Брекзит как «вечное чистилище»

Брекзит как «вечное чистилище»

18 мая 2018 г. 10:51

Леонид Поляков

Не так уж далеко двухлетняя годовщина референдума, на котором большинство британцев высказалось за выход Соединенного Королевства из состава Европейского Союза. И чем ближе 23 июня, тем больше сомнений в том, что этот выход, всемирно известный как Brexit, все-таки состоится. И всё больше подозрений, что если и состоится, то в таком виде и в такие сроки, что это спровоцирует серьезный внутрибританский политический кризис. Который может обернуться не только отставкой правительства Терезы Мэй, но и повторным референдумом в Шотландии о выходе из состава Соединенного Королевства.

События этой недели дают обильный материал для такого рода предположений.Неопределенность с выбором между двумя опциями в вопросе о таможенной границе между Ирландией и Северной Ирландией после Брекзита по-прежнему остаётся. Министерский кабинет (так называемый "war cabinet"), ответственный за этот выбор, остается расколотым. Вариант «нового таможенного союза» с Евросоюзом (предложенный Мэй), при котором Британия обязывалась взимать таможенный тариф на границе с Ирландией в пользу ЕС и затем отправлять полученные суммы в Брюссель, был отвергнут (6 – против, 5 – за). Это вроде бы означало, что правительство сделает выбор в пользу варианта «максимального облегчения» ("max fac") таможенного контроля с помощью новейших электронных технологий. Однако довольно быстро выяснилось, что необходимое для такого контроля оборудование не может быть введено в строй раньше 2022 года. Притом, что в законе о выходе Британии из ЕС обозначен переходный период с 29 марта 2019 по декабрь 2020 года.

При жестком отказе группы брекзитёров (Борис Джонсон et alii) от любых вариантов сохранения членства в таможенном союзе с ЕС и технической невозможности реализовать вариант "max fac" в обозначенные законом сроки правительство Мэй оказалось в положении, которое на языке шахмат называется «кооперативный мат». Чем тут же не преминул воспользоваться лидер лейбористов Джереми Корбин, который в ходе очередных парламентских дебатов впервые с момента выборов прошлого года прямо призвал правительство тори уйти в отставку. На том основании, что оно не в состоянии из-за внутренних распрей реализовать волю народа, выраженную на референдуме в пользу Брекзита.

Способны ли реализовать эту волю лейбористы? Противостояние сторонников и противников Брекзита есть и в этой партии. Но Корбин уже достиг определенного внутрипартийного компромисса, избрав вариант своего рода «полу-Брекзита», при котором Британия покидает единый рынок, но остаётся в Таможенном союзе с ЕС. И это действительно производит впечатление единства команды лейбористов на фоне «разброда и шатания» в рядах партии тори, в её правительстве и в её фракции в Палате Общин.

Не хочется поминать всуе группу евроскептиков (European Research Group – ERG) во главе с Джейкобом Рис-Моггом, которого в международной прессе именуют то «тори-маоистом», то «британским Трампом», то «экстремистом», то «реакционером». И главное – прямым конкурентом Мэй в случае, если состоится внутрипартийное голосование по лидерству. Эта группа – уже привычный кошмар Терезы Мэй, с которым она вынуждена мириться. Но и в среде умеренных и лояльных ей консерваторов начинается брожение, которое не может её не тревожить.

Вот, например, член Палаты Общин Ник Боулс (Nick Boles) – в прошлом министр планирования и образования – публикует на портале conservativehome.com текст в жанре «Не могу молчать». В частности он пишет: «Я счастлив поддержать решение премьер-министра относительно будущего устройства таможни, - но только если она адаптирует политическое расписание к реальностям “на земле”. Но если правительство будет настаивать на проведении нереалистической политики просто, чтобы удовлетворить требования горстки моих идеологизированных коллег, я впервые за всю мою парламентскую карьеру окажусь в рядах тех, кто будет голосовать против моего правительства».

Собственно, «крик души» Ника Боулса расшифровывается очень просто. В отличие от «идеологизированных коллег» он, как «прагматик», предлагает смотреть на вещи с точки зрения интересов британского бизнеса и в перспективе очередных парламентских выборов 2022 года. «Я предлагаю, - пишет он, - продление переходного таможенного союза, в который мы вступим, покидая ЕС в марте следующего года. Я полагаю, что он должен длиться максимум 3 года вплоть до конца марта 2022 года (хотя мы сможем завершить его и раньше, если все технические условия будут готовы). На этом пути мы сможем осуществить Брекзит в полной мере ко времени следующих выборов и при этом предоставим британскому бизнесу все выгоды постепенного перехода к новой надежной системе».

Такие «прагматические» настроения в лояльной партийной среде неизбежно вызвали предположения о том, что правительство готово уступить в вопросе сохранения Британией членства в Таможенном союзе с ЕС после Брекзита. И на подобного рода идеи продления транзита, как всегда ядовито и афористично, отреагировал Рис-Могг: «Риск для правительства, тратящего всю свою умственную энергию на позицию отступления, состоит в том, что оно создает позицию, которая более привлекательна, чем постоянная сделка. Мы ушли от четко обозначенного конечного пункта к продлению срока, к предложенному следующему продлению срока без конечного пункта. До горизонта не достичь, до основания радуги не добраться. Народ проголосовал за то, чтобы уйти, он не голосовал за то, чтобы вечно пребывать в чистилище».

А тут еще из мозгового центра несгибаемых брекзитёров раздалось напоминание о том, что на самом деле у Терезы Мэй правительство – коалиционное. Что она имеет 328 голосов в Палате Общин лишь благодаря десяти голосам Демократической Юнионистской партии Северной Ирландии (DUP). Зам. редактора портала Brexitcentral.com Дэвид Скаллион (David Scullion) в недавнем радиоинтервью так прямо и заявил, что если Тереза Мэй в вопросе о Брекзите пойдет на попятную, то DUP «с удовольствием её сплавит».

На этом информационном фоне совершенно не удивительно, что Терезе Мэй пришлось напрямую оправдываться. Прибыв на западно-балканский саммит Евросоюза, она так ответила на соответствующий вопрос: «Нет, мы не уступаем. Соединенное Королевство выйдет из Таможенного союза, мы выходим из Таможенного союза. Конечно же, мы будем вести переговоры о таможенных отношениях с Европейским Союзом, и я определила три цели, которые должны быть достигнуты правительством. Мы должны будем иметь право на независимую торговую политику, мы хотим иметь границу с ЕС, которая бы свела к минимум все затруднения в наших торговых отношениях, и мы хотим гарантировать, что между Северной Ирландией и Ирландией не будет реальной границы (hard border)».

Как именно будет решена «квадратура круга» этой самой границы, – всё еще остается загадкой. Причем такой, на решение которой у Мэй в запасе не так уж много времени. Потому что, кроме двухлетней годовщины референдума по Брекзиту, в том же июне (28–29) должен состояться саммит Евросоюза. И в ходе встречи глав государств и правительств 27-ми членов Евросоюза будет обсуждаться и соглашение с Великобританией по Брекзиту.

Окончательное согласование и утверждение этого ключевого для Мэй документа планируется на саммите Евросоюза в октябре. Но премьер-министр Ирландии Лео Варадкар (Leo Varadcar) уже послал Мэй предупредительный сигнал: «Если мы не достигнем реального и существенного прогресса в июне, то нам нужно будет серьезно задуматься о том, получится ли у нас вообще достичь соглашения о выходе».

С одной стороны, это заявление ирландского премьера можно воспринимать как вполне понятную, но при этом вполне специфическую позицию одного евросоюзовского политика, озабоченного именно «ирландским вопросом». Но, с другой стороны, её можно интерпретировать и как симптом, отражающий настроение и остальных двадцати шести членов ЕС. Настроение, выражающееся в том, чтобы, вроде бы поторапливая партнера за Ла Маншем, в то же время потягивать время в надежде на то, что сам этот партнер, заваривший всю эту крайне неприятную кашу под названием «Брекзит», в конце концов всё дело и провалит. И вынужден будет в роли «блудного сына» проситься обратно, каясь, извиняясь и обещая впредь вести себя хорошо.

Надо признать, что у переговорщиков со стороны ЕС основания рассчитывать на такой (или примерно такой) исход всего этого дела действительно имеются. Как поясняет газета The Sun: «Министров предупредили о том, что Брюссель задерживает переговоры по Брекзиту, поскольку неизбираемая Палата Лордов пытается потопить главный законопроект Терезы Мэй о выходе из ЕС. Британские переговорщики доложили Даунинг-стрит о том, что их евросоюзовские партнеры блокируют переговоры, дожидаясь момента, когда они увидят, сколько из 15 поправок, внесенных в законопроект о Брекзите Палатой Лордов и по сути дела уничтожающих этот законопроект, будет поддержано Палатой Общин. Один из министров сообщил газете: “Нас предупредили о том, что ЕС теперь ведет переговоры с парламентом, а не с нами, и они тянут время до тех пор, пока не увидят, что скажут члены парламента”».

Ситуация и впрямь подвешенная. После трех чтений закона о Брекзите (Withdrawal Bill) в Палате Лордов он оказался в настолько изуродованном виде, что если Палата Общин не отменит принятые пэрами поправки, то Брекзит – в смысле выхода Британии из единого рынка, Таможенного союза и юрисдикции Европейского Суда (European Court of Justice) – будет фактически похоронен. С учетом нескольких предыдущих голосований в нижней палате у Терезы Мэй нет достаточных оснований рассчитывать на надежное большинство.

В своих собственных рядах тори имеют как минимум дюжину диссидентов, а полагаться на сторонников Брекзита на противоположных скамьях палаты совершенно невозможно. Если запахнет «жареным» и перспектива провала Мэй будет выглядеть вполне реально, то все лейбористы, конечно же, проголосуют за сохранение поправок лордов.А тут ещё новая напасть. Закон о Брекзите был провален при голосовании в Парламенте Шотландии, причем - со счётом 93:30. Только шотландские тори голосовали за, а вот лейбористы, либеральные демократы, «Зелёные» и самое главное – Шотландская Национальная партия (SNP) – дружно против.

Дело в том, что большинство депутатов Holyrood’а (как зовут свой парламент сами шотландцы) не устраивает ситуация, при которой после Брекзита центральному правительству перейдут полномочия, ранее делегированные Шотландии как члену союзного государства «Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии». Северо-ирландцы – за закон о Брекзите; одобрил этот закон и парламент Уэльса. А вот шотландцы уперлись. И, что самое неприятное, грозят повторным референдумом о выходе из состава этого самого королевства. В 2014 года большинство было против. Но после референдума по Брекзиту ситуация изменилась, и угроза распада страны замаячила перед Терезой Мэй вполне реально. Особенно если учесть, что лидером SNP и премьер-министром Шотландии является тоже женщина – Никола Стёрджен (Nicola Sturgeon).

Сразу отметая подозрения в сексизме, просто напомню об истории еще из XVI века. Понятное дело, что Тереза Мэй – не Елизавета I, а Никола Стёрджен – не Мария Стюарт. И нынешняя лидер шотландских националистов явно не закончит свои дни на эшафоте, как это довелось шотландской королеве 8 февраля 1587 г. в замке Фотерингей. Но по нынешним временам обвинения против неё уже выдвигаются вполне серьёзные. А именно – в том, что, отказавшись поддержать правительственный закон о Брекзите, она сознательно провоцирует политический кризис.

Формально Тереза Мэй может игнорировать голосование в Holyrood’е и отобрать часть полномочий, 20 лет назад делегированных составным частям королевства, – если ей вообще удастся провести закон о Брекзите в нужном виде. Но тогда возникнет ситуация конституционного кризиса, который будет выгоден Стёрджен. Об этом напрямую заявил член фракции тори в шотландском парламенте Адам Томкинс (Adam Tomkins): «Совершенно очевидно, что Никола Стёрджен хочет устроить политический кризис, чтобы обеспечить прикрытие для её стремления к независимости, – и крайне огорчительно, что лейбористы и либеральные демократы помогли ей в этом». В общем, до прямого обвинения в сепаратизме что называется, рукой подать.

Готовится ли для Николы Стёрджен судьба, если не Марии Стюарт, то знаменитого теперь каталонца Карлеса Пучдемона, – загадывать трудно. Это будет зависеть от того, в каком виде состоится (и состоится ли вообще) этот самый Брекзит. А вот судьба королевы Елизаветы I, правившей королевством 45 лет, Терезе Мэй явно не грозит. Во-первых, потому, что есть Елизавета II. А во-вторых, потому, что даже четыре срока канцлерства Ангелы Меркель для неё – запредельная мечта. Судя по тому, как всё круче заворачивается интрига вокруг Брекзита, ей бы до очередных парламентских выборов дотянуть.