Война Сороса с Брекситом

Война Сороса с Брекситом

30 мая 2018 г. 20:26

Кирилл Бенедиктов

«Всё, что могло пойти не так, пошло не так», - заявил Джордж Сорос, выступая во вторник в Париже на заседании Европейского совета по международным отношениям.

ЕСМО имеет не такую долгую и славную историю, как его американский «старший брат», но влияние его не стоит недооценивать. В Совет входят, например, нынешний канцлер Австрии Себастьян Курц и один из его предшественников Вольфганг Шюссель, еврокомиссар по гуманитарной помощи и кризисному управлению Кристос Стилианидес, экс-премьер Италии Джулиано Амато, бывший министр иностранных дел Великобритании Дэвид Миллибэнд, бывший генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана и многие другие авторитетные политики – как действующие, так и ушедшие на покой.

Есть в списке членов Совета и фамилия Сороса. Под ней значатся целых два человека – сам Джордж (один из основателей ЕСМО) и его сын Александр.

Выступая перед своими коллегами по Совету, Джордж Сорос проявил недюжинную энергию и энтузиазм. Речь его была посвящена Европейскому Союзу – его прошлому, настоящему и будущему.

«В годы моей юности, - сказал 87-летний миллиардер, - маленькая банда визионеров во главе с Жаном Моне превратила Европейское Сообщество Угля и Стали в Европейский Общий Рынок, а затем в Европейский Союз. Люди моего поколения с энтузиазмом поддерживали этот процесс.

Лично я рассматривал Европейский Союз как воплощение идеи Открытого Общества. Это была добровольная ассоциация равных стран, которые объединились вместе и пожертвовали частью своего суверенитета на общее благо. Идея Европы как открытого общества продолжает вдохновлять меня.

Но с момента финансового кризиса 2008 г. Европейский Союз, кажется, потерял свой путь. ЕС одобрил программу сокращения налогов, которая привела к кризису евро. Это превратило Еврозону в сферу отношений между кредиторами и должниками, где кредиторы ставили должникам условия, которые те должны были выполнять. Должники не могли выполнять эти условия, и это создало систему отношений, которые не были ни добровольными, ни равными».

В результате, по словам Сороса, многие молодые люди сегодня рассматривают ЕС как врага, который лишает их рабочих мест и уверенности в завтрашнем дне. Политические популисты используют этот ресентимент для создания анти-европейских партий и движений.

Это весьма любопытный взгляд на предмет.

Евроскептические партии и движения – тот же Национальный Фронт во Франции или UKIP в Великобритании – существовали задолго до кризиса 2008 г. (НФ вообще старше самого ЕС, который в 1972 г. был еще Европейским экономическим сообществом, в которое входило шесть государств). Однако популярность их взлетела до небес только сейчас, после того, как ЕС начал проводить неправильную кредитно-финансовую политику.

Означает ли это, что до 2008 г. вся финансовая политика Брюсселя была безупречна? Более того – означает ли это, что с 2008 по 2014 г. (год, когда подъем евроскептических партий и движений впервые стал серьезным фактором европейской политики) влияние кризиса было менее ощутимо, чем с 2014 по настоящее время?

Справедливости ради надо сказать, что Сорос не обходит стороной и тот фактор, который – по крайней мере, с нашей точки зрения – представляется наиболее очевидной причиной разочарования избирателей в Евросоюзе.

«Затем грянул кризис беженцев 2015 г. Поначалу большинство людей симпатизировали беженцам, спасавшимся от политических репрессий или гражданской войны, но они вовсе не хотели, чтобы качество их повседневной жизни ухудшалось из-за коллапса социальных служб. Они также были разочарованы неудачными попытками властей справиться с кризисом.

Когда это произошло в Германии, АдГ усилила свое влияние и выросла в крупнейшую оппозиционную партию. Совсем недавно от похожего опыта пострадала Италия, и политические последствия были еще более катастрофическими: анти-европейские партии едва не сформировали правительство. Италии сейчас предстоят выборы в обстановке политического хаоса».

Таким образом, с точки зрения Сороса, в разочаровании европейцев виноват даже не сам по себе «кризис беженцев», совершенно сознательно организованный руководством Евросоюза, а всего лишь «коллапс социальных служб» и неумение властей отдельных стран взять кризис под контроль.

Разумеется, Сорос не был бы Соросом, если бы походя не укусил своего главного врага, премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, который «построил кампанию по переизбранию» на ложных обвинениях Сороса в том что он «планирует затопить Европу, включая и Венгрию, беженцами-мусульманами». Действительно, в 2017 г. в Венгрии получила распространение информация о так называемом «плане Сороса» по заселению Европы мигрантами. В рамках этого плана предусматривалось, что каждое государство ЕС должно выделять не менее 9 миллионов форинтов (28000 евро) в качестве обязательной государственной помощи для каждого иммигранта. Сообщалось также, что план Сороса требует от Брюсселя в обязательно порядке перераспределение иммигрантов из Западной Европы в страны ЦВЕ (вклчюая и Венгрию). «Цель плана Сороса состоит в том, чтобы уменьшить значение языка и культуры европейских стран для ускорения интеграции нелегальных иммигрантов», - утверждалось в распространявшихся венгерским правительством информационных материалах.

Тогда Сорос заявил, что его «огорчает» подобная «кампания по дезинформации» и обвинил венгерское правительство в антисемитизме.

Однако содержание его парижской речи заставляет предположить, что, возможно, Виктор Орбан был не так уж и не прав, говоря о зловещем «плане Сороса» для Европы.

Во-первых, обращает на себя внимание тот факт, что, критикуя Орбана, Сорос обвиняет его в том, что венгерский премьер «изображает из себя защитника своей собственной версии Христианской Европы, которая бросает вызов тем ценностям, на которых был основан Европейский Союз. Он пытается покончить с лидерством христианско-демократических партий, формирующих большинство в Европарламенте».

Поскольку Сорос не потрудился объяснить, почему Орбан не имеет права «изображать» из себя защитника Христианской Европы, можно сделать вывод, что само по себе противопоставление традиционных христианских ценностей и принципов Евросоюза его не слишком возмущает. Действительно – после того, как из преамбулы Конституции ЕС под яростным напором либералов (их имена хорошо известны – и среди них мы без особого удивления обнаружим Эндрю Даффа, члена Европарламента, и, что не менее важно, коллегу Сороса по ЕСМО) были вычищены все упоминания о христианском наследии и корнях европейской цивилизации, исчезли все иллюзии относительно того, являются ли руководители ЕС христианами, даже если возглавляемые ими партии формально носят имя христианских демократов.

Во-вторых, предлагаемые Соросом рецепты выхода из «экзистенциального тупика», в котором оказалась Европа, вызывают ассоциацию с известным выражением «лекарство хуже болезни».

Коротко обозначив три главные проблемы, стоящие сейчас перед Европой (миграционный кризис, территориальная дезинтеграция, примером которой может служить Брексит, и политика строгой экономии, препятствующая экономическому развитию ЕС), Сорос предлагает начать с лечения самой болезненной травмы – проблемы беженцев.

«Я всегда отстаивал позицию, согласно которой распределение беженцев по европейским странам должно быть полностью добровольным делом, - заявил Сорос. – Государства-члены нельзя заставлять принимать беженцев, которых они не хотят принимать, а беженцев нельзя посылать в те страны, куда они не хотели бы ехать».

Принцип добровольности, утверждает Сорос, должен быть положен в основу европейской миграционной политики. Именно европейской: сейчас каждое государство - член ЕС имеет свою собственную политику в отношении беженцев, которая часто противоречит интересам других государств. Европа, согласно Соросу, должна «срочно» реформировать или отказаться от т.н. Дублинского регламента, который возлагает «несправедливое бремя на Италию и другие страны Средиземноморья, что влечет за собой катастрофические политические последствия».

Напомним: Дублинский регламент, в частности, предусматривает «быстрое определение государства-члена, ответственного за рассмотрение требования о предоставлении убежища» и передачу просителя убежища под юрисдикцию этого государства-члена. На практике это оборачивается тем, что ответственным государством-членом становится государство, через которое беженец впервые въехал на территорию Евросоюза. В случае с Италией это приводит к диспропорциональному росту беженцев, прибывающих на Апеннинский полуостров по Средиземному морю (в т.ч. через Лампедузу), социальному дисбалансу в южных регионах страны и постоянному росту недовольства местных жителей, сталкивающихся с агрессивными и чуждыми их культуре мигрантами.

«Катастрофическими политическими последствиями» Сорос называет не что иное, как победу на выборах в Италии евроскептических партий «Движение Пяти звезд» (пользующееся сильной поддержкой на юге страны) и «Лиги» (популярной в основном на севере). Одной из причин победы этих партий была сильная антимигрантская направленность их предвыборных программ.

Очевидно, что для либерального глобализма (с отчетливым антихристианским подтекстом), ярким представителем которого является Джордж Сорос, приход к власти таких сил действительно является политической катастрофой. «Идея “Крепости Европы”, закрытой для политических беженцев и для экономических мигрантов, нарушает как европейское, так и международное право, и в любом случае она полностью нереалистична».

Что же должна сделать Европа, с точки зрения Сороса, чтобы справиться с миграционным кризисом?

«ЕС должен защищать свои внешние границы, но держать их открытыми для легальных мигрантов. В свою очередь, страны-члены ЕС не должны закрывать свои внутренние границы».

Таким образом, Сорос не просто предлагает оставить всё, как есть (ну, то есть, разумеется, «защищать внешние границы»: тезис правильный, но ведь Евросоюз и так их защищает, что не мешает сотням тысяч нелегальных мигрантов каждый год проникать на его территорию), а запретить странам-членам самостоятельно защищаться от наплыва беженцев, как делает это сейчас Венгрия и некоторые другие восточноевропейские страны. На сетевом сленге такое называется «больше ада!»

Но и это еще не всё.

Для того, чтобы сократить поток беженцев в Европу, Сорос предлагает ей реализовать нечто вроде нового «плана Маршалла» для стран Африки (и других бедных регионов мира). Не для всех, разумеется, а лишь для тех, где существуют демократически ориентированные режимы. Европейская помощь позволит таким режимам развивать образование и предоставлять рабочие места своим гражданам. С точки зрения Сороса, такие граждане «вряд ли захотят уехать из своих стран, а тех, кто всё же захочет, уже нельзя будет назвать беженцами».

К сожалению, продолжает Сорос, современная реальность существенно отстает от этого идеала. Во-первых, и это главное, Европейский союз по-прежнему не имеет единой миграционной политики. Иными словами, Брюссель всё еще не может заставить отступников вроде Венгрии и Польши открыть свои границы и принимать столько мигрантов, сколько решат в Европейской Комиссии.

Как это соотносится с «принципом добровольности», который должен лежать в основе европейской миграционной политики, не очень ясно. Вероятно, мы имеем дело с реинкарнацией принципа «колхоз – дело добровольное». Особенно учитывая то, что в пункте «во-вторых» Сорос критикует европейские страны за то, что их главная цель – не содействие демократическому развитию, а преодоление потока мигрантов. Это, по мнению 87-летнего финансового спекулянта, отвлекает значительную часть имеющихся средств на «грязные сделки с диктаторами», которых европейские страны подкупают, чтобы не допустить переселения мигрантов через их территорию или, еще хуже – чтобы диктаторы использовали репрессивные меры, ограничивая поток беженцев из своих стран. Несложно догадаться, что Сорос имеет в виду Эрдогана и его отношения с Германией.

В-третьих, большой проблемой остается «горестный» дефицит финансовых ресурсов. И тут Сорос переходит к главному.

«По нашим оценкам, “план Маршалла” для Африки потребует не менее 30 миллиардов евро в год в течение ряда лет. Даже если страны - члены ЕС были бы готовы сделать это (а они явно не готовы), то они могут внести лишь небольшую часть этой суммы».

В своем роде, это великолепная логическая конструкция.

Признать, что кризис беженцев (во многом созданный искусственно и поддерживаемый руководством ЕС) является одной из главных проблем Евросоюза.

Заявить, что политика жесткой экономии Брюсселя после кризиса 2008 г. вызвала волну разочарования молодежи в «единой Европе» и спровоцировала подъем евроскептических партий и движений.

Предложить для разрешения кризиса еще больше открыть границы Евросоюза для «легальных мигрантов» и запретить странам-членам закрывать собственные границы внутри ЕС.

Предложить финансировать в поистине титаническом масштабе план развития отсталых африканских стран в надежде на то, что в некоей отдаленной перспективе это уменьшит наплыв беженцев в Евросоюз (или то, что к этому моменту от него останется) – причем, делать это в то время, когда ЕС уже почти десять лет функционирует в режиме строгой экономии.

Сорос, впрочем, поясняет: ЕС имеет высокий кредитный рейтинг и в то же время почти не использует заемные средства. Когда же следует использовать это свое преимущество, если не в экзистенциальном кризисе? Конечно, признаёт он, увеличение госдолга противоречит идеологии экономического аскетизма, однако сама политика жесткой экономии сама по себе является фактором, способствующим кризису, в котором оказалась Европа.

До недавнего времени, продолжает Сорос, можно было бы утверждать, что этот экономический аскетизм работает, и мы должны продолжать в том же духе, потому что состояние европейской экономики постепенно улучшается. Но если заглянуть в будущее, мы увидим, что последние действия Трампа – выход из ядерной сделки с Ираном и фактическое уничтожение трансатлантического партнерства – неизбежно окажут негативное влияние на экономику Европы. Укрепление доллара уже ускоряет бегство капитала с развивающихся рынков. Возможно, предупреждает Сорос, мы вступаем в период нового финансового кризиса. И это самое лучшее время для реализации нового плана Маршалла, который станет мощным экономическим стимулом для развития европейской экономики.

У Сороса уже есть готовое предложение по финансированию «плана Маршалла» для африканских стран. Не вдаваясь в подробности, он отметил, что его предложение содержит «гениальную схему», которая позволила бы Европейскому Союзу брать кредиты по очень выгодной ставке, без прямых обязательств для себя или государств-членов. Подобные схемы, намекнул Сорос, успешно используются, например, в общедоступных муниципальных облигациях в США или для финансирования борьбы с эпидемиями.

Иными словами, речь идет о создании глобального венчурного фонда. Это, по мнению Сороса, должно разогреть рынки, которые – особенно после политического кризиса в Италии – демонстрируют существенное снижение аппетитов к риску. Доходность облигаций Италии резко выросла, также, как и спрос на защитные активы на фоне новостей об угрозе торговой войны между США и Китаем.

Хотя Сорос явно рассматривает происходящее в Италии как существенную угрозу своему видению будущего Евросоюза, главной опасностью для него всё же остается Brexit. Именно Brexit и борьбе с ним посвящена третья, заключительная часть выступления миллиардера, и именно для обоснования необходимости отмены результатов британского референдума Сорос и строил все вышеописанные конструкции.

Помимо того, что сам Brexit, с точки зрения Сороса, это «чрезвычайно разрушительный процесс, наносящий ущерб обеим сторонам», он будет еще и очень длительным – вероятно, более пяти лет. Пять лет невнятной политики, особенно в «революционную эпоху», - это потерянное безо всякой пользы время. Поэтому (следите за руками!) – «в конечно счете, британцам нужно решить, что они хотят делать. Было бы лучше, однако, если бы они пришли к отмене решения раньше, чем позже».

Таким образом, Сорос демонстративно игнорирует тот факт, что решение о Brexit было принято на всенародном демократическом референдуме. Это неправильное – с его точки зрения, с точки зрения либерального глобализма – решение, поэтому оно должно быть отменено в любом случае.

Избиратели, граждане, налогоплательщики – не имеют права решать свою судьбу. Это право навечно закреплено за «хозяевами дискурса» - либеральными глобалистами, финансовыми спекулянтами и евробюрократами. Это, конечно, мало похоже на демократию, – но самое печальное, что подобный подход уже никого не удивляет. Во всяком случае, в стенах ЕСМО.

Для борьбы с Brexit Сорос поддерживает движение «Лучшее для Британии», которое в апреле 2017 г. запустило «крупнейшую в истории тактическую избирательную кампанию в Великобритании» по созданию условий для отмены результатов референдума. Кампания была начата после того, как Тереза Мэй объявила о досрочных парламентских выборах, которые состоятся 8 июня 2018 г. «Лучшее для Британии» выступает за то, чтобы не бороться за «мягкий Brexit», а просто-напросто отменить результаты референдума, – и с этой целью поддерживает всех кандидатов, выступающих против выхода страны из Евросоюза.

Возглавляющий кампанию лорд Мэллок-Браун недавно сравнил Brexit с «политикой умиротворения», которую проводило правительство Великобритании в отношении нацистской Германии в надежде избежать войны: эта история показывает, как «всё может плохо закончиться, когда Великобритания пытается изолировать себя от континента».

Необычная для англичанина позиция неприятия островного изоляционизма – не единственное, чем удивляет лорд Мэллок-Браун. Он без малейшего колебания оправдывает Джорджа Сороса, которого британская пресса до сих пор именует «человеком, который сломал Банк Англии» (за события «черной среды» 16 сентября 1992 г.)

«Я бы сказал, что он сломал фунт, а не Банк Англии. Британский фунт был слишком переоценен, - заявил Мэллок-Браун в интервью BBC. – Он (Сорос. - К.Б.) – тот, кто посвятил десятилетия глобальной филантропической деятельности борьбе за демократию и ценности открытого общества».

Искренняя симпатия лорда Мэллок-Брауна к Джорджу Соросу легко объяснима: финансист пожертвовал кампании «Лучшее для Британии» в общей сложности 500 000 фунтов стерлингов (все остальные пожертвования, собранные на различных краудфандинговых площадках, не превысили 350 000 фунтов стерлингов).

При мощной финансовой поддержке Сороса кампания «Лучшее для Британии» потребует проведения нового референдума, который должен будет перечеркнуть «неудобные» результаты плебисцита, прошедшего 23 июня 2016 г. Артподготовка к этому уже ведется полным ходом: в недавно опубликованной статье в The Guardian глава Банка Англии (того самого, который «сломал» Сорос) заявил, что после проведения референдума каждое домохозяйство страны обеднело на 900 фунтов (около 1000 евро), а объем ВВП оказался на 2% меньше того прогноза, который был сделан в мае 2016 г.

Сорос отнюдь не случайно выступил со своей речью именно сейчас. Ближайшие месяцы покажут, сумеют ли евроскептики удержать свои завоевания в Великобритании и Италии, или же либеральным глобалистам вновь удастся привести народы к покорности. Выборы 8 июня в Соединенном Королевстве, итальянский кризис, который может обернуться как импичментом президенту Маттарелле, так и новыми внеочередными выборами, – вот два контрапункта европейской политики, которые покажут, по какому пути пойдет Европа.

Путей таких, собственно говоря, три.

Первый сценарий можно условно назвать «победой евроскептиков». Великобритания, как и ожидается, запускает процедуру выхода из ЕС, усиливает трансатлантические связи с США, становится самостоятельным центром силы, укрепляет и расширяет «зону фунта». В Италии всё же формируется коалиционное правительство «Лиги» и «Звезд», проводится референдум о выходе из ЕС. Вслед за Великобританией и Италией, возможно, последуют и другие страны. В результате вместо нынешнего Евросоюза образуется две-три более слабо связанные внутри себя ассоциации государств, причем влияние Германии усиливается в разы – в том числе и в Центральной и Восточной Европе.

Второй сценарий – «status quo». Всё идет, как идет, Великобритания тянет время и торгуется с Брюсселем, пытаясь гарантировать себе максимально безболезненный выход из ЕС. В Италии сменяют друг друга переходные правительства, кризис усиливается, но не слишком быстро.

Сценарий третий – «Европа по Соросу». Усиление власти Брюсселя и межгосударственных структур. Второй референдум, запущенный движением «Лучшее для Британии», показывает, что 51% британцев хочет-таки остаться в составе ЕС: и на этот раз никто не кричит, что разница между победителями и проигравшими слишком незначительна, чтобы решать такие важные вопросы. Соединенное Королевство остается в составе ЕС. «Суровая реальность может вынудить государства-члены отбросить свои национальные интересы в интересах сохранения Европейского Союза. Это то, к чему президент Макрон призывал в своей речи в Аахене, и то, что осторожно одобрила канцлер Меркель, болезненно воспринимающая оппозицию, с которой сталкивается дома».

В рамках этого сценария евроскептики не будут побеждены демократическим путем: их победу просто никто не будет засчитывать. Власть останется у политических гомункулусов, выращенных настоящими хозяевами Европы в своих финансово-алхимических тиглях, и у матерых евробюрократов, обслуживающих интересы либерально-глобалистской элиты. А для «народа» будет создан комплекс «низовых проевропейских инициатив», прообразом которых послужат запущенные Эммануэлем Макроном «европейские гражданские консультации» - замечательная имитация «обратной связи», когда при подготовке реформ власти будут делать вид, что выслушивают vox populi.

Само собой разумеется, что при этом сценарии продолжится и культурное и демографическое завоевание Европы мигрантами и беженцами из слаборазвитых стран Ближнего Востока и Африки, в развитие которых ЕС будет вкладывать заемные деньги (которые, разумеется, всё равно придется рано или поздно отдавать). Продолжится и размывание и без того уже размытых христианских основ европейского «общего дома».

Признаемся – это совсем не та Европа, которую хотелось бы видеть как нам, так и гражданам ЕС. Но, судя по тому, как благожелательно была встречена речь Сороса в стенах Европейского совета по международным отношениям, вероятность увидеть именно такую Европу спустя пять или десять лет – более чем реальна.