Хюбрис Макрона

Хюбрис Макрона

23 апреля 2018 г. 20:19

Кирилл Бенедиктов

В понедельник вечером начинается трехдневный визит президента Франции Эммануэля Макрона в Соединенные Штаты Америки. Не исключено, что он станет одним из главных политических событий этой весны.

Программа, разумеется, самая насыщенная. В ночь прибытия – неофициальный ужин двух президентов в поместье Джорджа Вашингтона «Маунт-Вернон» на берегу Потомака, во вторник – официальные переговоры Макрона и Трампа, встречи с политиками и бизнесменами, посещение Национального военного кладбища в Арлингтоне, прием в посольстве Франции и торжественный ужин в Белом доме. В среду – выступление Макрона в Конгрессе США (без переводчика, на английском языке), вечером – встреча со студентами Американского университета в Вашингтоне.

В повестке дня – война с терроризмом и борьба с распространением ядерного оружия (Иран, Северная Корея); Россия и ее роль в архитектуре европейской безопасности в контексте кибербезопасности и событий на Украине; торговые соглашения и тарифы на сталь и алюминий (повышенные Трампом), а также вопросы, связанные с Парижским соглашением по климату (из которого Трамп вышел). Ну, и, разумеется, Сирия.

В преддверии визита Макрон дал большое интервью каналу Fox News. В нем он несколько скорректировал прозвучавшее наделю назад заявление о том, что именно он убедил Трампа не уходить из Сирии, но общий смысл остался всё тем же:

«Впоследствии мы будем строить новую Сирию, и потому я считаю, что роль США здесь чрезвычайно важна. Почему? Буду предельно откровенен. В день, когда мы закончим эту войну с ИГИЛ, если мы однозначно и полностью уйдем оттуда, даже в политическом смысле, мы отдадим всю повестку иранскому режиму, Башару Асаду и его парням, и они подготовят новую войну. Они будут подпитывать новых террористов. Итак, с моей точки зрения, даже после окончания войны против ИГИЛ США, Франция, наши союзники, все страны региона, даже Россия и Турция, будут играть очень важную роль в построении этой новой Сирии и обеспечении права сирийского народа решать, какое будущее ему нужно».

Фактически это заявка президента Франции на роль арбитра послевоенного урегулирования в Сирии. Арбитра, который уже сейчас снисходительно допускает, что «даже Россия и Турция» будут играть важную роль в построении новой Сирии - в которой однозначно не будет места для законного президента этой страны Башара Асада.

Что же дает Макрону основания претендовать на такую позицию?

Вряд ли военная мощь Пятой республики, хотя нельзя не признать, что участие вооруженных сил Франции в карательной акции 14 апреля было более впечатляющим, чем британское (вплоть до того, что вся операция координировалась с помощью двух французских самолетов AWAСS). Однако в целом возможности французской группировки не сопоставимы ни с американскими, ни с российскими, ни, будем откровенны, даже с турецкими силами в регионе.

Но, может быть, Макрон – настолько сильный национальный лидер, что его позиции в самой Франции и в ЕС дают ему основания вести себя с американским президентом столь уверенно и напористо (чтобы не сказать – дерзко)?

Увы, и в данном случае ответ будет отрицательным.

Рейтинг Макрона неумолимо падает. Журналист Fox News не счел нужным дипломатично обойти этот факт, заметив: «Ваша популярность стремительно снижается. На выборах за вас отдали голоса 66% избирателей. Последние опросы показывают, что 58% французов разочарованы в вашем президентстве, а рейтинг вашей поддержки – лишь 40%».

«Если вы будете следить за рейтингами, - парировал Макрон, - вы никогда не сможете ничего реформировать, вы никогда не будете владеть ситуацией, вы никогда не изменитесь… Я взгляну на результаты опросов в свое время, но не сейчас».

Однако президенту следует иметь мужество взглянуть правде в глаза. В мае прошлого года его избрали только потому, что многолетняя агитация и пропаганда, направленная против «страшной фашистки» Марин Ле Пен, убедила французов, в том, что он представляет собой «силу добра и разума». Если бы ему пришлось соперничать с кем-то из политического мейнстрима, бывший министр экономики, запомнившийся французам в основном благодаря крайне непопулярному «закону Макрона», вряд ли стал бы хозяином Елисейского дворца.

Но победив на выборах единственного политика в стране, который не побоялся бросить вызов торжествующей политкорректности и мондиализму, Макрон оказался в ловушке. Он обещал пройти «третьим путем» между правыми и левыми, но в реальности пошел по пути уничтожения классической французской социальной модели, всё настойчивее подталкивая Францию к краю пропасти «дикого капитализма». Многие из тех, кто поддался гипнозу леволиберальных СМИ и поверил Макрону, теперь жалеют об этом.

Автор большой – и в целом очень комплиментарной – статьи о Макроне в ирландской Irish Times Лора Марлоу в ходе своего журналистского расследования посетила завод бытовой техники Whirlpool в родном городе французского президента Амьене. Год назад Марин Ле Пен обещала, что в случае ее победы этот завод – как и многие другие предприятия Франции, – не будет закрыт, а рабочие сохранят свои места. Но она проиграла, а для президента Макрона защита отечественного производителя не является приоритетом: в годовщину его победы на выборах, в мае 2018 г. завод закрывается, производство техники переносится в Польшу, где труд стоит гораздо дешевле, а социальных гарантий значительно меньше. Большинству рабочих обещано переобучение, но они, как пишет Марлоу, «всё еще злы». Не в последнюю очередь, потому, что вместо выходного пособия с ними пытаются расплатиться не деньгами, а продукцией самого завода (как в России в начале 1990-х годов).

«Макрон, Макрон. Он не бог. Мы теряем рабочие места. Макрон нам до лампочки», - цитирует Марлоу профсоюзного лидера из Амьена. «Он правый парень. Всё для богатых. Ничего для бедных», - делятся с иностранным журналистом французские рабочие.

Недовольны не только рабочие. Под лозунгом «Плечом к плечу в борьбе против реформ Макрона» выступают французские студенты, несогласные с реформой высшего образования. Они блокируют кампусы и обороняются от полиции, которая освобождает комплексы университетов с помощью дубинок и слезоточивого газа. На юге страны, в Монпелье, разворачиваются целые сражения между стражами порядка и студентами, к которым примыкают боевые отряды анархистов в черных балаклавах.

Студентов поддержали железнодорожники. Продолжающаяся три недели забастовка ввергла Францию в настоящий транспортный коллапс. В последнее время их поддерживают и сотрудники гражданской авиации. 23 апреля, в первый день визита Макрона в Вашингтон, отменены 60% скоростных поездов TGV и 70% электричек REP, а также четверть рейсов компании Air France.

Теперь уже очевидно: реформы Макрона – это гибель социальной системы, за которую боролись несколько поколений французов. Но правительство не готово идти на уступки, утверждая, что именно для проведения этих непопулярных, но необходимых для спасения экономики страны реформ и был призван молодой и энергичный ученик брюссельских мондиалистов (прежде всего, Жака Аттали), к тому же с таким подходящим именем (Эммануэль – французский вариант еврейского имени Иммануэль, которое, согласно Ветхому Завету, будет носить Мессия).

Не самые радужные перспективы и у плана Макрона по реформированию ЕС и еврозоны. План этот предполагает, в частности, значительное повышение уровня военной кооперации, создание совместных вооруженных сил, единого европейского бюджета и единой военной доктрины, а также Европейской академии разведки, Европейского бюро по делам беженцев, Европейского агентства по инновациям, единой Европейской пограничной полиции и т.д.

Для финансирования этих новых институтов предлагается ввести общеевропейские налоги: в частности, экологический сбор за вредные выбросы в окружающую среду и налог на цифровых гигантов, входящих в т.н. группу GAFA (Google, Apple, Facebook, Amazon). А выполнение, по крайней мере, этих двух пунктов напрямую зависит от того, сумеет ли Макрон договориться с Трампом – и по вопросу о Парижском соглашении по климату, и по вопросам, связанным с дополнительным налогообложением компаний, являющихся интеллектуальной гордостью США.

Ситуация осложняется для Макрона тем, что его план реформы ЕС вовсе не пользуется единодушной поддержкой в самой Европе. Всю неделю, предшествовавшую визиту, Макрон прилагал немыслимые усилия для того, чтобы убедить европейцев в важности и необходимости усиления еврозоны. В стенах Европарламента в Страсбурге он едва ли не умолял сторонников либеральной демократии «проснуться и выступить против популистских вождей, отрицающих европейские ценности» (эта речь была инспирирована, в первую очередь, победой евроскептиков в Италии и весьма независимой политикой нового канцлера Австрии Себастьяна Курца).

В Берлине пытался заручиться поддержкой Ангелы Меркель, которая в принципе поддерживает план реформы еврозоны, но не слишком довольна стремлением своего молодого французского коллеги стать фактическим лидером Европы. Но самым тяжелым испытанием для Макрона стали переговоры с тремя прибалтийскими лидерами – президентом Литвы Далей Грибаускайте, президентом Эстонии Керсти Кальюлайд и президентом Латвии Раймондсом Вейонисом. Несмотря на то, что прибалтов принимали, как дорогих гостей (в их честь был дан торжественный обед в Елисейском дворце, а затем Макрон сводил их на открытие выставки балтийского символизма в музей Орсе), встреча прошла в обстановке взаимной настороженности.

Еще в начале марта страны Балтии вместе с пятью другими государствами Северной Европы (Нидерландами, Ирландией, Данией, Финляндией и Швецией) сформировали так называемую группу «Северное сияние», которая намерена противодействовать реформам Макрона (и усилению франко-немецкого тандема в ЕС). В частности, «Северное сияние» выступает против создания поста общего министра финансов стран ЕС и совместного бюджета еврозоны. По-видимому, Макрону не удалось переубедить упрямых прибалтов; во всяком случае, никаких заявлений о том, что страны Балтии меняют свою позицию, после визита их президентов в Париж так и не прозвучало.

Да и неудивительно - причин соглашаться с планом Макрона у них немного. Бюджетной реформой, которую проталкивает Париж и поддерживают Берлин и Брюссель, планируется серьезное структурное перераспределение дотаций: их предлагается увеличить тем странам и регионам, которые принимают бóльшую часть мигрантов из Азии и Африки, – Германии, Италии, Греции, Испании и Швеции (единственной стране из этого списка, входящей в «Северное сияние»), – и, соответственно, уменьшить тем странам, которые мигрантов принимают меньше или вовсе не хотят иметь с ними дела. Все три прибалтийские республики попадают в число тех, кому придется расплачиваться за мигрантолюбие Брюсселя.

И вот в этой непростой ситуации Макрону мог бы помочь его нынешний американский визави, – если бы изъявил такое желание. Ведь за неделю до того, как лидеры стран Балтии угощались деликатесами в Елисейском дворце, они присутствовали на торжественном обеде в Вашингтоне, где их принимал сам Дональд Трамп. И вряд ли кто-то, включая самого Макрона, станет оспаривать тот факт, что для лидеров Литвы, Латвии и Эстонии американский президент является более авторитетной фигурой, чем хозяин Елисейского дворца. Другой вопрос – нужно ли это Трампу? Точнее, нужно ли Трампу укрепление ЕС как экономического и политического союза, которое и является главной целью плана Макрона?

Если бы пост советника по стратегии при президенте по-прежнему занимал Стивен Бэннон, ответ на этот вопрос был бы однозначно отрицательным. Но с прошлого года в Белом доме многое поменялось. Впрочем, и Джон Болтон, новый советник Трампа по национальной безопасности, известен, помимо всего прочего, и тем, что оказывал поддержку британским сторонникам Брексита.

Так или иначе, на переговорах с Трампом Эммануэль Макрон будет находится в слабой, уязвимой позиции. Рискну предположить, что, отдавая себе в этом отчет, Макрон и претендует на роль главного арбитра в сирийском конфликте. Макрон – помогающий Трампу в выборе умеренного варианта удара по Дамаску, Макрон – убеждающий Трампа оставить в Сирии американских солдат, Макрон, объявляющий себя «ровней» Путину.«Возможно, Макрону, носящему прозвище “Юпитер”, угрожает опасность впасть в хюбрис, грех высокомерия и спеси, поражавший античных богов», - иронизирует Лора Марлоу.

Но Марлоу ошибается: хюбрис в античной традиции – это искушение, заставлявшее царей и героев мнить себя ровней богам. И небесные кары за такую дерзость следовали если не мгновенно, то, во всяком случае, неотвратимо.