разваливающаяся на глазах страна с пьяным президентом, на территории которой плодятся экстремисты, нацисты, реваншисты, исламисты, мафиози, где ходят безконтрольно образцы различного смертельного вооружения: и всё это нужно коллективно контролировать нам, цивилизованному сообществу.

Затем, после некоторого проседания образа во второй половине нулевых — начале 10-х — Россию сначала робко, а затем открыто стали предлагать в качестве страны, где из пепла клептократии восстала коррумпированная грабительская диктатура с кастой преступных шпионов КГБ во главе. И пусть эта диктатура не в состоянии пошатнуть старые демократии, — «она всё же угрожает нашим коллективным интересам в Восточной Европе и Азии, ибо пытается восстановить там былое влияние».

После марта 14-го началась, пожалуй, самая звёздная фаза в новейшей истории образа России. Крым, Донбасс, хакеры, брекзит, выборы Трампа, Сирия, — и мы перестали быть «бывшей державой» и «региональным бандитом». И даже чудовищно медленно меняющая риторику западная публицистика постепенно забыла выражения «дряблый колосс» и «ностальгирующая попытка убедить себя в сохранении прежней мощи».

Апогей можно датировать приблизительно серединой 2016-го года, — когда на Западе началась практически непрерывная и ежедневная медиа-бомбардировка новым образом России. То есть страны по-прежнему, конечно, безусловно глубоко порочной, но жизне- и дееспособной, а главное — незримо атакующей демократии прямо сейчас, «в эту самую минуту».

Сейчас же пик Русской Угрозы явно пройден. Причем по причинам, к России отношения не имеющим.

Безусловно, Россия, вот уже несколько лет, четко обозначив круг своих задач и интересов, продвигается дальше и атакует демократии в их логовах в пиар-кампаниях вроде «скрипальгейта». Но само по себе отсутствие реальных угроз — еще не повод отменять Русскую Угрозу.

Важнее другое: годами указывая друг другу на необходимость сплотиться перед лицом России, — в ежедневной практике большая часть «Свободного мира» смертельно устала от сплоченности и хотела бы с нее соскочить.

Иными словами — несмотря на то, что Россия не стала слабее или хуже вооружена (напротив, она стала только сильнее, вооруженней и немного циничней); несмотря на то, что ее сплачивающие качества не ухудшились, — сама сплочённость потеряла цену. А вместе с ней уценена и русская угроза.

И поэтому можно предположить, что в ближайшие месяцы на наших глазах начнет создаваться новый «бренд России» для внутризападного пользования: из центра мировых интриг мы станем, возможно, страной-наёмником, «предоставляющей свой щит тем, кто платит».

Такая трансформация, во всяком случае, окажется совершенно необходимой в том случае, если Европа всерьёз отважится вырваться из-под американского лидерства.

Оно же «сплоченное единство свободных народов».