Наследники Сороса?

Наследники Сороса?

6 июня 2018 г. 15:29

Борис Межуев

Президент России в интервью австрийской телекомпании сравнил деятельность руководителя полуфимической «фабрики троллей» Евгения Пригожина с политической активностью известного финансиста и создателя «фондов открытых обществ» Джорджа Сороса. В том смысле, что и тот, и другой действуют самостоятельно, без прямых указаний со стороны российского или, соответственно, американского государства. Так это или не так, – другой вопрос, равно как и то, в какой мере Пригожин и его «тролли» руководствуются какими-то определенными идеологическими установками, а не просто стремлением противодействовать «врагам России» и помогать ее «друзьям».

Разумеется, в США и европейских странах существует огромная литература о якобы имеющихся контактах национал-популистских партий с Россией: чуть ли не в каждом европейском университете на кафедре славистики или в центре россиеведения сидят люди, специализирующиеся на обнаружении таких контактов, желающие изобличить в Путине такого Анти-Сороса, демиурга «закрытых обществ».

Однако последние откровения американского посла в США Ричарда Гренелла заставляют борцов за либеральную ортодоксию все-таки сместить ось подозрительного внимания интеллектуальных бойцов за либеральный миропорядок с России Путина на Америку Дональда Трампа. «Тролли» «троллями», но ни один российский посол до сих пор не произносил ничего подобного, а сам Путин явно придерживается стратегии своего великого «учителя» Генри Киссинджера и пытается – в условиях намечающегося американо-европейского раскола – сохранять ровные отношения с каждой из сторон конфликта, договариваясь с ней по отдельным вопросам.

Между тем, 87-летний Джордж Сорос не устает напоминать о себе как постоянными прогнозами о кризисе Европейского Союза и либерального миропорядка в целом, так и целым спектром рекомендаций по поводу того, каким образом из этого кризиса следует выходить тем странам Запада, кто еще остался верен «либерализму» в его соросовском понимании. О том, какие конкретно советы дал миллиардер Европе в целях ее спасения рассказал в нашем издании в своей статье Кирилл Бенедиктов, и я не решусь подробно останавливаться на всех проектах Сороса – от «Африканского плана Маршала» до либерализации валютной политики, поскольку они, во-первых, едва ли будут реализованы, а, во-вторых, скорее всего, не имеют самостоятельного значения. Важен на самом деле был не новый утопический план Сороса, но сам выход борца за «открытое общество» на политическую сцену и его призыв к объединению всех либеральных сил против угрозы мировой победы национал-популизма.

Уже стало понятно, что в академической среде – в разных странах – будет повторяться одна и та же мантра: что хороший либеральный мир, возможность которого была заложена творцами Евросоюза еще в 1950-е годы и который получил шанс на осуществление в 1990-е, фактически разрушается наплывом ксенофобии, патернализма и возвратом к «корням»-истокам, что несет с собой смерть демократии и торжество авторитаризма. Здесь всё будет поставлено в один ряд: третий срок Виктора Орбана, националистические речи Ярослава Качинского, право-левая коалиция Ди Майо - Сальвини, пожизненное руководство Си Цзиньпина, внешнеполитические победы Путина, наконец, один большой Трамп в Америке.

Очевидный вопрос: если большая часть человечества (за вычетом на самом деле десятка стран) по тем или иным причинам закрылась от «открытого общества», значит, что-то в этой «открытости» мир не устраивало? На этот и подобные вопросы будут даваться вполне тривиальные ответы. Правые глобалисты будут говорить, что левые чуть переборщили с политикой идентичности, со всем этим триумфом разнообразных меньшинств, а глобалисты слева – в духе самого же Сороса – станут рассказывать о «преступной беспечности» адептов свободного рынка и laissez faire, понадеявшихся на неуправляемую глобализацию как панацею от всех бед.

Можно уже сейчас констатировать и видеть, как радикально упрощается язык общественной науки, которую вполне определенно корректируют по Соросу в прямом противоречии с исповедуемым им же самим принципом рефлексивности. Вот известный российский политический публицист в интервью интернет-каналу перечисляет характеристики популизма, делая особый акцент на презрении этого течения к парламентаризму, и следующим же предложением он выражает признательность итальянскому президенту за то, что он в тот момент осмелился пойти против решения премьера (по кандидатуре министра финансов), представляющего парламентское большинство. Автор интервью даже не замечает, что в словах либерального эксперта не сходятся концы с концами.

Дискурс четко задан и обозначен, и отклонения от него не поощряются. Есть некий враг, он многолик, с ним надо бороться любыми способами; спорить о средствах этой борьбы лучше в закрытых помещениях. Что вызывает вопрос в этой истории, так это, собственно, а кто является другом «открытого общества», какой класс, какая социальная общность может быть движущей силой «либерального сопротивления»? Кому нужен «либеральный миропорядок» в том случае, если в этом миропорядке уже нет самой сильной в военном и экономическом отношении державы?

Кому нужно это самое «открытое общество», в котором есть Брюссель, но нет Вашингтона?

«Средний класс» фактически предал «открытое общество». Это не говорится прямо Соросом и его единомышленниками, но это в общем «секрет Полишинеля»: английские мелкие собственники проголосовали в большинстве своем за Брекзит, американские – за Трампа. Восточно-европейское, как говорили раньше, «мещанство» - опора националистических режимов в своих странах. Кстати, лучшим подтверждением этого тезиса может служить исчезновение самого термина «средний класс» из риторики наших «либерал-реформаторов». Посткоммунистические игры со «средним классом», судя по всему, закончились; этот класс в целом доволен «стабилизацией» режимов на национал-консервативных основаниях.

Финансовый капитал, конечно, испытывает проблемы, и он, наверное, хотел бы продолжить «глобализацию» без торговых войн между странами и континентами, но это слишком небольшой сегмент всего человечества, чтобы противостоять общему тренду на «закрытость».

Совершенно очевидно, что ставка Соросом будет сделана на тот слой населения, который я называю «интеллектуальным классом», то есть на людей, вовлеченных в производство и распространение нового знания. Это не только люди собственно науки, но и врачи, учителя, создатели новых приборов, инноваторы хай-тека – в общем, все, чья работа связана если не с самими научными открытиями, то с их адаптацией обществом.

В свое время Сорос прекрасно понял, что гибель коммунизма для бывших республик СССР и для стран Восточной Европы будет сопряжена с острой фрустрацией интеллектуального класса, который вместе с падением целого мира потеряет работу, социальное положение и часто даже семейное благополучие. Именно «интеллектуальный класс» поэтому, скорее всего, первым изменит идеям либерализма и с ностальгией будет смотреть в проклятое прошлое. Не знаю, как в других странах, но в России это предвидение реализовалось со стопроцентной точностью: стоит посетить заседание, скажем, Зиновьевского клуба, чтобы понять, о чем я говорю.

Именно с целью недопущения подобного разворота в сторону коммунистической идеократии Соросом и были созданы по всей Восточной Европе благотворительные фонды Открытого общества, в которых он сам предпочитал видеть некие кружки интеллектуальной элиты, способные худо бедно поддержать ее представителей на плаву в условиях постсоветского хаоса.

Любопытно, что в России этот проект сыграл свою роль: и многие интеллектуалы примерно моего возраста сегодня с ностальгией вспоминают середину 1990-х, когда легко было получить не только материальную помощь того или иного западного фонда, но и благодаря фонду устроиться на работу в западном университете. Сорос как бы скупил «интеллектуальный класс», оставшийся бесхозным после краха идеократического проекта, и поэтому для сотен московских и питерских интеллигентов легенда об «Открытом обществе» как рае для настоящих ученых кажется более убедительной, чем всё, о чем фантазируют нео-советские романтики, вздыхающие об утраченном идеале Мира Полдня братьев Стругацких.

Увы, в реальном «Мире Полдня» 1970-х годов было мало вкусной еды и красивых вещей, тогда как во время расцвета открытого общества интеллектуалы, в принципе, легко перемещались по миру и занимали места в престижных международных ассоциациях, не слишком стесняясь за свою обнищавшую, но в тот момент еще не слишком токсичную страну. Поэтому сегодня, вопреки вроде бы исторической логике, время острой деинтеллектуализации социума, начавшееся на Западе в 1970-х годах и продолжившееся в СССР в 1990-е, молодым поколением интеллектуалов России и Восточной Европы воспринимается как эпоха упущенных возможностей. Это представление есть главный и, может быть, единственный козырь, который остался в запасе у «либерального глобализма» и который он несомненно вытянет из рукава.

Интеллектуал как представитель своего класса хочет в общем двух плохо совместимых друг с другом вещей: он хочет, чтобы в обществе сохранялся некоторый престиж интеллектуальной культуры (а это сделать легче всего, когда в стране есть некая, лучше всего опирающаяся на науку идеология), что освобождало бы его от тотальной власти денег. И он желает при этом иметь право на свободное исследование, то есть независимость от власти номенклатуры, в том числе идеократической.

Робкий намек на удовлетворение сразу обеих этих потребностей вроде бы давал Михаил Горбачев, но глупая интеллигенция его не приняла и прогнала. Зато это совершенно определенно гарантировал Сорос. Вадим Цымбурский в своем аналитическом разборе концепта «открытого общества» прямо отмечал, что Сорос видит себя наследником провалившегося Горбачева с его мечтами об «общеевропейском доме» и обновленном социализме. То есть Сорос, конечно, не социалист, но, как писал Цымбурский в статье еще 1992 года «Открытое общество, или Новые цели для Европы», скорее, социал-конструктивист, верящий в необходимость постоянно поддерживать неустойчивый и уязвимый сам по себе либеральный проект, предохранять его от коллапса.

Причем сама идея «открытого общества» и его экспансии предстает в воображении миллиардера чем-то вроде Града Небесного, воспаряющего над отдельными национальными социумами вместе с избранными «людьми духа» как его обитателями. Образы блаженного Августина, как считал русский мыслитель, были привнесены в метафору «открытое общество» еще ее создателем – французским философом Анри Бергсоном.

«Западная обыденщина, - писали Цымбурский и Михаил Ильин в их совместной монографии 1997 г. «Открытое общество: от метафоры к ее рационализации», - должна прикинуться градом небожителей, куда устремляются вскармливаемые «фондами открытого общества» элитарные полубоги незападных стран, ликующие от счастья приобщиться по ту сторону хоть “к низшему слою души, к последним степеням духовности”».

Уверен, этот дискурс «утраченного рая» фондократии мы будем часто слышать в академической среде Венгрии и России, где деятельность разнообразных «соросовских» институтов была законодательно прекращена. И в условиях кризиса системы высшего образования «либеральный реванш» в научных средах почти неизбежен: однако, полагаю, для сплочения «либеральных сил» и тем более их победы в масштабе всего общества этого будет недостаточно.

Дело не только в том, что верхние слои интеллектуального класса являются точно таким же нормальным номенклатурным «мещанством», которое предпочитает сидеть на бюджетных потоках, как и любая другая «ресурсная» номенклатура. Но также в том, что средней прослойке этого класса не чужды и националистические, то есть антииммигрантские настроения. А для завоевания «воображения» студенческой молодежи в ее идеалистической части нужны какие-то образы поярче и поконкретнее, чем образ скучнейшего брюссельского объединения, только еще неуклонно расширяющегося.

Поэтому полагаю, что конкретно Сорос в вожди мирового «когнитариата» (использую удачный термин Сергея Кургиняна) все-таки не выйдет, и «либеральный проект» он этим не спасет. Но я почти убежден, что рано или поздно кто-то придет ему на смену в этом амплуа. И сможет ли «мир» суверенизирующихся политий дать этой идеологии достойный ответ, покажет время. Путин, конечно, прав, что «троллями» здесь не отделаешься.