Цифра, роботы и ИИ — hi-tech-лес из трех сосен

Цифра, роботы и ИИ — hi-tech-лес из трех сосен

24 мая 2018 г. 12:51

Дмитрий Дробницкий

До чего дошел прогресс — Труд физический исчез, Да и умственный заменит Механический процесс (Юрий Энтин, слова к песне из фильма «Приключения Электроника»)

«Цифровизация экономики», «автоматизация и роботизация производства и услуг», «применение систем на основе искусственного интеллекта» — вряд ли кто-нибудь не слышал этих магических словосочетаний.

Но понимаем ли мы, о чем идет речь?

Фантастические утопии и антиутопии, в отличие от экспертных прогнозов, понятны: вот вам мир будущего, к которому надо стремиться или наступление которого надо любой ценой избежать. У одного автора роботы и высокоразвитый искусственный интеллект послушны и полезны (иной раз даже обладают некими зачатками морали), а у другого — злобны и жестоки. Вот человечество, полностью погрузившееся в цифровую реальность, а вот — воюющее (или, наоборот, сотрудничающее) с мыслящими машинами.

В своих средне- и долгосрочных прогнозах писатели-фантасты редко попадают точно в цель (эксперты, правда, еще реже), но когда государственные деятели, политические аналитики, экономисты и «капитаны бизнеса» говорят о ближайших задачах и вызовах, связанных с «цифровизацией» или «тотальной автоматизацией», становится понятно, что речь идет о серьезных материях.

Вряд ли через 10 лет среди нас будут разгуливать человекоподобные роботы, или мудрый машинный разум начнет управлять социально-экономическими процессами даже самых развитых стран. Речь идет не о фантастике, а о выборе вектора индустриально-технологического развития, то есть о политике, которая влияет на нас всех.

Владимир Путин почти во всех своих недавних программных речах говорил о том, что России в ближайшие годы необходимо осуществить серьезный экономический прорыв. Глава государства связывал такой прорыв, в том числе, с развитием цифровой экономики и систем на основе искусственного интеллекта (ИИ).

Долгое время роботизация, ИИ и «цифра» воспринимались как часть постиндустриального ультралиберального нарратива. Отчасти такое восприятие было оправданным. Не только у нас в стране, но и на Западе. Как только где-нибудь начинали много и пафосно говорить о наступлении «цифрового будущего», тут же исчезали рабочие места, стагнировали индустрии, и разорялись фермеры. Идеологи «дивного нового мира» разводили руками: мол, с ходом истории не поспоришь. Во втором десятилетии нынешнего века их так часто ловили на передергивании фактов, подмене понятий и работе по прямому политическому заказу, что ко всякой «цифре» (тем более, к ИИ!) сторонники внутреннего развития стали относиться весьма скептически.

Однако это означало бы выплеснуть вместе с водой ребенка. Отмести с порога все те преимущества, которые несут с собой автоматизация производств, цифровизация и ИИ, было бы по меньше мере опрометчиво. Для России это означало бы отказаться от достойного места в мире будущего (вполне реального, а не фантастического) уже сейчас, на самом старте нового индустриально-технологического соревнования.Надо только определиться с предметом, который мы обсуждаем, и с целями, которые перед нами стоят.

Начнем с предмета. Дело в том, что цифровизация — совсем не то же самое, что автоматизация производства. А автоматизация лишь частично пересекается с роботизацией. ИИ — это не высшая ступень эволюции цифровой экономики и не управляющий модуль глобальной автоматизации всего и вся, эдакого всеземного завода-автомата. И, конечно же, это не мозг робота. Наконец, робот — это не обязательно устройство, заменяющее человека или вытесняющее его из индустрии.

В конце марта в издании РБК была опубликована статья под зловещим названием «Каждого второго заменит робот», в которой рассказывалось об исследовании лаборатории исследований корпоративных стратегий и поведения фирм РАНХиГС. По результатам данного исследования к апрельской конференции Высшей школы экономики был подготовлен доклад «Потенциальная роботизация и экономика незнания в регионах России». Прогнозы авторов неутешительны: в результате неизбежной автоматизации целые регионы России будут исключены из активной экономической деятельности, которая видится в будущем как «создание, освоение, развитие и воспроизводство новых идей, технологий и продуктов». В результате, как утверждают специалисты РАНХиГС, около 42 млн. граждан России останутся нетрудоустроенными. Пока остальные будут «производить идеи», люди, попавшие в число «неудачников», станут частью так называемой «экономики незнания».

Подобного рода прогнозы не раз делались во многих странах мира. Подавляющее их большинство основывалось на неявном предположении о том, что цифровизация тождественна автоматизации, которая, в свою очередь, почти ничем не отличается от роботизации, а под роботизацией понимается вытеснение людей, не владеющих «интеллектуальными» профессиями, из экономики. Для дополнения антиутопии можно предположить, что ИИ со временем заменит и тех немногих «счастливчиков», что заняты в «экономике знания».

Конечно, основная проблема здесь идеологическая. Предсказания о «неизбежной» массовой безработице в экономике будущего, по сути дела, указывают на наличие «лишних людей». А поскольку их появление обусловлено объективными причинами, то экономическая наука — а значит, и политика — не должна принимать их во внимание. Следующий ход — только разделение людей на сорта или касты, что, вообще говоря, можно было сделать и безо всяких роботов, вернувшись к рабовладению.

Однако такие прогнозы имеют еще один существенный изъян. В них — намеренно или по небрежности — допущена терминологическая путаница, а сделанные допущения никак не согласуются с историческими данными о развитии технологий.

Цифровизация вовсе не обязательно предполагает автоматизацию чего-либо или замену человеческого интеллекта на искусственный. Если два человека — скажем, поставщик и клиент — начинают обмениваться электронными, а не бумажными письмами, это не означает, что некий бизнес-процесс был автоматизирован. Просто сама переписка была оцифрована. Более того, электронная почта и всемирная паутина в целом не уничтожили обычную почту, а, наоборот, способствовали росту компаний, занятых в отрасли. Они стали доставлять не текст, а в основном покупки, но это только увеличило их грузооборот и количество сотрудников.

Возможно, когда-нибудь по всему миру заработают дроны-почтальоны (и это с натяжкой можно будет назвать роботизацией), — но к автоматизации и, тем более, к вытеснению человека из производительного труда это не будет иметь никакого отношения.

Самое «узкое» место в почтовом деле — как и в любой логистике — это сортировка и диспетчеризация. И здесь как раз может помочь автоматизация. Любопытно, что, когда основную массу доставляемых почтой предметов составляли письма, автоматическая обработка корреспонденции была без пяти минут решенным делом. Но затем появилась интернет-торговля. Размеры, вес, а зачастую и форма обрабатываемых объектов достигли небывалого разнообразия, и тогда задача снова усложнилась. И снова «бутылочное горлышко» пытаются автоматизировать, что не исключает появления новых проблем в будущем.

Описанную трансформацию почтовой индустрии можно себе представить и безо всякой цифровизации. Скажем, в один прекрасный день люди вдруг перестали писать письма и начали чаще звонить друг другу по аналоговым телефонным линиям и по ним же заказывать товары на дом. Сложно сказать, как с такой «напастью» стали бы справляться службы доставки, особенно если бы у них не было возможности надежно вводить, хранить и обрабатывать информацию о посылках… То есть если бы у них не было компьютерной техники.

Иными словами, цифровизация и автоматизация — это разные явления как для индустрий, так и для повседневной жизни людей. «Цифра» позволяет надежно, быстро и удобно вводить, передавать, обрабатывать и хранить информацию. Автоматика заменяет физический труд человека на работу механизма. Нельзя сказать, что эти процессы никак не пересекаются (например, сложные механизмы зачастую работают под управлением компьютеров), — но они служат двум разным задачам и поэтому по-разному влияют на экономику.

Цифровизация облегчает взаимодействие, автоматизация позволяет эффективнее и качественнее производить стандартизованные операции. Конечно, не всегда. Попытки «оцифровать» работу офисов через внедрение так называемых ERP-систем (буквально — систем планирования ресурсов предприятия) оказались в большинстве случаев крайне неудачными. Что же касается автоматизированных производств, то у них есть один, причем весьма принципиальный, изъян. Чем гибче автомат, тем больше он потребляет энергии. Предельный пример — 3D-принтер, который для производства пластиковых изделий (в расчете на грамм) потребляет в 10 раз больше, чем промышленный термопласт-автомат, а для производства изделий из металла — в 100 раз больше, чем трехмерный фрезерный станок.

Еще одно воздействие, которое оказывают на экономику «цифра» и автоматизация, — это усложнение индустриального и логистического механизмов. Простой станок когда-то мог починить и его оператор (или мастер цеха). Сложные заводы-автоматы имеют сотни (иногда тысячи) контрактов на поставку запчастей и техобслуживание оборудования. Находясь внутри автоматизированного производства, мы видим мало людей, потому что все они находятся на тех предприятиях, которые обслуживают это производство. Не ясно, как этот потенциально растущий рынок труда может в одночасье схлопнуться… если только не предположить, что все заводы-автоматы будут завезены, скажем, в Россию из-за рубежа и обслуживаться — тоже зарубежными компаниями. Не очень, правда, понятно, чем такая картина будет отличаться от импорта товаров народного потребления, минуя стадию ввоза автоматических производств.

Теперь о роботах и роботизации. Иногда роботизацией называют просто глубокую автоматизацию предприятия. То есть роботом называют промышленный автомат под управлением компьютера. Будет ли при этом у цифровой начинки автомата (или целого завода) голосовой интерфейс, сможет ли он приветствовать в начале смены дежурного инженера и рассказывать ему о последних новостях (давно реализованные возможности даже на смартфонах), не важно. Он останется промышленным оборудованием.

Если же под роботом понимать некий автономный объект, способный к выполнению определенных функций, то мы увидим, что сегодня не так много областей, где роботы могут быть полезны. Иногда страшилки о схлопывании рынка труда «неумных профессий» рассказывают на примере транспортной отрасли. Так, в США подсчитали, что более 20 млн. американцев работают водителями — такси, грузовика, автобуса и т.д. Если их заменят беспилотные автомобили (другими словами, транспортные роботы), то в мире станет очень много «ненужных» людей.

Однако беспилотные автомобили оказались чуть более отдаленным будущем, чем изначально предполагалось. В целом ряде премиальных авто (от Tesla до Volvo) действительно реализовано несколько автоматических функций — от параллельной парковки задом до приведения в действие тормозной системы при опасности, которую водитель «прозевал». Всё это действительно неплохо работает, однако целый ряд смертей водителей (и в одном случае — велосипедиста, угодившего под колеса) привел к тому, что власти стали требовать от автопроизводителей менять названия отдельных моделей (так, чтобы они не указывали на полную автономность транспортных средств), а от водителей — всегда держать руки на руле. Некоторые рейсы беспилотных такси, автобусов и грузовиков были успешно осуществлены, но в строго контролируемой среде. Решения для обычных дорог пока нет.

Производители «беспилотников» говорят, что такое решение вот-вот появится, но многие эксперты (прежде всего, математики) утверждают, что это самое «вот-вот» растянется на десятки лет. Дело в том, что робот-водитель (как и любой участник дорожного движения) должен думать «за себя и за того парня», в том числе за роботов других марок и за людей. А это крайне сложная алгоритмическая задача, которая пока не имеет даже теоретического решения для общего случая.

Это кажется удивительным, поскольку роботы в космосе достигли огромных успехов. Именно автономные космические аппараты сделали основные открытия в Солнечной Системе, преодолев для этого немалые расстояния и сделав вдалеке от Земли много сложных маневров. Но это гораздо более простая задача, нежели ехать по шоссе или по мегаполису. Понять это легко: вероятность встретить в пространстве метеорит на несколько порядков меньше, чем попасть в незапланированную ситуации на дороге. А спутники и планеты движутся так, как им предписано законами Кеплера, и поэтому просчитать их положение для нынешних компьютеров — задача простая.

Вот еще интересный факт о космосе, роботах и человеке. Несмотря на развитие робототехники и вычислительных мощностей, все ремонтные работы в околоземном пространстве выполняют люди. Они стали своего рода космическими механиками и электриками, поскольку техника имеет свойство ломаться. Все робо-астронавты, отправленные когда-либо в космос, были не помощниками людей, а, по сути дела, экспериментами в рамках развития робототехники.

Итак, роботы — это или другое название промышленных автоматов, или космические зонды, запускаемые в ближний и дальний космос, или интересные эксперименты, находящиеся на самой ранней стадии.

Наконец, несколько слов об искусственном интеллекте. Русский термин, следует отметить, крайне неудачен. Artificial Intelligence означает искусственно созданную (или сымитированную) способность к разумным действиям. Так что, даже наука, которая изучает возможность создание чего-то похожего на машинный разум, имеет дело (с момента введения термина Джоном Маккарти в 1956 году) со сложными алгоритмами, которые позволяют решать те или иные задачи. Гипотетически возможный реальный машинный разум, машинное самосознание, трансгуманизм и т.п. — все эти вопросы не относятся к ИИ.

Очень сложные программы существуют. Они умеют играть в шахматы и го, прогнозировать ситуацию на финансовом рынке и даже управлять сложными промышленными объектами (например, энергосетями, городским трафиком и т.п.), но, как мы видели на примере беспилотных автомобилей, их возможности не безграничны. Кроме того, все существующие системы, как принято говорить, «с элементами ИИ» весьма узко специализированы. По сути дела, они представляют собой хорошие счетные инструменты для специалистов в той или иной области — энергетиков, финансовых аналитиков и т.д. Конечно, игровые приложения крайне интересны, но в экономике интеллектуальные системы служат прежде всего целям снижения рисков — финансовых, техногенных и проч. А способность управлять рисками — важный фактор в конкурентной борьбе.

Таким образом, цифровые интерфейсы, телекоммуникации, промышленные автоматы, ИИ-системы и даже роботы — это действительно передний край развития современных технологий. Конечно, край не единственный, но критически важный.

Проблема, однако, состоит в том, что эти технологии не получится внедрить без развития прочих индустрий. Собственно говоря, нуар-прогнозы о миллионах «ненужных людей» показывают, что сами по себе «цифра» или искусственный интеллект ничем не лучше импорта. Они не могут быть заменой промышленности, сельского хозяйства, образования, медицины и освоения территорий. Тем более они не могут быть заменой людям.

Во-первых, потому что это надуманно. А во-вторых и в-главных, потому что государство состоит из людей. Роботам государство ни к чему.